WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |

На правах рукописи

Акимов Павел Александрович Русское надгробие XVIII – первой половины XIX века:

идея жизни и смерти в пластическом воплощении и эпитафии Специальность 17.00.04 – изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Москва.

2008

Работа выполнена на кафедре истории отечественного искусства Исторического факультета Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова

Научный консультант: доктор искусствоведения, профессор Ольга Сергеевна Евангулова

Официальные оппоненты: доктор искусствоведения, действительный член Российской Академии художеств, профессор Алла Глебовна Верещагина кандидат искусствоведения Ольга Владимировна Докучаева

Ведущая организация: Кафедра истории художественной культуры Московского педагогического государственного университета

Защита состоится « »2008г. в на заседании Диссертационного совета (шифр Совета Д.501.001.81) в МГУ имени М.В.Ломоносова Адрес: 119898 Москва, Ломоносовский проспект д.27 к.4 учебный корпус аудитория_

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке МГУ (1-й корпус гуманитарных факультетов)

Автореферат разослан2008 г.

Ученый секретарь Диссертационного Совета доктор искусствоведения С.С.Ванеян 2 Диссертация посвящена искусству мемориальной скульптуры и массовых надгробий (разновидности архитектуры малых форм) XVIII-первой половины XIX века вместе с необходимо сопутствующим им литературным жанром—эпитафией.

Выбор хронологических границ обусловлен стремлением рассмотреть мемориальный жанр на протяжении трех последовательных этапов его существования в культуре Нового времени в России от становления в эпоху барокко, связанной с появлением эпитафий с литературным элементом, до эпохи расцвета в классицистическую и романтическую эпохи.

История русского мемориального искусства неоднократно находилась в поле зрения отечественных исследователей. Начало изучения жанра связано с первыми характеристиками произведений надгробной скульптуры, данными Н.Н.Врангелем в пятом томе «Истории русского искусства». Специально изучению этой темы было посвящен Ю.Шамуриным очерк «Московские кладбища»1. В эссеистической форме автор предпринял попытку написать, по его выражению, «историю идей», передать общее ощущение последовательных историкохудожественных эпох, оставивших памятники на кладбищах и в церквах Москвы.

Его произведение оказалось первой (и оставшейся единственной в своем роде) попыткой комплексного изучения мировоззрения лежащего в основе как скульптуры, так и эпитафии. Многие положения, выдвинутые в данной работе, сохраняют значение до настоящего времени. Как известно, мирискуснический период в отечественной наук

е об искусстве был насильственно прерван после 1917 года, не успев реализовать до конца свои возможности.

Советский период в изучении темы связан с серией монографий о русских скульпторах конца XVIII-начала XIX века, начатых книгой Н.Н.Коваленской об И.П.Мартосе (1938). В этих работах (написанных в основном в 1950-х годах), основное внимание было сосредоточено на светских, гражданственных и «прогрессивных» с марксистской точки зрения чертах развития стиля, которыми обусловлено содержание произведений. Не уделялось внимание проблеме заказчиков, в основном представителей высшей знати, а так же религиозному компоненту в содержании надгробий.

В центре внимания были произведения мемориального жанра конца XVIII века, в то время как практически не интерпретировались памятники барочной и романтической эпох. Что касается изобразительного искусства религиозного романтизма в целом, то оно не подвергалось исследованию как особый этап в истоШамурин Ю. Московские кладбища // Москва в ее прошлом и настоящем.

Вып. 9. М., 1912.

рии развития русского искусства. Итоги данному периоду в изучении русского мемориального искусства подведены в главе, написанной Г.Д. Нетунахиной в коллективной монографии «Русская мемориальная скульптура» (М.1978), а также в статье Г.Н. Шкоды в книге о надгробиях Александро-Невской лавры.Новейший этап исследования истории надгробия в России связан с оживлением интереса к религиозному искусству. Статьи Ю.М.Пирютко и Т.С.Царьковой (и монография последней) о памятниках и эпитафиях петербургского некрополя отличаются новым, адекватным пониманием памятников.2 В.С. Турчин посвятил им главу в книге о неоклассицизме кладбищам начала XIX века.3 Однако. до настоящего времени отсутствует обобщающая работа, в которой был бы дан анализ надгробия и эпитафии, как выражающих единое мировоззрение.

Цель данной диссертации – рассмотреть искусство русского надгробия XVIII-первой половины XIX века как пластическое воплощение идеи жизни и смерти в ее историческом развитии. Важнейшей вытекающей отсюда задачей автор считает исследование художественного мировоззрения, воссоздание на материале избранной темы картины мира с характерными для нее поэтапно эволюционирующими представлениями об идеальной жизни и идеальной смерти. Еще одна задача заключается в том, чтобы проанализировать взаимоотношение пластики и эпитафии с точки зрения содержания произведений надгробной скульптуры. Вопрос о стиле ставиться как вопрос о мировоззрении культурной эпохи, которое выражается определенными средствами.

Объектом настоящего исследования являются скульптурные и архитектурные надгробия, а также стихотворные и прозаические надписи, на них начертанные, иногда иные литературные произведения на тему смерти или содержащие суждения о надгробиях и эпитафиях.

Автор полагает, что применение метода междисциплинарного исследования является наиболее уместным для решения проблем комплексного по своей природе жанра, которое представляет собой искусство надгробия. В связи с этим в работе использованы приемы искусствоведческого, историко-культурного и там, где это представляется возможным, литературоведческого анализа.

Кудрявцев А.И. Шкода Г.Н. Александро-Невская лавра. Л., Пирютко Ю.М. Надгробные памятники: стиль, мастера, заказчики; Царькова Т.С. Николаев С.И. Эпитафии петербургского некрополя. // Исторические кладбища Петербурга. Спб., 1993; Царькова Т.С. Русская стихотворная эпитафия.

Спб., Турчин В.С. Александр I и неоклассицизм в России. М., 2001.

Научная новизна диссертации состоит в том, что впервые на обширном материале комплексно рассматривается очень важное для рассматриваемой эпохи в мировоззренческом и пластическом плане явление искусства. Впервые специально анализируется религиозная сторона этого искусства, недооценка которого часто приводила к искажению истолкования и оценки отдельных периодов в истории данного жанра. Вносятся коррективы в характеристики этапов развития, направлений, в оценку творчества некоторых мастеров и отдельных произведений.

Практическая ценность диссертации видится в возможности использования ее результатов в научно-исследовательской и музейной практике, а также в педагогической и просветительской деятельности, связанной с охраной и реставрацией памятников искусства прошлого.

Апробация работы происходила на семинаре по проблемам русского искусства XVIII века на кафедре истории отечественного искусства Исторического ф-та Московского университета, на конференции в Гос. Эрмитаже.

Структура работы определена принятой периодизацией искусства рассматриваемого периода. Во Введении дается характеристика состояния изученности вопроса, обосновываются цели, задачи, метод исследования и хронологические рамки диссертации. В трех главах последовательно излагаются особенности мировоззрения и обусловленная ими эволюция художественных программ избранного для исследования жанра на протяжении трех стилевых эпох барокко, классицизма и романтизма.

Диссертация открывается Введением, содержащем историографическую часть, обоснование целей и методологии работы, что изложено выше.

Первая глава «Надгробия и эпитафии эпохи барокко», охватывает период от 1700 до 1760-х годов. Около 1700 года в Москве в большом количестве появляются на надгробиях стихотворные и прозаические эпитафии, содержащие не встречавшиеся ранее элементы: рассказ о деяниях умершего и оценка их, выражение скорби и нравоучительное поучение о бренности жизни. Параллельно начинается массовое изготовление надгробий по западноевропейским образцам с соответствующей символикой смерти и прославления: черепов, лавровых и пальмовых ветвей, трубящих или поддерживающих гербы ангелов. Создание соответствующих эпитафий (особенно стихотворных) связывается автором диссертации с деятельностью учеников Славяно-Греко-Латинской академии, усвоивших силлабическое стихосложение и барочную риторическую культуру.

Сохранившиеся надгробия этой эпохи по мнению автора могут быть разделены на два основных вида: вделанные в стены плиты (например, надгробие Б.И. Прозоровского из Сретенского монастыря и И.В. Одоевской из ТроицеСергиевой лавры) и наземные памятники в виде гроба. Начиная с 1730-х годов, в дополнение к традиционным надгробиям, используются и чугунные литые плиты.

Новинкой были также барочные саркофаги (такие как памятник Траурнихтов)1, а также барочная стилистика плит украшенных зачастую пышной высокой резьбой и раскрашенных красками.

Главной задачей эпитафии барокко является подведение итога человеческой жизни, из которого извлекается моральный урок для живущих. По этому признаку создаются эпитафии как знатных и высоких чинами лиц, так и людей более скромного общественного положения, включая женщин. Именно жизнь первых, изложенная как своего рода послужной список, предстает примером для подражания, следуя которому можно достичь больших чинов и бессмертной славы. Эпитафии сподвижников Петра, написанные в 1720-1730-е годы дают ряд тому примеров. Заслуги предстают в наглядном и конкретном воплощении—одержанных победах, наградах и чинах: «Поучайся, чтобы память жизни твоей осталась бессмертна и душа твоя пришла к вечному преупокоению»2.

Для этой категории лиц надгробие—памятник фамильной чести, доказывающий врожденное благородство усопших представителей рода, увековечивающий славу рода, распространяющуюся на потомков, которые и были заказчиками надгробия.

В эпоху барокко, видевшую мир в ярких контрастах, жизнь уподобляется пышному цветению, за которым естественно следует увядание—смерть, противопоставляемая жизни, как свет тьме: «Цвет цветши упадает, человек живши умирает»3.

Отсюда повышенный драматизм в восприятии смерти, страх перед которой пронизывает барочное надгробие. Хотя смерть видится частью природного цикла — она рисуется внезапной для человека: «Бдящи по утру, но постиже мя ночь»4. Трепетное ожидание Страшного суда, соединенное с просьбой молитвы — удел людей малозаметных, непоколебимая уверенность в столь же достойном воздаянии небесном, как и полученные почести на земле — удел высшей знати. «Высшие» упиНиколаева Т.В. Надгробные плиты под западным притвором Троицкого собора // Сообщения Загорского историко-художественного музея-заповедника.

Вып.2. Загорск, 1958; Шокарев С.Ю. Памятник петровского барокко – надгробие Д.А.Траурнихта в собрании Музея истории города Москвы // Археологические памятники Москвы и Подмосковья. М, Московский некрополь Спб., 1907 Т.1. С. Там же Т.1. С. Там же Т.1. С. ваются блеском, хотя и сожалеют о прошедшей жизни, низшие дают урок смирения. С одной стороны, прощение о поминовении в молитве:

«Молю за мя грешную поклон Богу дати, Адского мучения да буду избавлена, И да не устрашит мя вечная геенна.» С другой: «он сам породу и всю фамилию свою прославил своим достоинством, заслугами и отменными преимуществами».

Как показывает автор диссертации, именно опыт смерти дает каждому умершему право поучать. Благочестивый урок ее неизбежности может дать любой умерший, но поучение особенно убедительно, если произноситься от лица первых лиц государства. В уроках достижения земной славы они авторитетны не менее, чем в уроках всеобщей смертности. Эпитафия барокко обращена к условному прохожему—некоему человеку вообще, находящемуся где-то между началом и концом своего жизненного пути. Для наибольшей наглядности ему представляют и сам образ бренных останков—череп с костями. Прохожему словно предлагается взглянуть на образ пребывающего в смертной тьме человека, а затем мысленно вообразить его останки под ногами: «Смотри – теперь в другом увидишь, что с тобой.» Выслушав такой урок, прохожий должен умилиться сердцем, помолиться об усопшем и задуматься о собственной кончине. Надгробная плита выглядит своего рода окном или дверью в мир иной, мир тьмы, проницаемый мысленно и непроницаемый физически.

Значение периода барокко в истории русской мемории состоит в том, что он явился подготовительным этапом, на протяжении которого русская культура окончательно вступила в эпоху Нового времени и освоила европейские ценности.

Идея ценности человеческой личности, а так же переживаний близких по поводу ее смерти, память о которых заслуживает увековечивания в литературном произведении—эпитафии, представленной на всеобщее прочтение прочно укрепилась в отечественной культуре. В силу ряда обстоятельств, в частности отсутствия достаточного числа квалифицированных скульпторов, эпитафия сделала большие успехи в своем развитии, нежели надгробная скульптура, оставшаяся на уровне ремесленных произведений, хотя и отмеченных особой красотой примитива.

В начале второй главы «Надгробия и эпитафии эпохи классицизма» автор показывает, что к середине XVIII века намечается кризис барочной эпитафии, хотя последние образцы ее относятся к 1770-м годам, а барочные саркофаги создаются до самого конца столетия. В качестве определяющего момента оценки личности Там же Т.2. С. классицизм выдвигает понятие добродетели т.е. внутреннего совершенства человека, выражающегося в конкретных деяниях. Оно противопоставляется незаслуженным почестям. Это обстоятельство «дискредитирует» способ составления эпитафий вельмож как послужного списка. Новую элиту, вдохновленную классицистическим понятием долга и классицистической эстетикой, не устраивала идея брутальности смерти и смирения. Боязливо-трепетное отношение к смерти в сознании людей обычных, лишенное страха Страшного суда, превратилось в ее спокойное приятие, как общей участи, и забвения, сочетавшееся с насмешкой над претензиями земной гордыни. Отсюда известное произведение П.Сумарокова «Прохожий, ты идешь, но ляжешь как и я…»1 Отсюда смеющиеся или намеренно страшные черепа на надгробных плитах. Такое направление существует в эпитафии по начало XIX века, не проникая в «ученую» скульптуру.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»