WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Ослабляются традиция, внутригрупповая коммуникация, контроль, осуществляемый первичными группами. Трансформированной оказалась и статусная роль масс-медиа: СМИ превращены в средство, обладающее способностью воздействия посредством целенаправленного распространения информации, причем ни это распространение сведений и информации, ни их блокирование не воспринимаются как совершаемое по принуждению. Специфика влияния информационной власти отражена в его устойчивости, силе, ассиметричности воздействия. Информационная власть направлена на управление коммуникациями, их содержанием, их направленностью, средством управления коммуникациями выступает информация - ресурс четвертой власти. Специфика массового манипулирования стала предметом анализа влияния манипулятивных средств и механизмов этого влияния, осуществляемого информационной властью в структурах повседневности, анализа, осуществляемого западными исследователями власти, работающими в парадигме альтернативного подхода, иначе именуемого эпизодическим. Э. Кэплэн, Г. Лассуэл, Т. Болл, Н. Полеби, Р.

Даль, Х. Саймон, анализируя манипулятивные возможности, проявляемые информационной властью в практике повседневности, исходят из интерпретации власти как формы поведения и трактуют власть в понятиях каузальности: иметь власть означает ее реализовать, и лишь в ситуации, когда потенциал власти успешно реализован, можно говорить о том, что реализован принцип, на котором базируется альтернативный подход к феномену информационной власти: иметь власть значит ее осуществлять. В традиции альтернативного подхода информационная власть исследуется как «власть скрытая». П. Бахрах, М. Баратц, Х. Арендт вообще выводят манипулятивные действия за пределы властных отношений, концептуализируя феномен власти в терминах конфликта и оппозиции.

Автор задается вопросом: возможна ли демократическая система медиа-власти Утвердительно отвечая на этот вопрос, автор полагает, что основанием подобной системы является плюрализм информационных институтов и СМИ, и, кроме того, демократический контроль за сферой медийных практик. Обращаясь к вопросу о роли «Я - технологий» в трансформации сознания, автор отмечает важную деталь, выделенную Ю. Хабермасом в «Теории коммуникативного действия»: автор считает, что коммуникативное поведение реализует себя в актах интеракционизма;

они базируются на проясненности смыслов; дискурсивный акт требует фикисрованной рефлексивной процедуры эспликации семантических и аксиологических структур дискурса и именно это - в основе понимания. Автор подошел к дискурсивным практикам как к способу коммуникации; дискурсивные практики делают возможным субъект - субъектное соприкосновение, актуализируя пласты символов. Дискурсивная коммуникация позволяет дистанцироваться от ситуации субъект - объектной рациональности и «технического интереса» на основе эксплицитного утверждения ее рациональных принципов; в перспективе возможна ситуация, в которой коммуникация разовьется в свободный от принуждения диалог всех со всеми, что явится образцом взаимного формирования само-тождественности, идеи истинного согласия, писал в «Теории коммуникативного действия» Ю. Хабермас. Оформление категории «коммуникация» в качестве одной из базовых для социальной теории привело к возникновению термина «коммуникативная онтология социальной реальности», которая может быть интерпретирована в качестве коммуникативной сферы самоорганизующихся социальных форм и сфер. Коммуникативная изменчивость трансформировала характер властных практик и властных отношений, объектом власти становятся коммуникации. В дискурсе коммуникативной рациональности власть может быть интерпретирована как самоорганизация коммуникативных отношений: утратив центрированность, власть стала дисперсной и коммуникативной, коммуникативная онтология социальности предполагает понимание власти как ориентированной на реализацию интересов, отраженных в коммуникациях. Власть оказалась обращенной к миру повседневности, что проявило себя в манипуляции.

Осуществляющийся сегодня «взрыв коммуникаций» трансформировал представление о статусной роли масс-медиа, вызвав огромный рост альтернативных технологий работы с сознанием, отличающихся от традиционного информационного влияния интенсивностью и способностью осуществлять жесткий и масштабный контроль за поведением воспринимающего субъекта.

Существенную роль в этом процессе играют политические коммуникации.

Манипулятивный потенциал технологий, используемых медиа-системой, позволяет трансформировать традиционные механизмы самоидентификации; эти механизмы сосуществуют с механизмами искусственно формируемыми. При этом под традиционными механизмами самоидентификации автор понимает механизмы культурно-исторические, государственные, этно-национальные, конфессиональные. Осуществляемые сегодня глобализационные процессы уплотняют коммуникационное пространство культуры, то пространство, в котором медиа-власти принадлежит особая роль.

Автор отмечает, что аналитиками используется концепт «сетевое государство»: подобно введенному М. Кастельсу понятию «сетевое общество», сетевое государство «схвачено» коммуникативными каналами; в нем возникают и интенсивно работают разнообразные технологии манипулирования сознанием, причем эти технологии играют роль не только средства манипулирования сознанием, но и средством трансформирования общества на постмодернистских основаниях. Об этом пишет Н.В. Громыко, полагающая, что наступающая эпоха постмодерна, - а ее составляющей является интернет, - по сути своей новая формация: она захватывает все новые области практики, в том числе практики властные, и ценностным образом их трансформирует. Благодаря интернету происходит особо эффективное отчуждение современного человека от целевого проектного действия. И, как отмечает Н.В. Громыко, отказ информационного общества в целом от всех важнейших принципов, обеспечивающих саму его возможность, - от целеполагания, самоопределения, замысливания.

Формируемый посредством интернет-сети антропологический тип – космополит, интеллектуал, воспринимающий культурные традиции и нормы как нечто безусловно условное; превыше всего он ценит потребление, включая в сферу потребляемого информацию. Для этого человека исчезла эмоциональная связь с миром, утрачена идентичность с группой и коллективом; исчезла система ценностей-ориентиров, а экзистенциальные потребности деформированы. В качестве стратегии противостояния формированию подобного антропологического типа в литературе предполагаются модели рефлексивных СМИ, МЕТА-СМИ, в задачу которых входил бы анализ способа подачи информации, что формирует противостояние той ситуации, в которой реальность подменяется виртуальной реальностью, существующей в различных формах (телереальность, гиперреальность, реальность сети). Власть масс-медиа, именуемая четвертой, обрела статус «внесистемной», «общезнаменательной», «негосударственной» (Н.С.

Автономова),- ни одна сфера социальной жизни не может сегодня быть представлена как свободная от манипулирования. Новые условия коммуникации, шоу как составляющая повседневность жизни в условиях новой информационной среды, масштабные тиражи и массовое потребление культурных объектов массовой культуры превращают повседневность в высшую культурную ценность, связанную с достижением успеха любыми средствами.

Автор обращается к интересной идее В. Россмана о том, что идеологема центра всегда была определяющей метафорой культуры; идеологема центральности отброшена в эпоху постмодерна, постмодернистское пространство предстает как ацентричное и неиерархизированное. Эта идея позволяет М. Фуко дать свою интерпретацию власти как ацентричной и неиерарзизированной, - структуры власти децентрированы, рассеяны, распылены, лишены Суверена;

власть - вездесуща, она - везде. Лишь на поверхности, считает М. Фуко, власть обретает форму государственных институтов и социальных гегемоний; подлинная природа власти - в модусе самосокрытия, она обращена к бессознательному, и свои интенции обнаруживает на микроуровне социального в ритуале исповеди, через классификацию удовольствия, в локализации секса. В эпоху небывалой интенсивности коммуникативных процессов изменены принципы организации социального пространства. Функциональная дифференциация и центробежный характер социальных процессов исключили идею общественного единства, сегодняшнее общество, по мнению Н. Лумана, общество без вершины и без центра.

Однако с этим согласны не все; В. Россман не принимает эти постмодернистские максимы, когда утверждает, что у современного человека есть мощная психологическая потребность в центре, в нем живет «инстинкт центра», «инстинкт сакрального». Центром современной культуры в универсальном смысле предметной проекции выступает экран, пронизывающий жизнь современного человека, направляющий, информирующий, развлекающий и формирующий саму культуру. Культура современной цивилизации это культура околоэкранная. Экран является символом коммуникации современного общества.

СМИ как инструмент массификации и средство разрушения национального самосознания приобретают наиболее широкое распространение в эпоху глобализации. Исследователи глобализации подчеркивают, что глобализация исторически играет критическую роль в процессе ускоренного продвижения цивилизации через психологический и культурный обмен.

Ускоренное технологическое развитие цивилизаций способствует переориентации исследовательского интереса от традиционных механизмов формирования национального самосознания к посттрадиционным, которые можно определить как искусственные технологии работы с сознанием, заменяющие традиционные механизмы формирования сознания (культурно-исторические, этнонациональные, социальные и т.д.). В современном обществе СМИ, как часть культуры, утрачивают свое духовное измерение, что проявляется в подмене реальности гиперреальностью, телереальностью, виртуальной реальностью, которые переводят субъекта в пассивное состояние потребителя массовой культуры. Психопрограммирующее воздействие СМИ на сознание человека приводит к трансформации общественного сознания в сознание, манипулируемое СМИ, которые представляют четвертую власть в обществе. Традиционные политические структуры (государство, власть) утрачивают свою актуальность, поскольку феномен коммуникации трактуется политически, и начинает выполнять функции, изначально присущие государству. Манипулирование сознанием пронизывает все социальные структуры, оно становится дисперсным; так же как власть, по определению постмодернистских философов (Ж.Делез, Ф. Гваттари), распространена везде, так и манипулятивные механизмы управления сознанием - везде, они пронизывают все общество. Такой процесс приводит к углублению расслоения общества, увеличивает зависимость людей от новых технологий, т.к.

опосредованное потребление информации приводит людей и общество в целом к отставанию от трендов мирового развития. Информационные технологии и СМИ как ресурс информационной власти занимают место традиционных структур формирования сознания, что приводит к разрушению автономности и суверенности «Я», к разрушению сферы рационального политического мышления индивида, к безграничным возможностям манипулирования массовым сознанием, превращению индивида в материал, используемый властными структурами. Распад идентичности становится основой антропологической стратегией СМИ.

В § 1.3 «Манипулятивные технологии СМИ как средство разрушения идентичности в горизонте новых антропологических стратегий» автор обосновывает тезис о том, что в современном социальном и культурном дискурсе власти масс-медиа принадлежит особая роль. Сегодня не существует единой универсальной исследовательской позиции, в границах которой были бы представлены репрезентативные параметры и характеристики функционирования власти масс-медиа. В западной аналитической традиции наиболее репрезентативными являются англо-американская и европейская школа, в горизонте исследований которых, при всем различии их концептуальных установок и позиций, предпринята попытка исследования медиа-власти в пространстве культуры с позиций философии культуры. Исследователи унифицируют дискурс по этой проблеме в пределах культурфилософской парадигмы, однако этот подход, на наш взгляд, исключает возможности различия интерпретаций самого потенциала масс-медиа. Хотя в широком диапазоне этих интерпретаций существует принятое многими аналитиками сегодня базисное основание, смысл которого заключен в позиции: особенность современной власти состоит в том, что в качестве механизма осуществления власти выступает информация. Информация как современная форма знания представляет собой особый вид техники, причем не чуждой экзистенциальной природе человека, как в индустриальном обществе, а, наоборот, выражающей интеллектуальную природу человека, т.к. информационная техника объединяет в себе материальный носитель (hardware) и интеллект (software). В связи с этим информация предстает как смыслообразующий фактор развития современной культуры, а информационная власть как новая форма власти, интегрированная в социокультурное пространство современного общества.

Поиск единых оснований универсальной теории медиа-власти сосуществует сегодня с достаточно разнообразными трактовками феномена медиа-власти.

Признание статуса масс-медиа как феномена культуры, как выражения коллективной формы сознания дополняется тезисом о том, что выражение коллективной формы сознания необходимо интерпретировать с позиции подлинных форм бытия человека. Однако СМИ - неизбежный спутник массовой культуры; ее «неподлинный характер» - основание «неподлинности» общественного сознания, анализ же проявлений манипулирования как доминирующего в пространстве медиа-власти метода невозможно осуществить вне учета фактора бессознательного. Эта позиция характерна для критического подхода, представленного концепциями А. Ловенталя, В. Беньямина, М.

Хоркхаймера. Наряду с вышеизложенным, выделяется подход, в границах которого масс-медиа интерпретируются как сформировавшаяся возможность современного существования языка, язык же - среда герменевтического опыта, а само понимание - продуктивное отношение, делающее возможной плюральность интерпретации. Масс-медиа - способ существования языка, вид текста, природа которого символична (Г. Гадамер).

Среди многообразия трактовок власти интерпретация современной информационной власти, по мнению автора, является наиболее острой и актуальной и в то же время наименее разработанной проблемой, которая исследуется сквозь призму манипуляций, формирования хаотизированного сознания, коммуникативной ассиметрии.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»