WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

В первом параграфе (1.1.1.) «Структура современного международного порядка: системный уровень» автор рассматривает ряд ключевых системных характеристик, свойственных общей структуре современного международного порядка – силовую асимметрию (как результат сложившейся в постбиполярный период структуры распределения власти), структурную иерархию межгосударственных отношений, дифференциацию международной системы по линии «центр-периферия» и формирование системы гегемонии США.

Во втором параграфе (1.1.2.) «Структура современного международного порядка: уровень подсистем» рассматриваются названные структурные особенности современного международного порядка применительно к трем ключевым подсистемам – американской, европейской и восточноазиатской.

Рассматриваются особенности американской международной подсистемы (США, Канада, страны Латинской Америки), специфика сформировавшейся «региональной однополярности» как особой структуры, способствующей активизации целого ряда идеологических функций – мобилизационной, коммуникативной, интегративной, легитимирующей и интеграционной.

Анализируется специфика европейской подсистемы, характеризующейся плюральной франко-германской гегемонией и высокой формализованностью межгосударственных отношений, практически полностью исключающей анархию и способствующей нормативной интеграции. В качестве ключевых предпосылок идеологизации внешней политики США на этом направлении рассматриваются проблема легитимации НАТО, необходимость создания мощной ориентационной основы для преодоления противоречий, связанных с разным видением угроз США и Евросоюзом, необходимость формирования общей идентичности, разделяемые ценности и нормы, способные выступать в качестве инструмента идеологической политики, идейно-политической интеграции США и их европейских союзников, а также острая потребность в создании единого коммуникативного пространства как следствие углубление дифференциации между центральной и периферийной зонами региона.

Рассматривается восточноазиатская подсистема и АТР, сочетающие элементы как анархии, так и иерархии. При этом анархия рассматривается как отсутствие ярко выраженного доминирующего государства, а также разделяемой большинством региональных акторов системы ценностей. В то же самое время, международная иерархия в Восточной Азии рассматривается, с одной стороны, как система неравноправных отношений межгосударственной субординации и, с другой, как следствие существенной властной дифференциации, несопоставимости военно-политических потенциалов США и государств региона. Вследствие этого возникает необходимость санкционирования сложившейся политической иерархии, ее эффективной легитимации, что, в свою очередь, способствует созданию объективных предпосылок для идеологизации внешней политики США в регионе.

Во втором разделе (1.2.) «Структурные факторы идеологизации современной внешней политики США» рассматриваются ключевые предпосылки, приведшие к усилению влияния идеологии на современную внешнюю политику США.

Первый параграф (1.2.1.) «Идеологические последствия силовой асимметрии: «американская исключительность» посвящен анализу идеологических последствий силовой асимметрии и современной концепции «американской исключительности». Среди политических последствий концепции американской исключительности рассматривается тенденция к унилатерализму, абсолютизация традиционных американских ценностей в качестве основного ориентира при принятии политических решений, пренебрежение нормами международного права при осуществлении внешнеполитического курса, а также утверждение абсолютного суверенитета США.

Во втором параграфе (1.2.2.) «Международная иерархия и ее идеологические последствия: доктрина «мягкой гегемонии» анализируются идеологические последствия международной иерархии в контексте современной доктрины «мягкой гегемонии». Силовая асимметрия рассматривается как ключевое условие формирования международной иерархии, способствующей устойчивости порядка, формирующегося благодаря ограничениям, которые добровольно принимает на себя доминирующее государство. Анализируется иллюзорное понимание международной иерархии, легитимирующее складывающиеся асимметричные отношения зависимости как единственный способ для второстепенных государств обеспечить согласование собственных интересов и идентичности с интересами и идентичностью как своего региона, так и всей международной системы.

В третьем параграфе (1.2.3.) «Системное доминирование и «идеология крестоносца»: концепция «распространения демократии» анализируется концепция «распространения демократии» в качестве одного из структурных последствий системного доминирования США. Эта идеологическая доктрина рассматривается как такое средство достижения политических целей, используя которое гегемонистское государство (США) обращается к особому источнику легитимности, основанному на процессе социализации второстепенных государств к нормам, распространяемым гегемоном. Таким образом, доминирующее государство артикулирует свои ценности, идеалы и нормы, а другие государства и их элиты «интернализируют», усваивают их, приобщаясь тем самым к общему видению международного порядка. Социализация, таким образом, рассматривается как процесс осуществления власти в гегемонистской системе. При этом ключевую роль приобретает распространение ценностных ориентаций гегемона, формирование единого представления о природе существующего международного порядка, а также, что особенно важно, о его естественном происхождении и объективном характере предпосылок его породивших. Таким образом, способность генерировать общие убеждения, ценности и нормы, поддерживающие и легитимирующие существующий международный порядок, в значительной степени обусловлена возможностями доминирующего государства формировать международный консенсус относительно нормативного фундамента функционирующего порядка, и является важнейшей характерной чертой гегемонистской власти вообще.

В четвертом параграфе (1.2.4) «Гетерогенность международной системы и идеология «американской империи» анализируется концепция «американской империи», синтезирующая ключевые идеи современных американских внешнеполитических концепций и выступающая в качестве идеологического последствия дифференциации международного политического пространства по линии «центр-периферия». Рассматриваются объективные предпосылки и структурные особенности современного международного порядка, порождающие специфическое видение новой мировой структуры, описываемой в терминах противостояния центра (сообщества демократических государствединомышленников, ориентированных на развитие либерально-рыночных отношений) и преимущественно авторитарной периферии. При этом центральная зона выступает в качестве источника правил и норм поведения, как для самой себя, так и для периферийных государств, что неизбежно приводит к нарастанию противоречий между ними и актуализирует проблему создания жизнеспособной системы коммуникации, в отсутствие которой эффективное системное управление оказывается нереалистичным.

Вторая глава «Идеологическое конструирование во внешней политике США в 2001 – 2008 гг.» посвящена анализу ключевых тенденций идеологического конструирования в области внешней политики США в годы правления республиканской администрации Дж. Буша-мл.

В первом разделе (2.1.) «Неоконсервативная идеология и императивы внешней политики США в 2001 – 2008 гг.» рассматриваются особенности неоконсервативной идеологии во взаимосвязи с процессом формирования императивов современной внешней политики США.

Первый параграф (2.1.1.) «Подъем неоконсерватизма и модернизация внешнеполитической идеологии США» посвящен анализу процесса модернизации современной внешнеполитической идеологии США и усиления влияния неоконсервативных идей на внешнюю политику США. Подъем неоконсерватизма в конце 1990-х – начале 2000-х гг. рассматривается как ключевой фактор модернизации внешнеполитической идеологии США, что создало предпосылки для выработки обновленных политических приоритетов.

Неоконсервативная интерпретация ключевых внешнеполитических концепций США и их синтез в рамках неоимперской идеологии обусловили переориентацию американской внешней политики в сторону прагматизма и отказа от либерального интернационализма, пересмотра иерархии национальных приоритетов в пользу соображений государственной безопасности, милитаризма и абсолютизации военной силы в международных отношениях. Усиление влияния неоконсерватизма в начале ХХI века рассматривается как важнейший фактор, обусловивший реинтерпретацию ключевых элементов внешнеполитической доктрины США – концепций американской исключительности, распространения демократии и мягкой гегемонии – образовавших единый идеологический синтез, который можно определить как американский неоимпериализм или концепцию «новой американской империи».

Во втором параграфе (2.1.2.) «Доктрина Буша и политические приоритеты республиканской администрации» анализируются основные положения доктрины Буша и в контексте внешнеполитических приоритетов республиканской администрации. В качестве идеологического ядра этой доктрины рассматриваются такие аксиоматические утверждения как постулирование особой миссии США в мире (американская исключительность), стремление к демократической гомогенизации мирового политического пространства (распространение демократии), милитаризм и унилатерализм (превентивные войны).

Второй раздел (2.2.) «Трансформация международного порядка и политические последствия неоконсервативной идеологии» посвящен анализу процесса трансформации современного международного порядка и политическим последствиям неоконсервативной идеологии.

В первом параграфе (2.2.1.) «Формирование имперской системы политико-символической коммуникации» рассматривается специфическая коммуникативная система, образование и развитие которой автор анализирует во взаимосвязи с идеологическим влиянием неоконсерватизма, что позволяет сделать вывод о наличии и характере взаимосвязи между динамикой внешнеполитической идеологии США и структурной трансформацией современного международного порядка. При этом проблема формирования глобального коммуникативного пространства соотносится с современными внешнеполитическими и идеологическими императивами США, что позволяет охарактеризовать ключевые особенности и тенденции идеологического конструирования в современной внешней политике США. Особое значение автор придает проблеме формирования антитеррористической коалиции, рассматривая ее как способ гомогенизации формирующегося коммуникативного пространства, установления единообразного политического режима, способного нивелировать последствия крайней неоднородности состава участников коалиции.

Во втором параграфе (2.2.2.) «Институциональная политика и идеологическая интеграция» рассматривается специфика современной международной институциональной структуры, как фундаментальная основа гегемонистских порядков, а также ценностей и идеологий, которые она воплощает.

Институционализация межгосударственных отношений рассматривается в качестве одной из ключевых тенденций развития современного международного порядка.

При этом роль США в этом процессе, а также их очевидное влияние на магистральные направления развития международной институциональной среды (как на глобальном, так и на региональном уровне), рассматриваются как ключевые факторы, определяющие динамику международного порядка. Кроме того, современная политика институционального строительства США анализируется с точки зрения формирования гегемонистской идентичности, позволяющей интегрировать гетерогенную периферию на основе разделяемых имперским государством ценностей. Особое внимание уделяется ключевым механизмам легитимации институциональной политики США – идее «укрепления экономической взаимозависимости между центром и периферией», а также идее «формирования общей идентичности».

В третьем параграфе (2.2.3.) «Коммуникативное действие и легитимация внешней политики» рассматриваются ключевые политические последствия проанализированных в предыдущих параграфах структурных и идеологических факторов с точки зрения коммуникативного действия и механизмов легитимации внешней политики США. Анализируются специфические механизмы осуществления коммуникативного действия, направленного на поддержание легитимности статуса и действий доминирующего государства. Рассматриваются ключевые типы политического действия, осуществляемого в процессе политикосимволической коммуникации – «стратегическое действие» (принудительный солидаризм) и «коммуникативное действие» (консенсусный солидаризм) – а также приводятся соответствующие примеры из современной внешнеполитической практики США. При этом стремление США воздействовать на другие государства с тем, чтобы они приняли определенные ключевые идеи относительно правил функционирования современного международного порядка (разделяемые американским руководством) рассматривается как закономерный результат формирования гегемонистской идентичности имперского типа, посредством которой осуществляется интеграция разнородной периферии в рамках многосторонних институтов, воплощающих ценности и интересы доминирующего государства.

В заключении формулируются основные выводы по теме диссертационного исследования.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией РФ:

1. Богданов А.Н. Внешняя политика администрации Дж. Буша-мл.:

реставрация неоконсервативных принципов. // Вестник СанктПетербургского Университета. Серия 6, 2007, вып. 3. СС. 410 – 415. 0,4 п.л.

Другие публикации:

2. Богданов А.Н. Политические партии США: проблема идентификации. // Североамериканские исследования в Санкт-Петербургском Государственном Университете. Материалы конференции, посвященной 10-летию кафедры североамериканских исследований. / Отв. ред. Б.А. Ширяев. Спб.: Изд-во С.Петербургского ун-та, 2006. СС.138 – 142. 0,25 п.л.

3. Богданов А.Н. Либертаризм в США: история и современность. // Ежегодный Российско-американский семинар в Санкт-Петербургском Государственном Университете: статьи и выступления участников XV и XVI семинаров: 2006, 2007 гг. / Отв. ред. Б.А. Ширяев. – Спб., Изд-во С.-Петербургского ун-та, 2007. СС.114 – 123. 0,4 п.л.

4. Богданов А.Н. Прерванная традиция американского консерватизма. // Свободная мысль, 2009, №3. СС.121 – 132. 0,6 п.л.

5. Богданов А.Н. «Война идей» и внешняя политика США. // Свободная мысль, 2009, №7. СС.67 – 80. 0,6 п.л.

Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»