WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

В параграфе 2.1 «Природа поэтического мышления А. Битова» причина появления пушкинской традиции в творчестве Битова видится в осознанном выборе Пушкина в качестве креативного образца, на основе рефлексивно переживаемой Битовым общности художественного мышления, специфику которого автор работы видит в его «поэтичности». Говоря о поэтичности писателей, автор имеет в виду не родовое предпочтение лирики Битовым. Он лишь акцентирует внимание на тяготении к таким художественным явлениям как ритмизованная проза, жанровый синкретизм, стилевые эксперименты, поэтический синтез, введение нового жанрообразования - стихопрозы, общее стремление Битова к пушкинской поэтической гармонии.

В работе вслед за И.П. Ильиным «поэтическое мышление» авторов первой волны русского постмодернизма видится как «основной, фундаментальный признак постмодернистской чувствительности»5.

В ранних произведениях Битова («Дачная местность» (1967), «Аптекарский остров» (1968), «Уроки Армении» (1969), «Образ жизни» (1972), «Семь путешествий» (1976), «Грузинский альбом», «Человек в пейзаже» (1986)) можно увидеть сплошной Ильин И.П. Постмодернизм // Современное зарубежное литературоведение (Страны Западной Европы и США). Концепции. Школы. Термины: Энциклопедический справочник. – М.: Интрада, 1996. – С. 261.

метафоризм, вернее – целую поэтику метафоризма, ибо дело не в формальных метафорах как таковых, а в самой атмосфере метафорических тропов, которые граматически могут быть и полусвернутыми сравнениями разных видов, и метафорческими эпитетами и пр. Все дело не в грамматике, а в том непрерывном резком и взаимном перенесении значений, внутренних форм, в том «сопряжении далековатых понятий» (Ломоносов) на уровне соотношения самих слов как образов, как семантики, которое и характерно для текста метафорического типа. Это есть проза поэтическая6, исполненная явного и скрытого метафоризма на уровне языка, слова, а также исполненная ритма, звука, напева, цвета, света, вступает в силу тогда, когда уже делается явный акцент на самое изображение, пластическое овеществление «четвертого измерения» Жизни, т.е. глубинной, подспудной основы; сама-то метафора – это установление отношений на уровне рассудочно неявной, неведомой связи в жизни; не слово как таковое тут важно, а полное напряжение всех словесно-звуковых средств, призванных выразить музыкальную, световую, природно-духовную подоснову мира явно и вещно, и как раз прямо, а не композиционно.

В параграфе диссертантом упоминается, что, несмотря на прочно устоявшееся восприятие А. Битова исключительно как прозаика, автор начинал свою творческую деятельность в 1956 году как поэт, предполагается, что определенное влияние на становление Битова как поэта оказала и поэзия ленинградских поэтов (Горбовский, Кушнер), филологическая школа – Л. Лосев, В. Уфлянд, И. Бродский.

Уделяется внимание проблеме биографичности поэзии Битова в соотнесении с поэзией Пушкина: «Моя любительская поэзия без большой претензии всегда была связана с каким-то острым периодом в моей жизни, когда возникало какое-то напряжение, близкое лирическому состоянию». Битовский способ письма актуализирует такие категории, как «жизнь как текст», «мир как текст»: «При моем способе писания прозы (я пишу текстами, т. е. главами, где все слова связаны) память особенно не требуется, а необходимо особое эмоциональное состояние, когда чувствуешь саму жизнь, начинаешь волноваться и с помощью письма ощущаешь себя в этом мире, познаешь его. У меня все черновики в голове, а пишу я набело и целиком, сразу».

В параграфе 2.2. «Жанровый синкретизм произведений А. Битова» особое внимание уделено рассмотрению синтетических текстов, текстов, содержащих элементы различных авторских жанровых образований.

Сближение литературы и литературоведения – весьма характерная черта постмодернизма, и у Битова она реализует себя с большой степенью продуктивности.

Андрей Битов часто выступает в смешанных жанрах эссеистики, литературных воспоминаний, критики, автокомментария, публицистики. Ярким примером такого сочетания являются книги «Статьи из романа» (1986), «Мы проснулись в незнакомой стране» (1991) и «Неизбежность ненаписанного» (1998) и другие.

Синтез жанровых форм в битовских книгах задает интертекстуальную кроссжанровую игру. Игра на скрещении жанров выводит на поверхность, что «пародия по своей сути призвана доказывать и показывать, что литература – не таблица, а система сложных закономерностей и пересечений, что каждый из жанров непрерывно При очевидной рискованности этого термина, он прижился и чем-то внутренне более удобен, понятен, чем более официальное выражение «проза лирическая».

эволюционирует, что между жанрами идут напряженные диалоги, перерастающие порой в неразрешимые конфликты»7.

Множественность интерпретаций, существование «версий и вариантов» – вот что как воздух необходимо автору этих произведений, который боится однозначной и бескомпромиссной трактовки своих текстов, так как это, согласно авторской концепции, было бы равнозначно их «смерти».

Обилие жанров, которыми представлено «Вычитание зайца» у Битова есть некое очередное подражание Пушкину. Так в произведении автор сам рассуждает о разнообразии жанров в творчестве А.С. Пушкина: «В Болдинской осени 30 года нас поражает не только количество написанного, но и обилие жанров. Как будто писать подряд как-то все-таки понятнее и легче, а тут – все разное. Между тем менять жанры – это способ вызволения творческой энергии. Пушкин меняет не только жанры, но как бы и авторов… Пушкин пишет как бы в три руки, иначе такого не наворочаешь».

Этим своим высказыванием автор дает ключ к пониманию замысла «Вычитания зайца». Битовская многожанровость в произведении соотносится с пушкинским методом. Для самого Битова жанровый синкретизм (сочетание разных типов художественной практики) также является «способом вызволения творческой энергии», вслед за Пушкиным, он тоже стремится писать «как бы в три руки».

Важным аспектом культа Пушкина Битов считает «амнезию», приписываемую пушкинистам. Почти все подробности жизни Пушкина, известные этим священнослужителям, вопиюще недостоверны. У них нет ни достоверного портрета поэта («Фотография Пушкина»), ни даже знания о том, «курил ли Пушкин».

О проблемах, связанных с сакрализацией поэта, Битов рассуждает не без иронии.

«Кто-то, мне помнится, рассказывал, что в 1920-е годы состоялась даже научная конференция «Курил ли Пушкин». Докладчики высказали много ценных наблюдений и предположений, но, кажется, к единому выводу не пришли».

Об этой иронии свидетельствует подчеркнутая приблизительность даже тех фактов, которые, по логике, должны быть автору досконально известны. «Само наличие трости в Михайловском было уже более обоснованным: в свое время она у него-то была. <…> Неизвестно, правда, сохранилась ли трость, а если сохранилась, то где. Опять же полной уверенности у меня не было, потому что в Михайловском я не был».

Заметим, что в «Вычитании зайца. 1825» наблюдается наглядная демонстрация излюбленных приемов Битова – игра с претекстами, стремление к «сотворчеству» с читателем, вовлеченность читателя в творческий процесс, а также стремление к универсализму и энциклопедичности (столь ценимых Битовым качеств Пушкинатворца). Книга автора становится теперь не просто сводом его художественного вымысла, это своеобразная битовская энциклопедия, содержащая, помимо авторского художественного текста, пушкинские стихи и рисунки, проект Пушкинского лексикона, фрагменты литературоведческих исследований.

Напомним о подобном художественном синтезе и в стиле Пушкина. Анализируя художественный синтез в стиле Пушкина и останавливая внимание на «как бы «разностильных» контрастных сочетаниях» зрелого Пушкина («И шайка вся сокрылась вдруг», «уста жуют», «келья модная», «благо…не допущают», «страшный мужик ласково меня кликал» и т.д.), Н.К. Гей пишет: «В этих сочетаниях заданный стилеобразующий заряд отдельного слова не снимается. Но получается не Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского / М.М. Бахтин. – 2-е изд. - М.: Худож. лит., 1972. – С.35.

осредненный и эстетически нейтральный словесный заряд, а особый пушкинский синтез. Стиль возникает как бы поверх барьеров, разделяющих литературный и разговорный, поэтический и бытовой язык… Все это не столкновение контрастов, знакомых и классицизму, и романтическому стилю, а взаимодействие слов разных ипостасей в единой стилевой реальности»8.

Реализация «свободы письма», имитация диалога с читателем-современником, подвижность межжанровых границ как опыт смелого соединения «пестрых глав», аналитизм «метатекстуальности», сюжетное моделирование «минус-приема» становятся основополагающими в пушкинской поэтике. Поэтому Пушкин и явился для Битова тем прецедентом поэтической свободы, каковым являлся для Пушкина «Арзамас».

Диссертант находит в книгах А. Битова («Статьи из романа», «Вычитание зайца.

1825», «Пушкинский дом», «Воспоминание о Пушкине» и т.д.) такие принципы авангарда (разрушение привычного представления о поэтическом, выраженное в частом игнорировании стихотворной метрики, строфики, соединении разностилевых компонентов, включении в текст комментариев и элементов других жанров, создании виртуальной реальности), которые можно обнаружить в таких произведениях А.С.

Пушкина, как «Руслан и Людмила», «Евгений Онегин», «Медный всадник», «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан», «Воображаемый разговор с Александром I», «Послание Дельвигу», «Разговор книгопродавца с поэтом» и др.

Такой сложный процесс синтеза жанров, стремления к цикличности есть свидетельство интеграции в современном культурном пространстве вообще и в поэтике постмодернизма в частности. Это подтверждает положение о том, что современный культурный процесс носит интегративный, интердискурсивный характер.

Однако, несмотря на обилие синкретичных в жанровом отношении произведений представителя современного литературного процесса Андрея Битова, их открытую и «противоречивую целостность», сегодня можно лишь предугадывать дальнейшее развитие художественных форм и задаваться вопросом: стоим ли мы на пороге принципиальных изменений в русской литературе или присутствуем при очередном эксперименте по переосмыслению традиции.

В параграфе 2.3. «А.С. Пушкин - А.Г. Битов: к проблеме лиро-эпической традиции» автор замечает, что проза последних лет А. Битова неизменно «заражается» поэзией, вдыхает ее, незаметно для самой себя она метризуется, приобретает строфическую организацию, графическое оформление, сближающее ее с поэзией.

Экспансию стихового начала, отличающую многие произведения А. Битова, автор объясняет первичностью для Битова стихотворного опыта.

А. Битов относится к числу писателей, активно владеющих и прозой, и стихом.

Разумеется, способность «включать» стихотворное мышление не может не сказываться и на ритмической природе прозы «двуязычных» авторов, к числу которых Битов, как и Пушкин, относится безусловно.

О наличии случайных метров в творчестве Пушкина писалось неоднократно9.

Общеизвестно также, что художественное единство стихов и прозы, их своеобразный Гей Н.К. Художественный синтез в стиле Пушкина // Теория литературных стилей. Типология стилевого развития нового времени. Классический стиль. Соотношение гармонии и дисгармонии в стиле. – М., 1976. – С.

118-119.

См.: Гаспаров М.Л. Современный русский стих. – М., 1974; Красноперова М. Модели лингвистической поэтики. – Л., 1979; Холшевников В. Случайные четырехстопные ямбы в русской поэзии // Холшевников В.

Стиховедение и поэтика. – Л., 1991.

диалог - совсем не редкость у Пушкина (в таких его произведениях, как «Борис Годунов», «Кавказский пленник», «Разговор книгопродавца с поэтом», «Череп», замысел «Сказки о царе Салтане» и др.). Причем определенный метр наблюдается не только в художественных текстах Пушкина, но и в его эпистолярии. При анализе писем поэта исследователями10 констатируется достаточно высокая, в том числе и по сравнению с художественной прозой, частотность аналогов силлабо-тонических строк (длиной более трех стоп) и делается предположение, что все это связано с бессознательным в большинстве случаев и сознательным в ряде случаев воздействием стихотворного мышления на строй пушкинский прозы.

На примере ряда пушкинских произведений («Руслан и Людмила», «Кавказский пленник», «Евгений Онегин» «Медный всадник»), ярко представляющих лироэпическое пространство, утверждается, что воплощение такого прозиметрического единства произведений Пушкина было действительно новаторской стратегией в истории отечественной литературы.

В диссертации констатируется, что метризованная проза также отличает некоторые произведения А. Битова. Наиболее очевидный стиховой прием в прозе Битова - внесение в структуру прозы силлабо-тонического метра, т. е. регулярной повторяемости ударных и безударных слогов, создающей в прозаическом целом аналоги стихотворных стоп; эти стопы, в свою очередь, образуют внутри горизонтально разворачивающейся прозаической строки или достататочно длинные сложные цепи метра, или вычленяемые с помощью системы клаузул и переносов аналоги стихотворных строк.

Так, в повести «Глухая улица» читатель находит следующие строки: «Изъеденный жуком мужик, он бесконечно не изжит, и вот корова еще дышит, хотя ее никто не слышит, приникни ухом к злобе дня, оглохнешь, жизнь свою кляня, благодаря всему на свете поймешь однажды связи эти, тебя, Господь, благодарю за равенство календарю… календарю, календарю… календарю тебя, Господь…». Дальше рассказчик говорит о своей бабушке: «…не заметил, что умерла, не помню когда… Рассказывала, как сейчас помню, как не помню когда». Игра слов, каламбуры, парафразы, стилизация пронизывают практически все ранние повести А. Битова.

Активное взаимодействие стихового и прозаического начала сказывается на всех уровнях текста. Наиболее очевидное свидетельство вторжения стихового начала в битовскую прозу - ее метризация, которую нередко сопровождает особая звуковая организация текста (по стиховому принципу), стремление к сокращению объема и автономизации строф-абзацев. В визуальном воплощении текстов А. Битова («Пушкинский дом», «Вычитание зайца. 1825», многочисленных эссе, собранных в книге «Воспоминание о Пушкине») активизируются дополнительные графические средства (шрифты, отступы, знаки препинания, играющие чисто художественную роль и т.д.); получают широкое распространение разные жанры малой прозы. Наконец, экспансия стихового начала проявляется в обильном цитировании пушкинских стихов, в использовании их в озаглавливании фрагментов прозаического целого по стихотворному принципу. Таким образом, метризация выступает в творчестве А.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»