WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Кроме упомянутой выше статьи см. также: Омельченко О.А. 1) К истории судебной политики просвещенного абсолютизма в России // Вопросы истории права и права и правовой политики в эксплуататорском государстве: Сб. науч. тр. / Отв. ред. И.А. Исаев, из важнейших целей этих реформаторских усилий было установить в России законность. Рассмотрение автором проекта Главной Расправной палаты и ее второго департамента, Верхнего уголовного суда, как части усилий Екатерины по установлению в России «законной монархии» задает, на наш взгляд, тот угол зрения, под которым должна быть исследована и история Верховного уголовного суда: в тесной связи с идеями законной монархии и законности.

Распространение идеи законности в российском обществе конца XVIII – начала XIX в., в том числе среди правящей элиты, стало предметом исследования в целом ряде научных работ, среди которых первостепенное значение имели для нас статьи В.М. Боковой и Ф.Л. Севастьянова8.

При рассмотрении петербургского процесса по делу декабристов, реконструкции взглядов Николая I на решение их участи и поисков им оптимальной формы суда над заговорщиками было невозможно пройти мимо статей и диссертации О.В. Эдельман9, в которых впервые Следственная комиссия описана как государственное учреждение и уточнено место императора в следственном процессе, и монографии П.В. Ильина, где действия Николая I по освобождению от наказания лиц, привлекавшихся к следствию, еще до начала судебного разбирательства проанализирована с точки зрения действовавшего в России законодательства и института помилования10.

О.А. Омельченко. М., 1989; 2) Конституция «просвещенного абсолютизма» (Неизвестные законодательные проекты Екатерины II) // Советское государство и право. 1989. № 8. С. 136– 142; 3) «Законная монархия» Екатерины II. М., 1993, и др.

Бокова В.М. Тема законности в русской печати начала XIX в. // ВМУ. Сер. 8. История. 1989.

№ 6. С. 34–40; Севастьянов Ф.Л. Принцип законности и либеральная идея в первые годы царствования императора Александра I // Личность и власть в истории России XIX – начала XX вв.: Мат-лы науч. конф. / Отв. ред. А.Н. Цамутали. СПб., 1997. С. 243–248.

Эдельман О.В. 1) Воспоминания декабристов о следствии как исторический источник // ОИ.

1995. № 6. С. 34–44; 2) Количественный анализ материалов следствия над декабристами // Информационный бюллетень Ассоциации "История и компьютер". № 17. М., 1996. С. 131– 132; 3) Следственный комитет по делу декабристов: организация деятельности // 14 декабря 1825 года: Источники, исследования, историография, библиография. СПб.; Кишинев, 2000.

Вып. 2. С. 209–235; 4) Квантитативный подход к изучению материалов следствия над декабристами // Там же. СПб.; Кишинев, 2001. Вып. 4. С. 51–60; 5) Декабристы на допросах:

опыт количественной характеристики // Там же. С. 333–362.

Ильин П.В. Новое о декабристах: Прощенные, оправданные и необнаруженные следствием участники тайных обществ и военных выступлений 1825–1826 гг. СПб., 2004.

Научная новизна исследования. В настоящей диссертации Верховный уголовный суд как государственное учреждение впервые сделан темой отдельного исследования. Подвергнута критическому рассмотрению существующая концепция истории Верховного уголовного суда: выявлены ее истоки, реконструирован процесс ее формирования, уточнена заложенная в ней периодизация истории этого судебного органа. Доказано, что в основе этой концепции лежит работа Сперанского по кодификации российского законодательства, подготовке судебного процесса по делу декабристов и институционализации Верховного уголовного суда. Для раннего этапа истории Верховного уголовного суда (XVIII в.) описан процесс складывания термина «верховный уголовный суд» и его дополнительные значения, выявлены институциональные аналоги будущего Верховного уголовного суда, существовавшие в начале XVIII в., в том числе судебная коллегия по делу царевича Алексея (1718) и Вышний суд (1723–1726), проанализирована практика проведения высших судебных процессов по государственным преступлениям на протяжении XVIII в. и ее эволюция, продемонстрирован важный сдвиг, происшедший в этой сфере при Екатерине II, когда подсудность высшим судебным комиссиям перестала быть «привилегией» высших чиновников. Впервые дан очерк Генерального суда, проект которого был разработан Екатериной II в 1780–1790-е гг., показана его связь с Вышним судом, существовавшим при Петре I, и теми проектами высших судебных учреждений по делам о государственных преступлениях и преступлениях высших должностных лиц, которые были разработаны в конце XVIII – начале XIX в. А.А. Безбородко и М.М. Сперанским.

Выявлено место, которое занимала идея Верховного уголовного суда в деятельности Сперанского. Показано, что эта идея, сложившись на протяжении 1803–1811 гг. в стройную концепцию, стала важной частью его проекта «истинной монархии», занимала великого реформатора на протяжении всей его жизни, и получила подробную разработку в ряде политических записок, законопроектов и законодательных актов, в которых трансформировалась исключительно под влиянием политических обстоятельств. Усилия Сперанского по институционализации Верховного уголовного суда – вопреки существующей концепции истории этого учреждения – были вполне успешны, на законодательном уровне он стал органической частью российской судебной системы. Отношение к идее Верховного уголовного суда (или подобных ему судебных учреждений) со стороны российской административной и интеллектуальной элиты было неоднозначным, существовали как ее сторонники (что доказывается появлением аналогичного судебного учреждения, Верховного государственного суда, в Государственной уставной грамоте Российской империи), так и ее противники. Показано, что против создания Верховного уголовного суда решительно выступал Н.М. Карамзин, не принимавший идеи судебной и политической ответственности назначенных государем министров. В диссертации продемонстрировано, что, желая сделать следующий шаг в институционализации Верховного уголовного суда, Сперанский в 1826 г. скорее всего сам добился для себя поручения организовать судебный процесс по делу декабристов.

Впервые проанализированы общественные ожидания, связанные с формой суда по делу декабристов. Показано, что в целом российское общество не ждало создания Верховного уголовного суда и подобных ему учреждений, не оказало влияния на Николая и Сперанского при выборе ими судебной формы, а затем нередко путало Верховный уголовный суд с Сенатом. Взгляды же Николая I на оптимальную судебную форму по делу декабристов прошли непростую эволюцию и окончательно установились не ранее конца апреля г.; на первом месте для него были собственная роль в решении участи подсудимых и военный суд.

В работе подробно рассмотрено реальное место Верховного уголовного суда в системе судебных учреждений Российской империи, которое оказалось ниже заявленного в Своде законов 1832 г. и Своде военных постановлений г. Показано, что важнейшими факторами, способствовавшими снижению роли Верховного уголовного суда, стали склонность Николая I к внесудебной репрессии, причем по личному императорскому распоряжению, его нежелание ограничивать себя в своем праве создавать судебные учреждения ad hoc (именно таковыми следует считать комиссии по делам польских повстанцев 1832–1834 гг. и петрашевцев 1849 г.) и общая милитаризация следственного и судебного процессов по уголовным делам.

Впервые рассмотрено отношение к Верховному уголовному суду со стороны либеральной части российского общества во второй половине XIX в. и показана низкая его популярность в этой среде. Продемонстрировано, что принципы судебной реформы 1864 г. вступали в резкое противоречие с традиционными судебными прерогативами монарха, в частности, правом помилования. Это способствовало не только свертыванию судебного рассмотрения политических дел, но и выбору власти в тех случаях, когда нельзя было отказаться от суда, в пользу более простых и послушных инструментов – военного суда и Особого присутствия Правительствующего Сената.

Практическая значимость исследования. Результаты работы могут способствовать дальнейшему изучению как Верховного уголовного суда, так и государственной деятельности лиц, замышлявших или принимавших участие в создании Верховного уголовного суда и аналогичных ему учреждений:

Екатерины II, А.А. Безбородко, М.М. Сперанского, Н.Н. Новосильцева.

Целостное представление о данном государственном учреждении позволит уточнить существующие представления о функционировании самодержавия как политической системы, а также о конкретных судебных процессах, проводимых как этим судом, так и без его участия. Основные выводы и результаты исследования могут быть использованы при составлении учебных пособий и лекционных курсов по истории судебных учреждений и внутренней политики Российской империи.

Апробация работы. Отдельные положения настоящей диссертации были представлены и обсуждены на V конференции Ассоциации "История и компьютер", проходившей в Москве в 1998 г., на семинаре «Декабристы: лет спустя. Итоги и перспективы изучения истории движения декабристов», проходившем в ГАРФ 26 декабря 2000 г. (тема доклада – «Возможности историко-правового подхода к изучению Верховного уголовного суда над декабристами: новые методы исследования»); на юбилейной конференции «Декабристы и их эпоха», проходившей в Петербурге 14–15 декабря 2005 г.

(тема доклада – «Верховный уголовный суд над декабристами (проблемы изучения и публикации источников).

Структура диссертации. Диссертационная работа состоит из введения, трех основных глав, в свою очередь разбитых на разделы, заключения, списка сокращений, списка использованных источников и научной литературы и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснованы актуальность и научное значение выбранной темы, сформулированы основные методологические принципы, цели и задачи исследования, его объект и предмет, хронологические рамки, новизна и практическое значение, проанализирована степень изученности темы и отмечены некоторые причины слабого внимания к ней со стороны историков государственных учреждений, а именно, неактуальность проблемы Верховного уголовного суда в юридических дискуссиях пореформенного периода и широкое распространение взгляда на высшие судебные процессы по государственным преступлениям как на расправу самодержавия с политическими противниками. С целью проиллюстрировать те ограничения, которые накладывались на изучение Верховного уголовного суда концептом расправы, была подробно проанализирована историография петербургского судебного процесса по делу декабристов.

Первая глава, «Предпосылки создания Верховного уголовного суда в конце XVIII – начале XIX века. Верховный уголовный суд в реформаторских планах и политической деятельности М.М. Сперанского первой четверти XIX века», состоит из шести разделов. В первом разделе, «Особенности судебной системы и правового сознания в России в XVIII – начале XIX века», дается краткое описание судебной системы Российской империи как системы властных институтов, обладающих судебными компетенциями, а также рассматриваются те черты российской судебной системы и правового сознания, которые имели непосредственное отношение к преследованию государственных преступлений и преступлений высших должностных лиц. Особое внимание обращено на важность, с одной стороны, самого распространения следственно-судебной практики по этим делам в России XVIII в. вместо института опалы, а с другой, на явное преобладание следствия над судом и ключевую роль самодержца в процессе принятия окончательного решения. Отмечены сложные взаимосвязи между институтом самодержавия, с одной стороны, и идеей «законности», получавшей все большее распространение в общественном сознании в XVIII – начале XIX столетия, с другой. Во втором разделе, «Государственные и должностные преступления. Высшие судебные процессы и высшие судебные учреждения по делам о государственных преступлениях и преступлениях высших должностных лиц в XVIII в.», кратко описано содержание понятий государственных и должностных преступлений в XVIII и частично в XIX столетиях и продемонстрирован принципиальный шаг, сделанный Екатериной II при организации высших судебных процессов 1760-х – 1770-х гг. в сравнении с процессами 1710-х – 1740-х гг., в частности, распространение юрисдикции высших судебных комиссий на представителей всех сословий. Показана противоречивость взглядов самой Екатерины на организацию этих комиссий: с одной стороны, их основу составлял Сенат, что было неоднократно подчеркнуто в законодательстве и позволяло рассматривать эти комиссии как расширенный сенатский суд; с другой, Екатерина открыто, правда, лишь один раз, продекларировала, что считает эти комиссии особыми судебными учреждениями и что особо тяжкие преступления требуют именно особенных судебных органов. Третий раздел, «"Верховный уголовный суд" – к истории термина», в основном посвящен решению вопроса о времени появления этого понятия в русском языке. В частности, выясняется, что прилагательное «уголовный» как устойчивый юридический термин возникает не раньше конца 1760-х – середины 1770-х гг. В этом же разделе фиксируются некоторые особенности термина «Верховный уголовный суд» – в частности, его изначально описательный характер и возможность употребления его как типологической характеристики разноименных учреждений, а также для называния не только судебных учреждений, но и проводимых им процессов и т.

д. Распространение термина «Верховный суд» для обозначения как Верховного уголовного суда, так и Сената, еще более размывает семантическое поле, в котором существовало понятие «Верховного уголовного суда», что требует сугубого внимания к его использованию в исторической литературе.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»