WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Помимо греческих памятников, близкими примерами для сравнения образов евангелистов армянской рукописи мы находим в двух грузинских рукописях – в Адишском (897 г.) и Бертском Евангелиях (X в.), – из которых наиболее близкой аналогией являются миниатюры Бертской рукописи.

Изображения евангелистов в Бертской рукописи, с присущими им вытянутыми пропорциями и удлиненными ликами, несколько условной и интенсивной моделировкой одежды, несколько упрощенной живописной трактовкой, а самое главное, по углубленности духовного содержания образов приближаются к образам евангелистов Адрианопольского Евангелия.

За портретами евангелистов следует донаторская композиция. На встречных страницах представлены: слева восседающая на троне Богоматерь с младенцем, справа – обращенный в их сторону получатель рукописи Иоанн. Фигуры изображены на фоне неокрашенного пергамена, представлены без обрамления. Моделировка одеяний передает в довольно обобщенных формах строение фигуры Богоматери и тяготеет к плоскостному решению, но все же не лишает фигуру телесности и веса. Почти лишенная объема фигура Богоматери контрастирует с троном, изображенном в перспективном сокращении. Моделировка же одеяний младенца Христа сравнительно мягче и более живописна.

Следует лишь сравнить образ Богоматери Адрианопольского Евангелия 1007 года с образом из Эчмиадзинского Евангелия 989 года, чтобы стало очевидно, насколько далеки друг от друга образные характеристики этих миниатюр, близких хронологически, но представляющих разные художественные направления. В то же время, если сравнивать Богоматерь Адрианопольского Евангелия с классическими византийскими памятниками, то можно констатировать, что образ Богоматери армянской рукописи занимает некое пограничное положение, так как воплощает в себе основные художественные принципы византийской живописи и характерное для Востока отрешенное понимание образа.

Думается, что образ Богоматери Адрианопольского Евангелия был непосредственно связан с каким-то памятником византийской монументальный живописи; композиционные особенности, монументальных характер образа и сама манера художника подводят к таким выводам. Отметим также, что композиция и само изображение Богоматери Адрианопольского Евангелия несколько необычны для рукописной книги: миниатюра без обрамления, очень монументальна, имеет место несколько повышенный ракурс, композиция распределена на развороте двух листов, а самое главное то, что фигура младенца Христа обращена вправо, направлена к заказчику спиной. Это обстоятельство, на которое впервые обратил внимание И.Спатаракис13, может указывать на какой-то конкретный образ Богоматери, взятый, возможно, из памятника монументальной живописи.

По сравнению с другими образами Адрианопольского Евангелия, портрет заказчика наделен индивидуальными чертами. Это вполне конкретный образ, образ светского человека. Одеяние Иоанна, несмотря на разные мнения исследователей, в основе своем византийское, так как близко, например, к одеянию Василия II в миниатюре венецианской Псалтири gr.Z 17, но в то же время в нем подчеркнут и восточный элемент: чалма на голове Иоанна.

По счастливой случайности, в Адрианопольском Евангелии сохранился колофон, который содержит достаточно полную информацию о памятнике. В нем, в частности, сообщается, что кодекс был переписан по заказу Ованнеса (Иоанна), имевшего высокую военную должность протоспафария и являвшегося «помощником и слугой» проксимоса дуки из рода Теодораканов (Феодораканов). Известно, что уже в самом конце X века в Македонии обосновалось большое количество семей армянских военнослужителей. По данным Константина Парфирородного армяне города Адрианополь «чувствовали себя, как в среде собственного народа, они очень разбогатели, сохраняя чистым и несмешанным свое этническое лицо»14.

Spatharakis J. I. The Portrait in Byzantine Illuminated Manuscripts, Leiden, 1976. Р. 57.

Константин Парфирородный, Жизнеописание Василия I Македонянина // Иноязычные источники об Армении и армянах. Византийские источники (предисловие, перевод, примечания Г. Бартикяна). Ереван, 1970. Т 2. С.35.

Заказчик Адрианопольского Евангелия в должности протоспафария, являлся помощником проксимоса дуки из рода Теодораканов. Если обратиться к историческим источникам, то действительно Теодораканы были довольно известной фамилией в византийских аристократических кругах уже с конца X века15. Известно также, что один из Теодораканов был полководцем Василия II во время болгарской компании. Он носил титул патрикия и занимал пост наместника Филиппополя16. Возможно, что помощником вышеназванного Теодоракана был заказчик нашей рукописи. Все это подводит к мысли о том, что Адрианопольское Евангелие вероятнее всего вышло из халкидонитской среды, так как по принципам средневековых норм служения как отдельному лицу, так и государству, на титул византийской знати мог претендовать лишь армянин халкидонитского вероисповедания17.

Итак, Адрианопольское Евангелие происходит из среды армянхалкидонитов, проживавших в Македонии. Такое заключение основывается на целом ряде доводов. Рукопись была выполнена на территории Византийской империи, в городе Адрианополе. Она была заказана представителем одного из высших военных чинов, служившим в византийской армии, а люди такого положения, как правило, принимали греческое православие.

Год создания рукописи, хотя и отмечается армянским летосчислением, но указывается византийский император Василий II, подданным которого, собственно, и являлся заказчик кодекса. Кроме того, хотя Евангелие написано на родном – армянском – языке, вместе с тем, рукопись снабжена греческими надписями, наличие которых и есть один из характерных признаков армян-халкидонитов. Кроме вышеуказанных признаков, важным аргументом в художественном отношении является стиль и иконография миниатюр Адрианопольского Евангелия, где воплотились принципы византийской живописной традиции, что говорит не только об их византинизирующем характере, но и указывает на их халкидонитское происхождение.

Глава III. Трапезундское Евангелие – манускрипт большого формата, его размеры 47,5 x 36,5 см. Материалом для рукописи послужил пергамен хорошего качества: белый, тонкий, ровный. Текст написан еркатагиром – унциалом, начальные строки выполнены крупными буквами, а заглавные Adontz N. La famille de Theodorokan // “Notes armeno-byzantines”. Lisbonne, 1965.

Там же. С. 97.

Арутюнова-Фиданян В. А. Армяне-халкидониты на восточных границах Византийской империи (XI в.). Ереван, 1980. С. 49, 89.

буквы увеличены в несколько раз, что ново по сравнению с Адрианопольским Евангелием.

О рукописи нет точных сведений, утрачен ее первоначальный колофон. О месте и дате создания памятника можно судить лишь приблизительно.

Манускрипт состоит из текстов четырех Евангелий и предшествующей им тетради с миниатюрной живописью. Исходя из некоторых особенностей пергаменных листов и результатов кодикологического исследования, можно восстановить первоначальный порядок миниатюр, который был нарушен в последствии нескольких реставраций манускрипта. Первоначально миниатюры были представлены в следующем порядке: письмо Евсевия, каноны согласия и замыкавшая их композиция «Пантократор», далее был представлен Праздничный цикл – пять сцен, за которым следовали совместный портрет четырех евангелистов и композиция «Деисус», далее – портрет евангелиста Матфея с соответстующим заглавным листом к его Евангелию. Остальные портреты евангелистов и заглавные листы занимали в рукописи соответствующие разделы (сейчас почти все миниатюры хранятся отдельно от рукописи).

Шесть сохранившихся таблиц канонов Трапезундского Евангелия едины в композиционном и орнаментальном решении, но неповторимы в отдельных деталях. В отличие от Адрианопольского Евангелия, где таблицы заключены в подковообразные арки, здесь применен прямоугольный антаблемент, который стал обязательным элементом оформления в византийских рукописях уже с XI века, а через них, в целом, для восточнохристианских иллюстрированных Евангелий, в том числе и для армянских.

Наиболее декорированная часть канонов – прямоугольная заставка, величаво опирающаяся на колонны. Основной декоративный мотив заставки – византийский цветочный орнамент. Ковровый орнамент развивается от центра к краям подобно свечению. Многочисленные кружочки с изображениями птиц органично включены в общий декор; птицы встречаются и на «крышах» заставок, кроме того, как в верхней части, так и по бокам представлены большие растительные мотивы – разнообразные кусты и больших аканфовые листья. Подобные мотивы – птицы разных пород и борющиеся звери, а также крупные растительные мотивы на полях – применялись как в греческих, так и в армянских рукописях. Однако, как показывают памятники, в армянских рукописях крупные растительные мотивы широко применялись уже в середине XI в (рукописи анийской школы и манускрипты византинизирующей группы: Карсское и Евангелия №275, №10434, а также фрагмент рукописи №963 – все середины и третьей четверти XIв.), а в греческих манускриптах они появляются в конце XI в. и получают широкое применение именно в XII в. Следовательно, можно говорить о восточных истоках такого художественного приема, проявившегося в армянских рукописях середины XI века, а в дальнейшем нашедшего широкое применение в киликийских армянских рукописях. По всей вероятности, именно из такого положения исходит А.Саминский, говоря о растительных мотивах греческой рукописи cod.2 из Ивирона, приписываемых исследователем художнику армянину.

Каноны согласия Трапезундского Евангелия не находят совершенно точных аналогий ни в византийских, ни в армянских рукописях, но, все же они ближе всего к византийским образцам. В Трапезундском Евангелии как нельзя лучше соединились византийская художественная традиция и восточное художественное мышление, что делает данный памятник интересным в контексте восточнохристианского искусства.

Кроме общих декоративных элементов, есть конкретный мотив, сближающий Трапезундское Евангелие с некоторыми греческими и грузинскими рукописями. Речь идет о вотивных коронах, украшающих один из канонов (канон третий) армянской рукописи. Использование вотивных корон в качестве декоративного элемента убранства таблиц Трапезундского Евангелия, помимо их символического значения, говорит о влиянии определенной традиции. Использование редкого мотива – вотивных корон – известно в ряде греческих и грузинских кодексов, датируемых третьей четвертью XI и первой половиной XII вв, происходящих из окрестностей Антиохии.

Это: cod. M 70 рубежа XI-XII вв. из Принстона; cod.158 из Синая; Алавердское Четвероевангелие А-484 1054 г. из Института рукописей в Тбилиси;

грузинское Евангелие Vat. Iber.1 последней четверти XI в. из Ватиканской библиотеки; Первое Тбетское Евангелие из РНБ (груз. 212). Не только мотив вотивных корон, но и ряд других характерных признаков, сближают Трапезундское Евангелие, а также другие византинизирующие армянские рукописи с греческими и грузинскими памятниками Антиохии. Например, в Евангелии №275 принцип орнаментации инициалов напоминает заглавные буквы грузинской рукописи Щук.760 из ГИМ, с характерным приемом многократно закрученных отростков, имитирующих узелки бутонов, нанизанных на удлинненные ножки литер. Есть и другие элементы, выявляющие параллели в армянской, грузинской и греческой рукописях. Все эти обстоятельства крайне важны в вопросе датировки и локализации Трапезундского армянского Евангелия. Кроме того, подобная близость ряда греческих, грузинских и армянских рукописей дает право говорить о наличии общего художественного направления, имевшего широкое распространение не только в окресностях Антиохии, но и на территории восточной Малой Азии, возможно, и в Трапезунде, то есть в регионах, включающих важные культурные центры восточной части империи. Данное художественное направление во многом было орентировано на достижения столичного искусства, но обладало своими неповторимыми чертами, в силу устоявшихся местных художественных традиций и вкусов, а также многонационального состава населения.

В Трапезундском Евангелии представлены четыре портрета евангелистов и, помимо того, еще один лист с портретами всех четырех вместе. В отличие от сюжетных миниатюр, которые в композиционном и стилистическом отношении выявляют единство, портреты евангелистов различны.

Они отличаются друг от друга не только в плане композиции, но и стилистически. Образы Матфея, Иоанна, а также четырех евангелистов наиболее близки к византийской художественной традиции и отличаются мастерством исполнения, а портреты Луки и Марка выделяются из общего художественного контекста, заметно уступают уровнем исполнения. К образам Луки и Марка близок еще образ Пантократора из той же рукописи. Отсутствие стилистического единообразия в миниатюрах Трапезундского Евангелия дало повод исследователям говорить о нескольких мастерах – греках и армянах, – украшавших эту рукопись. Как было выяснено в ходе исследования, отсутствие единства в стиле миниатюр Трапезундского Евангелия объясняется не совместной работой нескольких мастеров, а имевшей место реставрационной работой, внесшей некоторые коррективы в художественный и живописный строй памятника. Нет сомнения в том, что портрет евангелиста Марка был написан заново, как и титульный лист к Евангелию от Матфея, а портрет Луки подвергся основательному поновлению, видимо из-за сильного повреждения миниатюры, но при этом, отдельные участки первоначального рисунка все же уцелели, что можно сказать и о миниатюре «Христос-Пантократор».

Наиболее близки к византийской традиции портреты Матфея, Иоанна и четырех евангелистов, что выражено как в стиле живописи, так и в образной характеристике. Связь вышеуказанных портретов евангелистов, а в целом и сюжетных миниатюр Трапезундского Евангелия, с классическими традициями византийской живописи проявляется в ряде черт: в правильных пропорциях, в пластическом и объемном построении фигур, в их монументальном характере, в уравновешенности композиционных частей и актив ной роли моделировки. Если портреты Матфея и четырех евангелистов имеют торжественный и репрезентативный характер, то образ Иоанна – камерный. Образ Иоанна в Трапезундском Евангелии наиболее близок к образу Матфея из рукописи Coislin 195. Исходя из анализа иконографии портретов Матфея и Иоанна Трапезундского Евангелия, можно утверждать, что в армянской рукописи было использовано два разных по своей образной и композиционной характеристике прототипа, один из которых лег в основу изображений Луки и Иоанна, а другой – Матфея, совместного портрета четырех, и, по всей вероятности, Марка.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»