WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Различение трех степеней удаленности характерно для некоторых кавказских языков: в бацбийском языке: u ‘этот’— э ‘этот (несколько дальше)’ — о ‘тот (еще дальше)’, в лезгинском: u ‘этот’ — а ‘тот (несколько дальше)’ — атIла ‘тот (еще дальше); в ряде американских индейских языков, например, в языке кешуа: cai ‘этот’ — chai ‘тот’ — chakai ‘тот (далекий)’; в языке майду: uni ‘этот’ — ama ‘тот’— an ‘тот (более далекий, чем аmа)’, а также в языках хупа, тлингит, сиудакота Двучленную систему представляют тюркские, финно-угорские, индоевропейские языки: в гагаузском языке: бу ‘этот’ — ол ‘тот’, в якутском языке они составляют также двучленную систему, но дополненную местоимением общего указания: бу ‘этот’ — ол ‘тот’ — ити ‘этот, тот’; в финском se/ si ‘этот’, ‘тот’; хантыйском s'i, t'i ‘этот’, ‘тот’; английском this ‘этот’ – that ‘тот’; в русском ‘этот – тот’. В ливском языке употребляется вообще только одно указательное местоимение sie, выражающее как значение ‘этот’, так и ‘тот’. Так реализуется идея П.В. Чеснокова о том, что «единство языка и мышления обусловливает взаимосвязь строя мышления и строя языка» (Чесноков, П.В. Спорные проблемы курса «Общее языкознание» [Текст] / П.В. Чесноков. - Таганрог, 1996. С. 106).

В связи с раскрытием сущности дейксиса в диссертации рассмотрены концепции связи языка и мышления, а также формирование на их основе понятийных категорий (Л. Блумфильд, 2002; В. фон Гумбольдт, 1985; Л.

Ельмслев, 1972; О.Есперсен, 2006; С.Д. Кацнельсон, 2001; И.И.Мещанинов, 1975; В. Панфилов, 1971; Г.Пауль, 1960; У.Л.Чейф, 1975). Определена мыслительная основа языковых структур и их речевых реализаций.

Мыслительную основу представляет понятийный инвентарь, находящийся в распоряжении человека. Он включает концепты, составляющие тот фонд, из которого извлекаются мыслительные единицы для осуществления речевого процесса. В данной работе используется определение «концепта» Ю.С. Степанова. «Концепт – это как бы сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. И, с другой стороны, концепт – это то, посредством чего человек сам входит в культуру (Степанов, Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования [Текст] / Ю.С. Степанов. – М., 1997, С. 40).

Основными концептами в языке являются пространство и время, обладающие дейктичностью. Дейктичность языка уходит корнями в древнейшую «культурную традицию», отраженную в мифологии. Согласно мифологическим исследованиям, пространство в древнем сознании мыслилось в рамках дихотомических категорий (центр – периферия, верх – низ, правый – левый) и в космическом плане (небо – земля, юг – север, день – ночь). Основным символом древнего сознания был «центр мира», имевший значение фиксированной точки отсчета, первоисточника, первоначала. С понятием центра соотносится класс личных местоимений. «Язык как бы очерчивает магический круг, где в центре «я», т.е. говорящий, а на периферии «ты», «он», указательные местоимения, наречия, прилагательные, организующие пространственные отношения вокруг субъекта, принятого за ориентир» (Маковский, М.М. Сравнительный словарь мифологической символики в индоевропейских языках: образ мира и миры образов [Текст] / М.М. Маковский. – М.: ВЛАДОС, 1996. С. 264).

Язык определяет ту картину мира, которая возникает в сознании его носителей. В последние десятилетия проблема отображения в сознании человека целостной картины мира, фиксируемой языком, стала одной из важных проблем когнитивной лингвистики (Н.Д. Арутюнова, 1999; А. Вежбицкая, 1999; В. Гумбольдт, 1985; Г.В. Колшанский, 2007; Ю.С. Степанов, 1985).

Например, можно проследить пространственную картину мира, реализованную с помощью русских фразеологизмов. Она складывается следующим образом: на волосок (близко), под носом (рядом), под боком (рядом), рукой подать (близко), нос к носу (близко), в двух шагах (близко), во всю ширь (безгранично), насколько глаз хватает (громадное пространство), на каждом шагу (везде) и т.д. Приведенные фразеологизмы свидетельствуют о том, что чаще всего русский человек имеет дело с пространством, которое непосредственно прилегает к нему, к его телу, лицу, глазам, ибо человек — центр субъективного пространства, но при этом он как бы формирует вокруг себя кокон, внутри которого ощущает себя независимым и вне опасности (ср.

выражение: это меня не касается).

Одним из ключевых вопросов в данном исследовании является концепция дейксиса. В традиционном плане к дейксису относятся только определенные разряды местоимений: личные, указательные (К. Бругманн, 1904; К. Бюлер, 1934). В современной лингвистике (Шматова, 1975;

Падучева, 1985) понятие дейксиса расширено. Дейксис обнаруживается в системе глагола (вид, время, лицо), существительного, прилагательного (склонение). Во всех языках дейксис реализуется посредством предлогов, выражающих пространственно – временную координацию.

Дейксис – понятие, в основе которого лежит главный функциональный признак – указание. На основе этого все полнозначные слова языка делятся на «имена» и «дейксис». Основными признаками дейктических слов является смысловая зависимость от ситуации речи, вне которой значение таких слов расплывчато и неясно; постоянная отнесенность к субъекту речи; выделение внешнего объекта не по его собственным признакам, а по случайному признаку соотнесенности с говорящим лицом; мгновенность актуального значения, меняющегося от одного случая употребления к другому.

Выделяется личный, пространственный, временной, социальный и дискурсивный виды дейксиса. Последний определяется как дейксис, связанный с выбором лексических и грамматических элементов, которые указывают на аспекты данного дискурса. В качестве иллюстрации приведем следующее высказывание: / came there at five o'clock and I brought that paper for you then, Professor Jones, где: I относится к личному дейксису; there можно рассматривать как пример анафоры и одновременно дейксиса места;

five o'clock является временным дейксисом; that paper, будучи референтом объекта, известного обоим участникам диалога, представляет собой дейксис дискурса; Professor Jones представляет социальный дейксис; слово then можно рассматривать как чисто дейктическое, анафору или же как дейксис дискурса.

Как мы видим, дейксис связан с указанием на компоненты ситуации, которые являются частью отражаемой в языке действительности. Из них наибольший интерес для нас представляют говорящий, слушающий, место и время общения. Поэтому основными видами дейксиса в данной работе мы считаем персональный, локативный и темпоральный. Остальные виды, выделяемые различными учеными в последние годы, целесообразно относить к разновидности основных видов.

Сложным представляется вопрос о статусе местоимений как части речи. Проведенное исследование показало, что местоимения присутствуют в любом языке. Местоимения следует рассматривать как знаменательную часть речи на основании их значений, синтаксических свойств и морфологических признаков. По функционально-семантическому признаку:

«указание», а не только «замещение» - терминологически «местоимения» можно заменить на «дейктики» (притяжательные, относительные, персональные, отрицательные, вопросительные, неопределенные, собственно указательные, локативные дейктики.

Таким образом, указательные местоимения представляют собой сложный феномен, в образовании, развитии и функционировании которого задействованы антропологический, культурологический, лингвистический и некоторые другие факторы.

Во второй главе – «Синхронное и диахронное состояние систем основных указательных местоимений в разных языках мира» - исследуется семантическая специфика, состояние систем указательных местоимений в разных языках мира в синхронии и диахронии. Определяется присутствие указательных местоимений (дейктиков) на фонетическом, морфемном, лексическом и грамматическом уровнях языка, т.е. выявляется их уровневая интерактивность.

Первостепенным вопросом диахронического описания указательных местоимений является проблема их происхождения. На основании идей, выдвинутых К.Е. Майтинской (1969), Г.Т. Поленовой (2002), основные разряды дейктиков – указательные, личные и вопросительные – произошли от первичных дейктических частиц с широкой семантикой. Локальными уточнителями были гласные i/e – u – a/o. В первобытном состоянии языка простейшие звуки носили в себе уже какое-либо определенное понятие и были плодом мышления, а не безотчетных впечатлений. Уже тогда первоначальные корневые указательные слова, а точнее их гласные элементы уточняли местонахождение предмета по отношению к говорящему.

Основными гласными, несущими дейктическое значение, являлись: а/о ‘тот’ (указание на отдаленный предмет), i/e – ‘этот’ (указание на ближайший предмет) и u – дейксис широкого плана ‘этот/тот’ (Живова-Поленова Г.Т.

Местоимения в кетском языке (сравнительно-типологическое исследование местоимений кетского языка в сопоставлении с местоимениями других языков). – Автореф. канд. дис. [Текст] / Г.Т. Живова-Поленова. – Л., 1978. С.

14).

Результаты исследования показали, что в ностратических языках местоимения дальнего указания имеют гласный а/о – в основе, например, алт. a- / o-, урал. a- / o-, драв., картв. (h) a, с.-х. а, и.-е. - a- / o-, восходящие к (h)eН-; местоимения ближнего указания – i/е, например, алт. i, урал. i- / e-, драв. i- / e-, картв. (h) i, с.-х. i, и.-е. i- / e-, восходящие к hei-/ he-; а местоимения средней степени дальности – гласный u/o, например, алт. bu- / bo-, урал. mu- /mo-, картв. ma (местоименная основа, ‘этот, ‘он’), с.-х. m(w), и.-е. - mo-. В изолированных языках примеры иллюстрируют ту же идею:

кет. ki «этот» (близкий, видимый) – указание на сферу говорящего; tu «тот, этот» (подальше, известный или упомянутый) – общее указание; qa «тот» (подальше) – указание на удаленность от говорящего или указание на сферу «тот».

Звук «а» выражал не только дальность нахождения предмета, но и все значительное, важное, большое, активное. В то же время звук «i» обозначал наряду с близостью к говорящему также малое, слабое, пассивное.

Некоторым морфемам и их комбинациями присущи обобщенные значения, например, в английских словах h-ere, h-ence, th-ence, wh-ence, h-ither, th-ither, wh-ither, th-is, th-at, th-ere, th-ose, th-en, wh-ere, wh-en, wh-ether, wh-ither и мн.

других звук [] означает направление от говорящего к слушающему; [h] - обратное направление; [re] - местоположение в пространстве; [en] - временной указатель. В русском языке морфемой, имеющей значение указания на направление от говорящего к слушающему, выступает /т/ - в указательных местоимениях: тот, та, те, туда, тому, тем, там, тогда; ср.

личное местоимение 2-го лица «ты». Впрочем, морфема /т/, имеющая значение направленности, предельности, является типологической особенностью ряда языков. Из приведенных примеров становится понятно, что смысл слов возникает из суммы составляющих их концептов, воспринимаемых симультанно. Комбинаторика местоименных суффиксов, произошедших от местоименных основ, создает самостоятельные указательные местоимения, которые по структуре делятся на первообразные, например, фин. se ‘этот’, ‘тот’, удм. ta ‘этот’, so ‘тот’, и образованные путем словосложения (редупликации) или аффиксации, например, общеславянское указательное -ь, -е, -а; древнечеш. te-t, on-en, je-n, se-n, te-n, франц. сe-lui ‘этот’, ‘тот’ (<лат. ессе ille).

Семантическое своеобразие указательных местоимений давно осознается лингвистами. При анализе местоимений большинство лингвистов в явной или неявной форме учитывают многослойность местоименного значения (Э. Бенвенист, К.Е. Майтинская, Г.Т. Поленова). В данной диссертации указательность (дейктичность) рассматривается как определенный вид значения.

Семантика указательных местоимений обусловливает их функции, далеко не однородные: дейктическую (непосредственное указание) или аттрактивную (Это платье дешевле, чем то.), анафорическую (Он все ей рассказал, и это озадачило ее.), катафорическую (У него никогда не будет того, ради чего живут многие люди.), выделительную (то есть…), идентификационную (тот же), оценочно-усилительную (такой), функцию введения скрытой цитаты (В один прекрасный вечер не менее прекрасный экзекутор, Иван Дмитрич Червяков, сидел во втором ряду кресел и глядел в бинокль на "Корневильские колокола". Он глядел и чувствовал себя на верху блаженства. Но вдруг... В рассказах часто встречается это "но вдруг".) /А.Чехов. Смерть чиновника/, генерализующую (функцию определенности) Он помнил, как за четыре дня до свадьбы, вечером, сидел он со всей труппой в трактире «Лондон»; все говорили о Маше, труппа советовала ему «рискнуть», а Лимонадов убеждал со слезами на глазах:

— Глупо и нерационально отказываться от такого случая! Да ведь за этакие деньги не то что жениться, в Сибирь пойти можно! Женишься, построишь свой собственный театр, и бери меня тогда к себе в труппу. Не я уж тогда владыка, а ты владыка.

Феногенов помнил об этом и теперь бормотал, сжимая кулаки:

— Если он не пришлет денег, так я из нее щепы нащеплю /А.Чехов.

Трагик/ и некоторые другие функции.

Системы указательных местоимений в языках мира можно рассматривать по субъективной и объективной ориентации. С точки зрения субъективной ориентации мы противопоставляем указательные местоимения по расстоянию (анг. this ‘этот’ — that ‘тот’; голл. deze ‘этот’ — die ‘тот’; нем. dieser ‘этот’ — jener ‘тот’ — der (общее указание); исл. Ћessi ‘этот’ — hinn ‘тот’ — sa ‘этот’, ‘тот’), по пространственным направлениям (этот — тот, но и у местоименных наречий здесь — там, в английском не только у пары this ‘этот’— that ‘тот’, но также и у hеrе ‘здесь’ — there ‘там’, в венгерском не только у оппозиции ez ‘этот’ - аz ‘тот’, но также и у наречий itt ‘здесь’ — ott ‘там’); противопоставление по указанию на пространственные отношения иногда переносится в область временных отношений и даже в область отношений по образу действия; ср. русск. теперь — тогда, нем.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»