WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

Lewis W.D. Christmas Omens // The Atlantic Souvenirs. Philadelphia, 1828. P. 295-302.

J. C. M. The Eve of St. Silvester // Dublin University Magazine. 1848. Vol. XXXI. P. 781-785.

Wilson Ch.T. Russian Lyrics in English Verse. P. 47-57.

Jarintzov N. Russian Poets and Poems. Oxford, 1917. P. 54-62.

Увлекавшийся фольклором Дж. Бауринг сделал попытку перевести первую истинно русскую балладу, но сделал это по-английски: он создал свой «страшный» жанр, особенности которого и находят свои проявления в переводе. Например, два прибора на столе именуются свободными местами/сидениями для двоих (vacant seats for two), которые хорошо известны в английской романтической традиции как обеденные стулья с высокой спинкой в готических замках и зачастую являются предвестниками последующих драматических событий. Вместо кузнеца – ювелир, вместо русского поля – пустое вересковое болото (heather bare), у коней Бауринга – дымящиеся гривы (steaming manes), белоснежный, белый голубочек у англичанина – серебристой белизны, яркий и серебристый (A dove of silvery white, the bright and silver dove).

Большое внимание первый переводчик Жуковского уделяет характерным английским балладным приемам – романтическим восклицаниям: Вот! (Lo!), Послушай! (List!), О, посмотри! (O, look!), Смотри (See).

У. Льюис делает попытку транслировать русскую страшную сказку в прозе, и при этом так же неизбежно «склоняется» к национальной традиции в усилении и распространении образа «суженого-мертвеца»: В этот момент луна, выглядывая из-за облака, открыла глазам девушки выражение лица ее возлюбленного, которое скрывал до этого мрак ночи. Великий Боже! Что за перемена: бледное и неживое лицо, выцветшие губы и глаза, неподвижно, мрачно и пристально смотрящие на светило ночи, – все во внешности молодого спутника указывало, что он больше не жилец на этом свете – все было холодным и нечувствительным, как могила; в этот момент ворон, единственный житель этих мест, издал погребальный крик и пронесся рядом с горячими (огненно-красными) конями, чьи гривы поднялись дыбом от ужаса57.

Трансляция Дж. Мангана характеризуется инфернальностью и явной склонностью автора к байронической традиции: пейзаж в стихотворении напоминает Апокалипсис: раскаты грома, шторм, бешенство стихий; выкрики, слезы, мольба героини указывают на буйство «Колдовских Сил» (Powers of Sorcery), девушку с мертвенно-бледными щеками черные кони-близнецы несут в мрачное ужасающее здание, где толпы завывающих призраков – кающихся грешников, предсказывают ей смерть. Слепящая цветовая гамма английской баллады, восклицания, графика переводного произведения – все это приближает английскую трансляцию к западноевропейской балладной традиции описания драматических событий.

At this moment the moon escaping from behind a cloud, discovered to the eyes of the young girl, the countenance of her lover, which the obscurity of the night had heretofore concealed. Great God! what a change - the pale and inanimate face, discoloured lips, and eyes immoveably and mournfully fixed upon the planet of the night – every thing in the appearance of the young traveler indicated that he was no longer an inhabitant of this world – all was cold and insensible as the tomb – at that moment a raven, the only inhabitant of those regions, uttering a funeral cry, flitted past the fiery courses, whose manes bristled with affright.

Перевод Ч. Уильсона роднит с остальными проанализированными текстами совокупность русских и английских образов, отличие заключается в деталях и расставленных акцентах. Уильсон отошел от «дьявольщины» и написал «светлую» русскую любовную балладу. Однако английский интерпретатор иногда слишком буквально переводит образы, созданные В.А.

Жуковским, зачастую опускает «страшные» элементы, которые, так или иначе, вводит в балладу первый русский романтик. Несмотря на то, что наблюдаются конкретные различия с оригинальным текстом – изменены обряды гаданий, усилен религиозный подтекст, смягчены страшные эпизоды – впервые сделана попытка передать фольклорное своеобразие оригинала: транслятору удалось сохранить основные образы, запечатлеть эмоциональную выразительность русского текста.

Н. Яринцева смогла передать русскость и колорит баллады В.А.

Жуковского. Она является единственным транслятором, который сохраняет в произведении жанровый подзаголовок – баллада, легкий и шутливый тон, сохранены коннотация печали-тоски, охватившей девушку, вопросыпричитания, характерные для русской фольклорной традиции, любовный сюжет и теплые отношения возлюбленных в начале баллады, сакральные мотивы, народные образы, например, умельца-кузнеца, образ мчащейся тройки с позвякивающими колокольчиками, русский пейзаж степь (steppe), снег (snow), метель (blizzard), стелющийся туман (fleecy mist), долины (plains), дорога, / Простирающаяся до бесконечности (the road / Stretching to effacement). Правда у транслятора есть и собственные «колоритные» добавления: дубовый стол (оaken table), кружевная занавеска (lacy curtain), засовы (bolts and bars), петли ржавые внахлест (hinges, rust o’er-lapped). Чтобы компенсировать неизбежные в переводе потери, Яринцева добавляет к описаниям эпитеты, отсутствующие в оригинале: любимые изумрудные сережки (emerald earrings dear), красивые золотые побрякушки (рretty trinkets golden), бережно расправляли белую скатерть (Spread with care white linen cloth).

Таким образом, мы наблюдаем следующую картину развития переводческой мысли: вольный романтический перевод сменяется возвратом в свою традицию (обратные трансляции) с изменением одного уровня (стихипроза), а далее следуют функциональный художественный перевод и эквивалентный.

Историю переводов баллады «Светлана» на английский язык можно признать однолинейно прогрессирующим процессом, при котором каждый последующий перевод оказывается лучше предыдущего. Однако каждый последующий перевод, даже открывая новый смысл оригинала, оказывается его современным прочтением, зачастую более глубоким и соответствующим актуальным запросам исторического периода его создания.

В заключении сформулированы основные итоги исследования: выделены этапы, которые прошла рецепция В.А. Жуковского в Великобритании и США, дана суммарная характеристика эволюции переводческих стратегий отбора и принципов художественного перевода, а также намечены перспективы дальнейшего исследования, которые видятся главным образом в более подробном изучении роли русских эмигрантов в популяризации творчества Жуковского в англоязычных культурах, эволюции проблематики англоязычных научно-исследовательских работ от биографизма к проблемам поэтики Жуковского, привлечении к исследованию полного корпуса переводов произведений русского поэта на английский язык.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ОТРАЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:

1. Белоногова Е.С. Обратный перевод как факт рецептивноинтерпретационной истории (на материале английского перевода баллады В. А. Жуковского «Светлана») // Вестник Томского государственного университета. – 2009. – № 324.– С. 12-16 (0,8 п.л.).

В других научных изданиях:

2. Белоногова Е.С. Пасторальная топика в творчестве В.А. Жуковского (по материалам англо-американского литературоведения) // Коммуникативные аспекты языка и культуры : сб. статей V Всероссийской научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых : в 2 ч. – Томск, 2005. – Ч. 2. – С. 14-24 (0,85 п.л.).

3. Белоногова Е.С. «Сельское кладбище» В.А. Жуковского: особенности восприятия элегии зарубежными литературоведами // Коммуникативные аспекты языка и культуры : сб. материалов V Всероссийской научнопрактической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. – Томск, 2005. – С. 230-233 (0,25 п.л.).

4. Белоногова Е.С. Эпитет как объект изучения рецептивной эстетики:

В.А. Жуковский и его поэзия в англоязычном литературоведении // Коммуникативные аспекты языка и культуры : сб. статей VI Международной научно-практической конференции, посвященной 110-летию основания Томского политехнического университета и 100-летию первого выпуска сибирских инженеров : в 2 ч. – Томск, 2007. – Ч. 1. – С. 168-175 (0,6 п.л.).

5. Белоногова Е.С. «Светлана» Жуковского и «Суеверие» Уильсона:

особенности перевода русских фольклорных образов // Русскоязычие и би(поли)лингвизм в межкультурной коммуникации XIX века : материалы Международной научно-методической конференции. – Пятигорск, 2008. – С. 32-35 (0,5 п.л.).

6. Белоногова Е.С. Балладное творчество В.А. Жуковского в оценке англоязычных литературоведов / Актуальные проблемы современной науки. – 2009. – № 1. – С. 42-47 (0,6 п.л.).

7. Белоногова Е.С. В.А. Жуковский в английской литературной критике начала XX века // Коммуникативные аспекты языка и культуры : сб. статей VII Всероссийской научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых : в 2 ч. – Томск, 2009. – Ч. 2. – С. 14-24 (0,55 п.л.).

8. Белоногова Е.С. Иноментальное восприятие жизни и творчества В.А Жуковского (на материале английской статьи Н. Яринцевой) // Молодой ученый. – 2009. – № 3. – С. 107-110 (0,6 п.л.).

9. Белоногова Е.С. Письмо В.А. Жуковского к С.Л. Пушкину о смерти поэта (по материалам англоязычного литературоведения) // Молодой ученый. – 2009. – № 3. – С. 104-107 (0,6 п.л.).

10. Белоногова Е.С. Сакрализация образа моря в одноименной элегии В.А.

Жуковского (на материале англоязычного литературоведения) // Альманах современной науки и образования. – 2009. – № 2, ч. 2. – С. 13-17 (0,6 п.л.).

11. Белоногова Е.С. Фольклорная образность как объект функционального перевода («Светлана» В.А. Жуковского в переводе Дж. Бауринга) // Универсалии культуры. Философия – эстетика – литература: дискурс и текст :

сб. научных трудов. – Красноярск, 2009. – Вып. 2. – С. 86-92 (0,6 п.л.).

12. Белоногова Е.С. Эпитет как репрезентант эмоционально-экспрессивной лексики русского языка в английских переводах стихотворения В.А.

Жуковского «Певец во стане русских воинов» // Альманах современной науки и образования. – 2009. – № 2, ч. 1. – С. 28-31 (0,4 п.л.).

13. Белоногова Е.С. Лирика В.А. Жуковского в интерпретации англоязычных литературоведов (1970-2007 гг.) // Альманах современной науки и образования. – 2009. – № 2, ч. 2. – С. 16-20 (0,85 п.л.).

14. Белоногова Е.С. Англо-германские контактно-типологические связи В.А. Жуковского (на материале англоязычного литературоведения) // Молодой ученый. – 2009. – № 6. – С. 85-90 (0,8 п.л.).

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»