WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

С возникновением рационального знания как инструмента для переустройства мира связана идея освобождения человека. Формирование рационализма как направления и культ Разума в эпоху Просвещения привносит существенные изменения как в практику рационально-познавательной деятельности, так и в соответствующие ей образы рациональности, что связано с развитием науки Нового времени, механистической картины мира. Свобода человека как действующего субъекта, не только порождает новые смысловые ориентиры новоевропейской культуры, но и формирует ее тело, влияя на институализацию различных сфер жизни.

Во втором параграфе «Концептуализация субъекта» раскрывается понятие субъекта в традиции его осмысления как одной из ключевых проблем в философии Нового времени. Субъект, понимаемый через действие, выявляет проблему собственного установления в бытии и его конструирования, что, в свою очередь, ставит вопрос о легитимном пространстве и механизмах его освоения.

Метафизика Нового времени обретает свое сущностное начало в метафизике Декарта, давшей основы освобожденному субъекту с его законодательной волей в отношении себя и мира. Самость человека оказывается сущностным основанием - субъектом. Человек должен был на этом основании удостовериться в себе самом, делая возможным представление как таковое. Искомая основа могла быть только самим человеком:

освобождение, обретенное новоевропейским субъектом, коренилось в его собственном законодательстве.

Структура субъективности, предложенная Декартом, проявляется как самосознание и осознание объекта. Приемом отстранения здесь служит сомнение, выступающее единственно достоверным актом мышления, позволяя утвердить критерий истинности. Здесь «cogito» играет роль необходимого методического принципа при построении метафизики Декарта, создает основу для освобождения человека, получающего самоопределение в мышлении.

Возможность выявить различие субъективных и объективных элементов знания, исходя из самого субъекта и его структуры, появляется у Канта. Отходя от прежних установок на субстанцию, Кант называет свою философию трансцендентальной, уделяя внимание тому, что ранее выпадало из поля рассмотрения - познавательной способности человека. Понятие трансцендентального субъекта Канта не совпадает ни с единичным субъектом, ни с божественным умом традиционного рационализма. Не менее сложным является исходное понятие учения Фихте – абсолютное Я, из деятельности которого должна быть выведена вся полнота реальности - не-Я. Субъект Фихте наделён самополагающей сущностью и поэтому выступает как деятельность, затрагивающая субъект-объектные отношения, выходящая за пределы самого Я в предметный мир.

Ценности индивидуальности и рациональности, конститутивные для Нового времени, обретают единство в гегелевской философии. Гегель, определяя трансцендентальное сознание как «абсолютный дух» - объективность, которая сама в себе есть субъект, лишает оснований субъекта как формы репрезентации человека. Гегель рассматривает субъект познания исторически, переосмысляя структуру трансцендентального субъекта Канта вслед за Фихте и Шеллингом; у него нет фиксированных форм субъективности, поскольку они непрерывно развиваются, как и «понятие».

Гегель ставит задачу преодоления противоположности субъекта и объекта в индивидуальном сознании путем его (сознания) развития сообразно этапам мировой истории, воплощения «мирового духа», для которого в своем завершении сняты противоположности субъекта и объекта и достигнуто абсолютное тождество бытия и мышления. Преодоление субъективного и объективного, предпринятое в мысли Гегелем, оказывается для последующей традиции не вполне осуществимым, поскольку переживаемая в действительности субъективность не может стать для себя объектом, ускользая от познания.

Реконструкция мира субъективности, исходя из мира объектов, проявляется в философии второй половины XIX века, где субъект представляет собой единство сознания и сумму объективирующих функций. Отсюда происходит деление на субъект и объект, мир Я и мир вещей, где человек может ориентироваться. Субъект получает определенность в деятельности, превращаясь из схемы мышления в единичного человека.

В третьем параграфе «Классическая новоевропейская образность и механизмы репрезентации» рассматривается классическая новоевропейская образность, устанавливающая объективную реальность. Новоевропейская традиция, утвердившая субъекта, вместе с тем сделала видимый мир далеким;

приблизить и узнать его вновь было необходимо в искусстве. Фиксация искусства в мысли об искусстве, начатая Кантом, проявилась у Гегеля как область примирения противоположностей. Искусство должно было преодолеть разрыв между субъективным и объективным, над стремлением к прекрасному постепенно начинает преобладать стремление к истинному в искусстве, стремление к определению сущности объекта.

Понятие о вещи как о чувственно данном представляет собой попытку «приручения», когда человек желает приблизить вещь к себе и определить ее через себя как того единственного, в существовании которого нельзя усомниться. Новоевропейская традиция формирует «гения» как философскоэстетическое понятие. Здесь на первый план выходит фигура гения как действующего субъекта, открывающего вещь в ее веществе, определяющего ее классическое бытование в пространстве рациональности и эстетики, где она подвергается разбору и определяется в понятиях содержания и формы.

Третья глава «Трансформация субъективности в западноевропейской культурной традиции второй половины XIX века» посвящена процессу трансформации субъекта в позицию объекта, что оказывается фундаментальным переходом, который определит во многом последующий период в смене позиций субъекта-объекта, глубокой трансформации, связанной с пересмотром новоевропейских культурных оснований, изменением фигуративности в искусстве. Мысль конца XIX века приходит к «единичному» как подлинной реальности в противовес «всеобщего» классической метафизики. Мир определяется как мир ценностей, пусть и с независимым от субстанции существованием. В поисках обоснования новых путей философии происходит возврат к субъективности, но в отличном от классической рациональности варианте.

В первом параграфе «Культур-философская трансформация субъективности» анализируется преодоление классической рациональности, которое было связано с кризисом антропологической парадигмы в целом.

Попытки пересмотра путей субъекта в его реальности и бытии в философии и искусстве «конца века», все же остаются в лоне новоевропейского мировоззрения. Эта рефлексия основ эпохи разворачивается в общем течении идеи становления, которая от инобытия идеи у Гегеля переходит в становление в вере, к вернувшемуся к себе Другому Кьеркегора, проявляется вечным возвращением у Ницше, сменой субъект-объектных отношений в художественной традиции. «Механика» переосмысления становится приложением усилий к препарированию метафизики с установлением новых ценностей – проблема в отсутствии того основания, относительно которого можно было бы производить это переустройство. Однако само понимание необходимости преодоления классической рациональности представляется весьма значительным, - это попытка смены прежней картины мира, смены онтологических оснований без какой-либо точки опоры вне пространства той эпохи, которую и надо было преодолеть.

Ослабление рационализма как своеобразной ментальности эпохи зафиксировал Кьеркегор, полагая путь становления человека в вере, в его подлинной сущности. Кьеркегор предлагает путь веры и определяет позицию экзистенциального выбора, выражая своеобразную оппозицию индивидуальности против объективности. Предпочитая возможность необходимости, расширяя свободу человека возможностью выбора, Кьеркегор в определенном смысле открыл горизонт свободных актов человека, горизонт культуры, позволяющий ему стать самим собой.

Обретение экзистенции предполагает решающий выбор «или-или», посредством которого человек переходит от чувственного, эстетического бытия к единичному индивиду. «Бытие-между» как основное онтологическое определение экзистенции принадлежит Кьеркегору. Кьеркегор отрицал рациональность философии, поскольку экзистенция не подчинена необходимости, закону, они всегда есть возможность и неповторимость единичного человеческого бытия. Выразив кризис культуры «конца века» и предварив основания ХХ века, Кьеркегор мотивом своей предэкзистенциалистской философии делает не субъективность как новоевропейскую форму репрезентации человека, а ее трансформацию в живого человека в его реальном бытии.

Возможность «преодоления» классической рациональности путем переоценки всех ценностей раскрывается в философии Ницше. Нигилизм становится рефлексией, отражающей несостоятельность прежних ценностей, интенцией к переоценке всех прежних ценностей, что открывает саму возможность преодоления западной метафизики и классической рациональности. Преодоление же означает здесь вопрошание о смысле бытия, о сущности истины. Сущее, ставшее предметом представления, утрачивает истинное бытие. Бог умирает и его возмещают культурными ценностями, которые становятся высшей целью сохранения человека как субъекта. Ницше, находясь в новоевропейском пространстве «исчерпанного» сущего, обращается к «переоценке всех ценностей», где человек по-прежнему действует как субъект.

Второй параграф «Портрет и автопортрет: границы субъективности» посвящен проблеме преодоления классической рациональности, отразившейся в смене оснований субъекта и объекта, переходе от «всеобщего» к «единичному» в пространстве художественного произведения. Изменение отношений, баланса всеобщего и единичного, предпринятое во второй половине XIX века как преодоление основ классической рациональности эпохи Модерна, определяет переосмысление предмета в искусстве. Портрет становится областью субъекта и объекта, которая репрезентирует, сохраняет за собой критерии сходства, идентификацию и отождествление. Портрет оказывается сферой, способной отразить вещь в ее новом понимании, предмет в его «субъективности», субъекта в его «человечности», словом, определить сущность, что и составляло традицию портрета как такового.

«Объективация субъективности» предмета в портрете-натюрморте и портрете-интерьере, самоустранение и обретение себя в автопортрете, самораскрытие и самоотречение одновременно, взгляд со стороны и погружение проявляется в искусстве Ван Гога. В расширенной области портрета, в которой художественно созидает Ван Гог, происходит не только отождествление себя через Другого, Я через не-Я, но и сдвиг в позиции субъекта и объекта в смысле портретирования предмета.

Определение экзистенции, выход в пограничную ситуацию выразился в автопортретах как исследование себя, удержание собственной субъективности.

Ранее опыт автопортрета был скорее антропологией, выяснением того, что такое «человек» в своей природе и эмоциях. Приходит время установления самой экзистенции, начинает проявляться само бытие, а не импрессионизм как «впечатление внешнего» или экспрессионизм как «впечатление внутреннего».

В третьем параграфе «Трансформация репрезентативности и смена субъект-объектных оснований» раскрывается субъект-объектная размерность, где утверждение субъекта и объекта в качестве легитимного способа отношений по установлению реальности в познании обернется их сменой в период «конца века». Механизм репрезентации новоевропейского человека как субъекта обнаруживает антропологический кризис конца XIX века, трансформируясь путем смены субъект-объектных оснований: на прежнюю позицию действующего субъекта выходит объект. Процесс трансформации субъекта в позицию объекта оказывается фундаментальным переходом, трансформацией, связанной с кризисом идентичности, изменением фигуративности искусства и восприятия предмета, проявившимися, в частности, в реализации классического визуального опыта в принципах нового искусства.

В заключении диссертации подведены итоги исследования, сформулированы основные выводы.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях.

Статьи в периодических и продолжающихся изданиях, включенных в Перечень ВАК РФ:

1. Бузина О.К. Художественный опыт и границы субъективности // Вопросы культурологии. № 4. 2008. С. 14-16. – 0,5 п.л.

2. Бузина О.К. Проблема субъекта и преодоление классической рациональности в западноевропейской культуре вт. п. XIX века // Личность.

Культура. Общество. Т.11. Вып. 3 (50). C. 251-257. – 0,5 п.л.

Статьи, опубликованные в научных изданиях:

3. Бузина О.К. Павел Филонов: Восток и Запад // Павел Филонов. Очевидец незримого / Альманах. Вып. 147. – СПб.: Palace Editions, 2006. С. 49-53. – 0, п.л.

4. Бузина О.К. Трансформация культурной традиции в эпоху модерна:

субъективность и рациональность // Studia culturae. Выпуск 11. – СПб.: СанктПетербургское философское общество, 2008. С. 135-142. – 0,5 п.л.

5. Бузина О.К. «Рыцарь веры» Серена Кьеркегора: интерпретация культурного архетипа // Реальность. Человек. Культура: религия и культура. Материалы Всероссийской научной конференции (Омск, 11 декабря 2008 г.) – Омск: Издво ОмГПУ, 2008. С. 8-13. – 0,4 п.л.

6. Бузина О.К. Подходы к изучению субъективности: проблема художника и времени в гуманитаристике ХХ века // Рефлексивный театр ситуационного центра 2007. Конференция с международным участием: сборник статей. – Омск: ОГИС, 2007. С. 52-60. – 0,6 п.л.

7. Бузина О.К. Новоевропейский человек и его рациональная реальность // Молодежь, Наука, Творчество – 2008. VI Межвузовская научно-практическая конференция: сборник статей. – Омск: ОГИС, 2008. С. 8-12. - 0,4 п.л.

8. Buzina O. Pavel Filonov: Seer of the Invisible. Almanac, Edn. 147, Palace Editions, St. Petersburg, 2006. PP. 49-53. – 0, 4 п.л.

Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»