WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

Путь к комплексному изучению стабильности и изменений собственности в переходной экономике открывает ее трактовка как институциональной системы. Ее взаимосвязанными элементами являются: объекты собственности; множество формальных правил и неформальных ограничений, регулирующих доступ к использованию этих объектов, в сумме с механизмами их реализации, защиты и принуждения (абсолютные и относительные права собственности); правила обмена правами собственности; правила деятельности гарантов.

Несмотря на это, ссылок на работы В.П. Шкредова в связи с разработкой неоинституциональной теории трансформации собственности в России до сих пор нет. Это свидетельствует о неоправданном принижении теоретической значимости его трудов по праву и экономике, появившихся во второй половине 60-х -первой половине 70-х гг. причем практически одновременно и независимо от работ основоположников экономикоправового анализа прав собственности на Западе.

Кроме того, в подсистему субъектов включены экономические агенты - обладатели отдельных правомочий, а также те, кто устанавливает правила, и гаранты, обеспечивающие их выполнение. Идеальным условием стабильности всей системы является стабильность каждого элемента, поэтому структуру исследования изменений собственности в переходной экономике составляет изучение переменных, влияющих на каждый из элементов.

Объяснить причины и последствия изменений собственности в переходной экономике можно только, проведя различия, во-первых, между экономическими и правовыми отношениями, и, во-вторых, между де-юре и де-факто правами собственности.

В соответствии с неоинституциональной парадигмой, собственность анализируется в работе, прежде всего, как фактическое субъективно-волевое отношение, отражающее потребности агентов в координации процессов воспроизводства, и одновременно как следствие конкуренции групп специальных интересов (групп воздействия) на политическом рынке. Зависимость режима прав собственности от экономических процессов не исключает их относительно самостоятельного развития. Они не изменяются одновременно и в одном направлении. Причины изменений права и экономики в общем случае хотя и взаимосвязаны, но не тождественны. Причем распределение де-юре и дефакто прав собственности в долгосрочном периоде определяется экономическими потребностями воспроизводства, исторически формирующимися в конкретной хозяйственной системе, а не наоборот. Однако, поскольку де-юре права собственности формируются в рамках торга на политическом рынке, то в краткосрочном периоде они непосредственно определяются факторами политики. Таким образом, текущее распределение прав собственности и состояние всей институциональной системы отражает не только влияние экономических переменных, но и относительную переговорную силу групп с конфликтующими интересами.

Разделить правомочия собственности на де-юре и де-факто позволяет эмпирический анализ реального пользования, распоряжения, управления и контроля и других правомочий, выделяемых в соответствии с англо-саксонской трактовкой собственности как «пучка» прав. Субъектами реальных прав собственности выступают не только держатели доли в уставном капитале предприятия, но и другие заинтересованные лица, которые могут не иметь формальных титулов собственности или классических контрактов с предприятием. Де-факто собственность подразумевает фактически реализуемую возможность получать доход и контролировать принятие и исполнение решений, а также возможность с выгодой для себя защищать ресурс от посягательств третьих лиц. Фактические права определяются не столько обладанием формальными титулами собственности, сколько существующими в экономической культуре, исторически сложившимися неформальными обычаями и традициями, регулирующими поведение людей относительно редких ресурсов в процессе воспроизводства, всей предшествующей собственной логикой и инерцией развития системы собственности.

Таким образом, текущая структура прав собственности находится в зависимости от траектории предшествующего институционального развития.

Еще одно преимущество неоинституционализма состоит в том, что при проектировании институционального изменения он позволяет сравнивать фактические режимы собственности как дискретные институциональные альтернативы в области спецификации и размывания прав собственности. То, в каком режиме собственности находится актив, зависит от уровня развития технологии спецификации, защиты и передачи прав собственности. Кроме того, учитываются сложность контрактных связей, включая уровень специфичности активов в рамках производственно-технологических цепочек, и характеристики наиболее распространенных трансакций с этими активами.

Таким образом, a priori нет оптимального или наиболее прогрессивного режима, как нет и наиболее прогрессивной последовательности смены режимов прав собственности. В каждой момент времени экономически целесообразно выбирать тот режим прав собственности, который доступен в текущей институциональной среде, на данном историческом этапе эволюции экономической системы и который помогает основным участникам воспроизводства достичь своих целей.

Неоинституциональная модель изменений прав собственности в переходной экономике. Модель институциональной инновации, разработанная Д. Нортом, Л.

Дэйвисом и Р. Томасом, адаптирована в диссертации к условиям переходной экономики.

Она: а) предсказывает возникновение изменений в правах собственности в ответ на действие экономических и организационно-политических факторов; б) предсказывает объект изменения, т.е. будет ли инновация направлена на изменение относительных прав собственности (контрактных соглашений) или на изменение абсолютных прав собственности (фундаментальных правил игры на макроэкономическом уровне, составляющих общую для всех агентов институциональную среду); в) отвечает на вопрос, кто является субъектом институциональных трансакций и каковы предпосылки их поведения; г) описывает временную структуру изменений, и, в частности, структуру потоков доходов и издержек субъектов трансакции, связанных с ее осуществлением.

Система собственности находится в равновесии, если при закрепленном де-юре распределении экономической власти между субъектами фактических правомочий, при существующем наборе фактических соглашений, упорядочивающих экономический обмен, и при данном соотношении переговорных сил субъектов и претендентов на правомочия на политическом рынке, ни один из «игроков» не считает для себя выгодным тратить ресурсы на изменение «правил игры», либо это распределение эффективно защищается системой принуждения. Отсутствие данных условий определяет спрос на изменения прав собственности (институциональные трансакции) и, в частности, характеристики контрактации по поводу правил приватизации. Спрос на права собственности – это платежеспособная потребность определенных групп воздействия в изменении абсолютных и относительных прав собственности по использованию активов в конкретном секторе хозяйства.

Если в стационарной хозяйственной системе спрос на права собственности реализуется преимущественно в виде постепенных (инкрементных) изменений, причем изменения прав де-юре в конечном итоге отражают сдвиги в реальных отношениях собственности, то в переходный период теоретически возможны два типа изменений, что связано с особенностями предложения прав собственности. С известной долей условности первый тип можно определить как эволюционное, а второй, как революционное изменение. При эволюционном изменении, действия владельцев фактических правомочий постепенно приводят к трансформации прежних де-юре прав.

В случае революционного изменения единовременно отменяются старые правила и вводятся новые, часто не имеющие основы в существующих неформальных правилах и не отражающие распределения фактических прав. Кроме того, поскольку формализация требует дополнительных затрат (на выявление потребности в формальных нормах, на разработку законопроекта, на принятия закона, на накопление правоприменительной практики и т.д.), то возникает известное запаздывание в развитии де-юре прав собственности по сравнению с де-факто правами. Если же изменение происходит в форме импорта институтов, то добавляются специфические издержки импорта. При этом возможны ситуации, когда де-юре права собственности не запаздывают, а не совпадают (или нейтральны) или противоречат фактическим волевым отношениям. Такие институциональные шоки могут затруднять спецификацию прав собственности и вести к возникновению условий открытого доступа, когда издержки спецификации превышают выгоды от такой деятельности и на период окупаемости инвестиций в поддержание и модернизацию некоторого актива нельзя гарантировать инвестору исключительных прав доступа к использованию ресурсов и получению ожидаемых доходов.

Итак, исследование спонтанной и массовой (организованной) приватизации в российской экономике целесообразно проводить по двум направлениям. С одной стороны, - это непрерывная эволюция де-факто прав собственности и контроля в промышленности, включающая их постепенную формализацию. С другой стороны, - это дискретные изменения де-юре прав собственности в форме импорта. Лишь следуя такой схеме и используя методологию сравнительного институционального анализа, можно преодолеть «разрыв в предмете» у советологов и транзитологов, а также «разрыв в инструментарии» у марксистов и неоклассиков исследовать становление частной собственности в постсоветской России.

Упадок системы должностных прав и становление частной собственности де-юре в 1987-1996 гг.

Спонтанная приватизация как упадок системы должностных прав, основанных на лояльности. Одним из центральных элементов институциональной среды государственного социализма советского типа явилась система прав собственности, в основе которой лежат традиции власти-собственности (термин Л.С. Васильева).

Фактическая власть и экономическое господство основываются в таком случае не на юридически закрепленных и гарантированных правомочиях собственности, а на высоком положении в государственной иерархии, общественном положении и престиже, на монополизации агентами государства функций управления и контроля за производством, распределением и обменом в иерархическом разделении общественного труда. Способом монополизации в советской экономике стала государственная «общенародная» собственность на средства производства. Процесс закрепления и развития системы должностных прав в экономике происходил, соответственно движению ренты-налога, получаемой от предприятий, на разных уровнях государственной иерархии (союзном, республиканском, региональном и местном) и затем перераспределяемой из центра.

Субъектами фактических правомочий собственности были в первую очередь агенты двух иерархий: партийной и хозяйственной, поэтому такие правомочия можно назвать «должностными правами». К началу перестройки де-факто пользование, распоряжение и оперативное управление сосредотачивались в хозяйственной иерархии. Коллективным обладателем прав остаточного контроля и дохода, а также всех прав по использованию и контролю управленческого труда была иерархическая организация КПСС.

Доказательством служит фактическая схема корпоративного управления и контроля исполнения решений, которая исследована на примерах из химической и станкостроительной промышленности.

В построенной институциональной системе функции защиты и принуждения прав собственности и контрактов сосредотачивались в жестко централизованной партийной иерархии (субъект-гарант по терминологии В.Л. Тамбовцева), благодаря институту партийного контроля хозяйственной деятельности администрации. Эффективность последнего поддерживалась благодаря партийной монополии на «воспитание, подбор и расстановку» руководящих кадров и организованной коммунистической идеологии (механизмы-гаранты). Последняя предписывала и стимулировала лояльность к решениям вышестоящих коллективных органов, доверительные отношения между членами деловых сетей в горизонтальных взаимоотношениях и играла роль неявного социального контракта. Специфика механизмов инфорсмента определила особенности самих прав, которые можно охарактеризовать как должностные права, основанные на лояльности, и специфический дизайн контрактных соглашений в промышленности, которые проектировались исходя, прежде всего, из технологической эффективности, без учета риска оппортунизма в виде ex post вымогательства квазиренты, связанного со специфичностью активов.

Система должностных нрав была неотъемлемым элементом институциональной структуры советской «многоуровневой» (по Ю.В. Яременко) экономики.

Развитие военно-промышленного комплекса (ВПК) требовало масштабного централизованного перераспределения экономических ресурсов на макроуровне, главным источником которых был топливно-энергетический комплекс (ТЭК). Функции перераспределительного центра выполнял прежний партийно-государственный аппарат.

В этом смысле существование системы должностных прав было оправдано на макроуровне.

Для военных производств со сложными интерспецифическими (по Э. Уильямсону) технологическими цепочками, большим сектором фундаментальных «исследований и НИОКР система должностных прав давала наибольшие относительные преимущества и, благодаря утроенному контролю (партийной, хозяйственной и военной иерархий государства), работала с наименьшими издержками. Этим существование системы должностных прав было оправдано на микроуровне. В ВПК слияние государственной, политической, военной и хозяйственной власти и собственности было максимальным.

Его представители были главной группой воздействия на политическом рынке, предъявлявшей спрос на сохранение прежних централизованных структур государства и соответствующей системы абсолютных и, во многом, относительных прав собственности.

В соответствии с моделью институциональных изменений выделены и проанализированы шесть факторов внутреннего спроса на размывание должностных прав, основанных на лояльности к старой власти и коллективистской идеологии советского типа.

Благодаря росту относительной ценности информации как фактора производства в связи с усложнением кооперационных связей, нижестоящие агенты в иерархиях получали все больше возможностей навязывать вышестоящим уровням информационную картину мира и таким образом перераспределять де-факто правомочия в свою пользу. Из-за агентских издержек происходило также отделение коллективной собственности и контроля от коллективного управления: хозяйственная иерархия становилась все более независимой от партийной.

Лавинообразное нарастание инноваций было спровоцировано политикой гласности и перестройки, т.е. изменениями в порядке принятия решений государством.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»