WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Все описанные символические механизмы опираются на базовое различение сакрального и профанного. Во-первых, оно является первичным различением, обусловливающим существование логической мысли. Во-вторых, механизм манифестации сакрального является основой формирования категорий познания и залогом действенности ритуалов. В антропологическом измерении такая конструкция социального предполагает двойственность природы человека, которую Дюркгейм выводит в формуле homo duplex. Таким образом, сакральное как понятие теории Дюркгейма, является «атомом социальности» в силу того, что оно позволяет связать базовые тезисы социологической концепции Дюркгейма, прежде всего, тезис существования общества как реальности sui generis, с конкретными символическими механизмами. Если общество существует как реальность, и человеческая природа двойственна, эта двойственность должна воспроизводить себя в социальной жизни. Манифестация этой двойственности должна опираться на средство, которое, во-первых, делает наблюдаемым различие, восходящее к двойственности человеческой природы, а во-вторых, делает это различие абсолютным, нередуцируемым к прочим фактам опыта. В качестве такого средства и выступает сакральное. Первая задача решается за счет провозглашение принципа пространственной манифестации ненаблюдаемой сущности: модельное решение этой задачи осуществляется с опорой на представление сакрального в тотемическом клане. Вторая задача решается с опорой на допущение существования особого рода социальноинспирированных эмоций, по своей силе и энергии качественно превосходящих эмоции, характерные для индивидуального опыта.

Исходя из этого, сакральное может быть охарактеризовано как социологическая категория, обозначающая первичную, далее не редуцируемую оппозицию, маркированную социально-инспирированными эмоциями и фундирующаю социальный и культурный порядок.

В заключительной части параграфа рассматривается типологизация базовых постулатов социологической теории познания С. Люкса, в целях дальнейшего анализа объяснительного ресурса дюркгеймианской социологии.

Третий раздел первой главы посвящен базовым дефинициям и характеристикам нового дюркгеймианства в перспективе «сильной программы» культурсоциологии. В нем подвергаются анализу ключевые последствия проанализирозированных во втором разделе положений социологической теории познания Э. Дюркгейма. Первый параграф решает задачу навигации в постдюркгеймианской социологии с точки зрения приоритетов «сильной программы» культурсоциологии. Он посвящен классификации релевантных теоретических ресурсов дюркгеймианства. Выделенные Дж. Александером и Ф. Смитом четыре полюса дюркгеймианства (консервативное, радикальное, структурное и культурное прочтения) представляют собой идеальные типы, комбинации которых проясняют контуры оперирования с теоретическим ресурсом социологии Дюркгейма практически до конца XX века.

Во втором параграфе рассматриваются исследовательские импликации принципа единства природы в дюркгеймианской социологии, на примере ряда работ – от «Первобытных сообществ» Э. Дюркгейма и М. Мосса и «Очерка о даре» Мосса, до исследований коллективной памяти М. Хальбвакса. Третий параграф посвящен исследованиям ряда неодюркгеймианцев, главным образом, из числа последователей Т. Парсонса. Такие исследователи, как Э. Шилз, М. Янг, Р. Беллах, М. Сахнинс, К. Гирц, Э. Тиракиан, Ш. Айзенштадт, Л. Уорнер, С. Верба и др. существенно расширили сферу культурного интереса социологии, реализовав одну из главных методологических интенций Дюркгейма: обратить объяснительную силу «религиозной социологии» на современное общество. Главным недостатком их подхода явились допущения об аналогии связи морфологической структуры общества с символическими классификациями – в современном обществе и первобытном клане. Это проявляется в упрощении или «линеаризации» решения проблемы социальной интеграции. Неодюркгеймианцы преуспели в экспликации роли сакрального в жизни современного общества, но упростили и исказили понимание сакрального и его ключевых свойств, таких как амбивалентность. Так, сакральное приравнивается к набору базовых ценностей, в отношении которых существует консенсус, а его амбивалентные свойства относятся к сфере человеческой психики. Эта позиция чрезвычайно уязвима, как с теоретической, так и с эмпирической позиций. Основанием этой линеаризации является специфическое прочтение принципа единства природы Т. Парсонсом, разрешающееся в принципе гомеостазиса.

Анализу провозглашенного Парсонсом гомеостатического характера дюркгеймианской концепции посвящен четвертый параграф. Формула единства природы, в совокупности с ее теоретическими следствиями, позволила Парсонсу увязать свободу выбора с системным подходом к обществу.

Экспликация оснований рассуждений Парсонса и их связи с теорией Дюркгейма связана с рассмотрением ряда ключевых для обеих концепций проблем, таких как свобода воли, моральное принуждение, проблема интернализации и др. Этим проблемам посвящен ряд критических работ и дискуссий. В ходе рассмотрения вопроса совместимости теории Дюркгейма с принципом волюнтаризма проводится параллель с тезисом автономии морали И. Канта. Рассмотрению проблем морального принуждения, свободы воли и автономии культуры посвящен пятый параграф.

Глава II нацелена на анализ ключевых теоретических проблем и базовых объяснительных схем «сильной программы» культурсоциологии, а также проблематизацию этой исследовательской программы и определение направлений и ориентиров повышения ее продуктивности.

Первый раздел посвящен теоретико-методологическим основаниям проекта. Он открывается рассуждениями, раскрывающими базовые метафоры «сильной программы» культурсоциологии и ее встроенность в контекст гуманитарной перспективы. Проблематика свободной воли и перспективы осмысленного действия, наиболее экспансивные редукционистские объяснительные принципы (технический детерминизм, экономический детерминизм, принцип инструментальной рациональности и логика административного контроля) – все это составляет предмет первого параграфа.

Второй параграф посвящен прояснению базовых положений «сильной программы» культурсоциологии с опорой на анализ программных текстов и прецедентных исследований, а также комментариев и критики. В частности, рассматриваются проблемы автономии культуры, противопоставления культурсоциологии и социологии культуры, проблемы соотнесения ряда разнородных традиций в рамках культурсоциологии и интерпретативный характер «сильной программы», соотнесения «сильной программы» с парсонсианской и постпарсонсианскими программами (в частности, проектом «неофункционализма» Дж. Александера). Также формулируется и обосновывается уточнение, ограничивающее сферу рассмотрения «сильной программы» культурсоциологии, исключающее из рассмотрения теорию культурной прагматики.

В рамках третьего параграфа решается проблема уточнения статуса теоретизирования. Показано, что по содержанию «сильная программа» культурсоциологии является теорией символических процессов, а по статусу теоретизирования – общей социологической теорией. Последнее означает, что ее ключевые понятия, такие как символические классификации, коллективные представления, ритуал, миф, и, в первую очередь, сакральное, непосредственно соотнесены с понятием социального и с научным проектом социологии в целом. Помимо этого, в третьем параграфе анализируется отношение понятий с их до-теоретическими основаниями. Показано, что анализ соотнесения понятия сакрального с его до-теоретическими основаниями позволяет обнаружить ряд проблем и наметить направление модификации теории.

Второй раздел второй главы диссертации посвящен проблематизации продуктивности «сильной программы» культурсоциологии с опорой на анализ ключевых теоретических проблем и базовых объяснительных схем этого теоретического проекта. В первом параграфе намечаются принципы картографирования исследовательской программы. Культура не является объектом исследования культурсоциологии: это, прежде всего, принцип конструирования исследовательской оптики. Поэтому классификация сфер культурсоциологического исследования по объекту исследования, или типам «культуры» была бы несостоятельной. Вместо этого представляется целесообразным выделить несколько рядоположенных принципов картографирования этой исследовательской программы, которые могли бы способстовать успешной навигации в основных теоретических дилеммах и исследовательских практиках.

Во втором параграфе предметом анализа становится противостояние редукционистским объяснительным схемам, в частности, принципу административного контроля. В качестве наиболее показательной арены для дискуссий рассматривается проблематика социологии наказания. Еще одну значимую линию анти-редукционистского напряжения культурсоциологии формирует проблема защиты логики культурных содержаний от подчинения регулирующему принципу инструментальной рациональности. Эта проблема нашла многочисленные отражения в материале социологии техники, который, в силу этого обстоятельства, является крайне индикативным для культурсоциологии. Этим рассуждениям посвящен третий параграф.

Четвертый параграф нацелен на экспликацию базовых объяснительных схем «сильной программы» культурсоциологии. Анализ объяснительных схем играет особо важную роль в современной социальной теории, поскольку, как показывает И.Ф. Девятко, обобщая выводы постэмпирических концепций философии и истории науки, именно образцовые модели объяснения формируют стандарты оценки адекватности объяснения и определяют логику исследовательской программы26.

Анализ наиболее влиятельных образцов исследования показывает, что к ним относятся, прежде всего: анализ символических классификаций, акцентуация границ, регламентация их пересечения (как позитивная, так и негативная), и символические механизмы, воздействующие на это пересечение («заражение» и «подобие»), а также (хотя и в существенно меньшей степени) амбивалентность сакрального. Эти принципы могут быть реализованы при анализе символических образцов, рассматриваемых в статическом аспекте, или при анализе коллективного или индивидуального действия. В последнем случае ключевым объяснительным средством является ритуал; при этом, сами объяснительные схемы в обоих случаях аналогичны. Все перечисленные схемы объединяет то, что они опираются на ресурс теории сакрального.

Наконец, в пятом параграфе осуществляется обзор основных направлений культурсоциологических исследований. Помимо социологии наказания и социологии техники, рассмотренных в предыдущих разделах, эти исследования Девятко И.Ф. Модели объяснения и логика социологического исследования. М.: ИСО-TEMPUS/TASIS, 1996.

охватывают множество сфер социальной жизни: политику, медиапространство, войны и насилие, проблемы расы, гендера, интеллектуальных движений, культурную географию, проблематику искусства, историческую память, и др.

Глава III посвящена решению задач модификации дюркгеймианской концепции сакрального в перспективе культурсоциологической исследовательской программы и усиления методологической составляющей модифицированной исследовательской программы с опорой на элементы теории метафоры. Первая из этих задач решается в рамках первого раздела.

В рамках первого параграфа раздела осуществляется экспликация проблем и тупиков «сильной программы» культурсоциологии, связанных с теорией сакрального. Методологическая проблема дюркгеймианской теории сакрального состоит в трудности идентификации сакрального, по крайней мере, в некоторых из современных западных обществ. Для решения этой проблемы необходимо переместить внимание с символов застывшего всеобъемлющего сакрального, в неизменных формах охватывающего всю социальную жизнь, – на символические процессы осквернения, как оборотную сторону сакрального, т.е., иными словами, изменить модус анализа – с фиксации статических аспектов символических классификаций, на анализ динамических аспектов сакрального.

Теоретической проблемой является ошибка, которую допускают Дж. Александер и другие представители «сильной программы» культурсоциологии, отождествляя две оппозиции: «сакральное – профанное» и «чистое – скверное». Во втором параграфе производится анализ причин этого затруднения. Выдвигается предположение, что они содержатся в корпусе дюркгеймианской теории и ее парсонсианского прочтения: в частности, в принципах единства природы и гомеостазиса. Оппозицию «чистое – скверное» более корректно охарактеризовать как опасность смешения сакрального и профанного, или «двунаправленную опасность контакта с божественным», как это делает Мэри Дуглас. Эта опасность порождает области неопределенности и амбивалентности в структуре символических классификаций, которые характеризуются напряженностью и противоречивостью в социальной структуре, угрожая всему существующему культурному универсуму. Таким образом, оппозиция чистое/скверное актуализирует динамический аспект в анализе сакрального.

Эти рассуждения развиваются в третьем параграфе, в терминах противопоставления контингентного и имманентного представлений символических процессов. Особенностью усвоения теоретических последствий дюркгеймианского принципа единства природы в культурсоциологической исследовательской программе является то, что это воздействие в существенной степени опосредовано теорией Т. Парсонса. Несмотря на преодоление парсонсианского теоретизирования в ряде важных аспектов и разрыв с проектом неофункционализма, Дж. Александер, по сути, усваивает системную логику соотнесения социального и символического. В итоге это приводит к тому, что любые изменения в культурной системе могут быть представлены только в терминах системной трансформации, что соответствует утверждаемому Парсонсом гомеостатическому представлению социальной жизни. Аспекты преемственности «сильной программы» по отношению к теории Т. Парсонса эксплицированы в рамках четвертого параграфа.

Пятый параграф нацелен на определение перспективных (с точки зрения «сильной программы культурсоциологии») направлений модификации понятия сакрального посредством обращения к до-теоретическим основаниям теоретизирования о сакральном. В приложении к проблеме концептуализации амбивалентности сакрального это позволяет сформулировать вывод о том, что концептуальная рамка должна быть перемещена от синхронной к диахронной перспективе анализа, поскольку амбивалентность сакрального отражает динамический аспект нарушения границ между сакральным и профанным – т.е.

осквернение.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»