WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

В группе лишенных свободы (МЛС) профиль личности имеет три пика по факторам L, F, O (размах показателей от 5,6 до 6,6), что также не достигает границ высокого уровня выраженности факторов, но характеризует группу, как склонную к подозрительности, настороженности, раздражительности, импульсивному поведению по принципу «авось пронесет», с тенденцией к тревожности, подавленности и неуверенности. У группы освободившихся (ОСВ) в первой триаде оказались факторы H, L, N, (диапазон стеновых баллов 5,12 – 6,55). Таким образом, по фактору L (подозрительность) они сходны с группой МЛС, по фактору N (расчетливость) – с группой УОС, а социальная смелость (фактор H), лидируя у освободившихся, в двух других группах занимает лишь четвертое место. Кроме того, в группе ОСВ третье место по среднему значению также занимают факторы F и E (импульсивность и доминантность). Факторы с наименьшими показателями средних значений во всех трех группах одинаковы: фактор В (2,77 в группе УОС, 3,27 в группе МЛС, 4,15 в группе ОСВ) и фактор Q1 (4,46; 4,2 и 4,51 соответственно).

Характеристики групп по самооценке волевых качеств. Ранговое преобразование самооценочных данных выявило значимые отличия в группах.

Триада лидирующих с обоих полюсов качеств в группах выглядит следующим образом.

Условно осужденные более высоко оценивают у себя уверенность, энергичность, жизнерадостность. Находящиеся в МЛС преимущественно ценят в себе решительность, самостоятельность, ответственность, также как и освободившиеся из МЛС (у них поменялись первое-второе места).

Все три группы единодушно ставят на последнее место такое качество как одаренность, но у заключенных его средняя оценка почти на балл ниже, чем у их свободных сверстников (4,7 против 5,8-5,6). Условно осужденные также низко оценивают свою дисциплинированность, инициативность и деловитость, находящиеся в МЛС – счастье, инициативность, а освободившиеся – счастье и жизнерадостность.

И во всех трех группах на четвертом месте с почти равными баллами оказалась смелость. Волевые качества личности среди высоко оцененных у себя испытуемыми практически не отмечены.

Векторы идентификации, построенные на сопоставлении самооценки с оценками категорий «все осужденные» и «все несудимые», для всей выборки в целом таковы. Себя испытуемые воспринимают как решительных, самостоятельлных, ответственных и смелых, но при этом мало одаренных, несчастных, безынициативных и непредприимчивых людей. Все осужденные, по их мнению, обладают таким же набором достоинств, правда, менее выраженных, и столь же вескими недостатками, к которым прибавляется еще и недисциплинированность. Все остальные сверстники, не имеющие судимости, хотя почти также как они мало одарены и дисциплинированны, не столь принципиальны и выносливы, тем не менее, в массе своей здоровы, жизнерадостны, счастливы, уверены в себе и энергичны. Идеальная же модель недостижима по определению - по баллам даже последнее по рангу качество «настоящего мужчины» оценивается выше лидирующих у себя и остальных.

Для испытуемых группы УОС характерна достоверно более высокая самооценка по сравнению с оценкой ими «всех осужденных», и сходство подавляющего большинства оценки собственных качеств с оценкой качеств «всех несудимых», что указывает на их идентификацию с сообществом правопослушных сверстников.

Группа находящихся в МЛС оценивает в целом качества личности «всех осужденных» ниже собственных, полагая себя даже ближе к идеалу, чем, по их оценке, являются «все несудимые». Таким образом, возможно, проявляется подсознательное отрицание своей принадлежности к сообществу судимых. А завышение самооценки по сравнению с оценкой всех несудимых свидетельствует о низкой критичности к себе и является защитной реакцией испытуемых в ответ на социальную депривацию.

У освободившихся имеет место неразделимость представлений о себе, обо всех заключенных и несудимых людях, что метафорически можно обозначить, по словам одного из испытуемых, как «уже не с ними, еще не с вами».

Исследование уровня сформированности моральных суждений по опроснику Колберга) выявило значимые различия между группой освободившихся и двумя другими на преконвенциональном уровне: у освободившихся самый низкий показатель эгоцентрического отношения к морали (хорошо то, что доставляет мне удовольствие) – значимость по критерию (2)=8,900, р=0,01. На уровне конвенциональной морали (ориентация на групповые нормы) значимо лидирует группа заключенных ((2)=10,349, р=0,01). На постконвенциональном уровне (действия на основе личных принципов, ориентированных на общечеловеческие ценности) выходит вперед группа освободившихся, значимо опережая остальных испытуемых ((2)=6,755, р<0,05). Но эти изменения обусловлены в большой степени возрастными факторами.

Исследование семантической репрезентации «образа мира» в делинквентных группах было проведено на основе иерархического кластерного анализа результатов цветового ассоциирования 53 понятий, характеризующих эмоционально-смысловое содержание отношений (к себе, времени, проблемам, преступлению и пр.) - методика пространственных метафор И.А.Соломина. Сравнение дендрограмм трех исследуемых групп выявило изменение структуры семантической организации в зависимости от переживаемого опыта контакта с правоохранительной системой.

В группе УОС смысловое деление на кластеры не имеет четкой дифференциации по эмоционально-оценочным основаниям. В групповой системе значений понятия криминального и некриминального круга пересекаются на относительно высоком уровне сходства, а их оценки и направленность имеют конфликтную, противоречивую окраску.

В группе МЛС субъективный образ мира поляризуется по архисемам СВОБОДА и ПРЕСТУПЛЕНИЕ–НАКАЗАНИЕ, и понижаются уровни сходства, соединяющие понятия в кластеры. Мир свободы представлен идеализированными значениями, «очищенными от скверны» реального мира, в котором понятия криминального круга значимо связаны с понятиями, окрашенными негативными эмоциями.

В группе ОСВ по сравнению с двумя другими изменяются состав и связи между элементами внутри некоторых кластеров: поляризация происходит между архисемами НАКАЗАНИЕ и МОЙ ДОМ, а включенные в них элементы соединяются на более высоком уровне сходства. Причем, понятия из числа относящихся к криминальной жизни испытуемых, снова включаются в ближний круг «мирной» жизни, характеризуя ее эмоционально-оценочную неоднозначность.

Пятый раздел содержит результаты качественного анализа материалов интервью, рефлексивной продукции испытуемых и индивидуальных случаев, а также описание стратегий удержания от рецидива судимой молодежи на пост пенитенциарном этапе ресоциализации. Представлены характеризующие группу освободившихся процессы смены ориентации на способы действия при мало выраженных изменениях смысловых и целевых установок. Например, у части испытуемых (38 %) при внешнем социально-нормативном поведении наблюдается:

1. изменение характера деликта (например, отказ от банальной уголовщины в пользу экономических и интеллектуальных преступлений – мошенничества, афер, нелегального бизнеса /исп. Дмитрий К. – реализация цветных металлов, исп. «Старик» – продажа безакцизной водки и т.п./);

2. сужение диапазона привычных криминальных действий (от сбыта наркотиков к их хранению, от самостоятельных насильственных действий к подстрекательству и пр. /исп-е Владимир и Павел – наркоманы, исп.

«Митя-Косой» – «отыгравший тренер, только консультации для молодняка»);

3. коррекция процесса деликта, т.е. трансформация спонтанной криминальности в продуманное поведение (появление осмотрительности, тщательное планирование, анализ процесса, сокрытие улик /исп. «Старик» – «использую подставных посредников, водилы мои меня не знают»).

Остальные допускают нарушения закона в более мягких вариантах и только двое сознательно и упорно избегают любых криминальных провокаций.

Тем не менее, у всех освободившихся из нашей выборки присутствует ориентация на одобрение окружающих (цель заслужить уважение на свободе стоит в группе на втором месте, а сдерживающий фактор значимый другой – на первом), что указывает на эффективность мер неформального социального контроля, столь важного с точки зрения теории удержания (Jensen, Erickson, 1978, Williams,1985 et al.). Исследования в этой области наглядно доказывают, что неформальные санкции оказывают на девиантное поведение значительно более мощное воздействие, чем формальные юридические санкции.

Титтл считает, что «в той степени, в которой страх удерживает индивидов от социально отклоняющегося поведения, в той же степени этот страх, скорее всего, вызван боязнью потерять статус или уважение среди своих знакомых или внутри общины в целом» (Tittle,1980). При рациональном сравнении «затрат и выгод» преступления утрата уважения для большинства людей перевешивает формальное наказание. Видимо поэтому, сохраняя противоправную направленность деятельности, часть испытуемых из группы освободившихся так стремится интегрироваться в социально одобряемые сферы жизни, что позволяет надеяться на дальнейшее изменение у них установок уже более высокого уровня.

Третья глава «Принципы и подходы к профилактике и предупреждению повторной преступности среди подростков и молодежи» носит рекомендательный, внедренческий характер и состоит из четырех разделов.

Первый раздел «Cоциально-психологические проблемы ресоциализации и реабилитации лиц, осужденных за уголовные преступления в несовершеннолетнем возрасте», посвящен анализу проблем, которые неизбежно сопровождают процессы возвращения в общество осужденных на разных стадиях их уголовно-правового статуса. Рассматриваются также основные направления проектной активности общественных организаций, работающих с криминально пораженными группами населения.

Во втором разделе «Опыт реализации ресурсных, позитивных концепций работы с личностью в местах лишения свободы и после освобождения из МЛС» представлено описание авторской модели индивидуального тренинга мотивации к изменениям (на основе концепции мотивационного интервьюирования Miller and Rollnick, 1991).

Анализируется опыт реализации ресурсных, позитивных концепций работы с личностью в местах лишения свободы и после освобождения из МЛС в России и за рубежом.

В третьем разделе «Влияние программ личностного роста на выбор факторов отказа от криминальных действий» приведены результаты исследования связи характера участия осужденных в программах личностного роста и социальнопсихологического сопровождения с выбором факторов/мотивировок отказа от совершения криминальных действий в уголовно-провоцирующих ситуациях.

Статистически значимые различия репертуара сдерживающих факторов (р<0,001) в зависимости от характера участия в программах личностного развития (не участвовал– участвовал эпизодически–несколько групповых тренингов–комплексный курс) мы обнаруживаем только в отношении факторов ради цели, исключающей рецидив (r=0,284), знание других способов поведения (r=0,322), а также фактора прагматичная оценка последствий (r=0,290): с усилением личностной работы растет выбор этих факторов сдерживания. Не установлено значимой связи с факторами моральные устои и умение избежать провокации. Выбор этих факторов определяется характером всей предыдущей социализации и реального опыта испытуемых.

В четвертом разделе «Обоснование необходимости создания института сопровождения процесса постпенитенциарной адаптации лиц, осужденных к лишению свободы в несовершеннолетнем возрасте» дан анализ опыта Германии по организации системы социального сопровождения несовершеннолетних правонарушителей.

Обоснованы предложения нового содержательного наполнения условной меры наказания альтернативными формами социального контроля (например, в русле технологий восстановительного правосудия и ювенальной юстиции), а также создания дополнительного звена социального сопровождения постпенитенциарной адаптации лиц, осужденных к лишению свободы в несовершеннолетнем возрасте (например, по типу службы пробации).

В заключении подводятся основные итоги проведенного исследования и формулируются выводы и рекомендации.

Анализ проведенного нами исследования позволил сделать следующие выводы:

1. Процесс контакта несовершеннолетних с правоохранительной системой (осуждение за совершенные преступления, лишение свободы, освобождение после отбывания наказания) сопровождается изменением установок личности, что и было установлено в данном исследовании. Все три обследованные группы продемонстрировали различия в содержании установок различного уровня.

2. Не меняются или меняются у небольшого числа испытуемых смысловые (мотивационные) установки, отражающие их отношение к соблюдению закона:

готовность нарушить закон как мотивационная доминанта устойчиво характеризует более 30% испытуемых независимо от их уголовно-правового статуса. Ориентация на моральные основания удержания от преступных действий в данной выборке судимых является одним из наименее действенных факторов удержания от рецидива, причем даже участие в комплексных программах работы с личностью осужденных не влияет на повышение его значимости.

3. Содержательная динамика установок касается преимущественно целевого и операционального уровня, что ярко представлено в групповой иерархии факторов удержания от рецидива. У лиц с устойчивыми показателями социальной адаптации после освобождения из МЛС значимо повышается сдерживающая роль других способов поведения в ситуациях криминогенного риска, при сохранении лидирующей роли фактора страха. Причем, связь направленности преступлений с факторами сдерживания во всех группах осужденных указывает на то, что фактор морали обладает сдерживающим потенциалом только по отношению к насильственным действиям против личности, а фактор страха – по отношению к корыстным преступлениям.

4. Обследуемые из разных групп в зависимости от уголовно-правовового статуса (условно осужденные, находящиеся в местах лишения свободы, освободившиеся) выбирают разные цели, ради которых они готовы удерживаться от совершения преступлений, и возможные жертвы, на которые они готовы пойти ради своих целей. Так, для группы условно осужденных главная цель не попасть за решетку, для находящихся в местах лишения свободы – получить условно-досрочное освобождение, для освободившихся – создать хорошую семью. Готовность к ограничениям и испытаниям ради цели также претерпевает изменения на разных этапах уголовно-правового статуса. У освободившихся, ориентированных на социально приемлемые способы поведения, установки на самоограничения, требующие личностной активности, более выражены, чем у условно осужденных и заключенных.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»