WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

формированию нового антропологического типа, фиксирующего превращение человека в «человеческий материал», формируемый и монтируемый масс-медиа в условиях информационной власти. Различные тактические варианты информационной манипуляции открывают безграничные возможности манипуляции массовым сознанием.

3. Информационная война как целостная стратегия имеет всепроникающий характер в коммуникативном пространстве современной культуры, она ориентирована на всевозможные факторы уязвимости, возникающие в зависимости от информации, а также на использование информации в различных конфликтах. В условиях глобализации постоянно возрастает роль информационных войн как фактора мировой политики.

4. PR-революции представляют собой современную форму распространения политического влияния, распространения демократии, ориентированной на создание «толпы» и управление «толпой» как основного элемента общественных связей. Формируемый масс-медиа виртуальный мир идей и ценностей создает новые технологии манипулирования массовым сознанием.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Как полагает автор, данное диссертационное исследование вносит определенный вклад в теорию информационного общества, социальную философию, философию и теорию культуры, аргументируя тезисы о манипулятивном характере технологий СМИ в коммуникативном пространстве современной культуры, всепроникающем характере информационной войны как стратегии формирования пространства современной культуры, PR-революции как формы распространения политического влияния в условиях глобализирующегося мира.

Выводы диссертационного исследования могут быть использованы на практике в процессе организации работы СМИ. Результаты исследования могут быть использованы в процессе подготовки спецкурсов по ряду специальностей, ориентированных на подготовку специалистов в сфере социального управления и медиа-практик.

Апробация диссертационной работы. Основные идеи диссертационного исследования обсуждались на научно-методическом семинаре кафедры философии Томского политехнического университета.

Идеи диссертации обсуждались также на ряде региональных и Всероссийских научно-практических конференций 2004, 2005 и 2007 и 2008 годов.

В числе этих конференций такие, как Региональная научно-практическая конференция (Томск, ТПУ, 2004 г.), Всероссийская научно-практическая конференция (Юрга, ЮТИ, 2004 г.), Региональная научно-практическая конференция (Томск, ТПУ, 2005 г.) а также Всероссийская научно-практическая конференция (Томск, ТПУ, 2008 г.). Общее количество публикаций - 12, из них 4 - в реферируемых изданиях ВАК.

Структура диссертационной работы определяется исследовательской логикой, отражает реализацию цели и последовательное решение поставленных задач. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы. Диссертация изложена на страницах, содержит список литературы из 245 наименований.

Основное содержание работы

Глава первая диссертационного исследования озаглавлена «Коммуникативная природа «Я - формирующих технологий» В § 1.1. «Коммуникация как явление культуры и социальности» автор исходит из того, что на рубеже ХХ - ХХI веков в основе философского интереса к явлениям коммуникации лежит изменение статуса коммуникации и коммуникативных технологий в социуме и культуре. Для обозначения этого изменения исследователями применен новый термин - «взрыв коммуникаций»;

обозначен тем самым новый акцент - акцент на управление и организацию коммуникативных процессов. В основе интерпретации коммуникации лежит представление о ней как о действии, осуществляемом в целях смыслового восприятия социального взаимодействия; это своего рода смысловой акцент социального взаимодействия. Субъекты коммуникативного акта действуют в рамках норм семиотической системы, интерпретируя получаемую информацию, мотивы и цели, формирующие направленность коммуникативного процесса, смысл и характер коммуникативного акта. Первые упоминания термина «коммуникация» в контексте исследований бихевиоризма и символического интеракционизма относятся к началу ХХ века: Дж. Уотсон в основу коммуникации ставил речевые сигналы, манипулирование которыми позволяет влиять на человека. Позднее, как отмечено в работе, возникают такие подходы к исследованию коммуникации, как рационалистический и иррационалистический. Если в границах первого, основанного на идеях теории сетевого общества, за СМИ закреплена доминантная роль (это определяющий фактор социального развития), то в парадигме иррационалистической трактовки (она оформилась в границах понимающей социологии) акцент делается на идее взаимопонимания, речь идет о действиях, целью которых выступает коммуникация. В той или иной форме эта идея встречается у Г. Зиммеля, А. Фиркандта, П. Сорокина, Т. Парсонса, У. Томаса, М.

Вебера, однако в наиболее полно разработанной форме идея взаимопонимания изложена П.Уинчем и А. Шюцем. Именно А. Шюцу принадлежит идея, согласно которой действие выступает целью осуществления коммуникаций.

Автор подчеркивает своеобразную интерпретацию содержания коммуникации в концепциях экзистенциализма и персонализма: в процессе коммуникации «Я» становится собой, обнаруживая себя в другом, полагал К.

Ясперс, коммуникация - «глубинное несчастье самобытия», метафизическое свойство личности, способность личности открывать в себе другого. В коммуникации проявляет себя одиночество, подлинное же общение (способом его выступает лишь единение в восстании против мира абсурда) невозможно, утверждал А. Камю. У Ж.-П. Сартра коммуникационное взаимодействие оборачивается «перво-несчастьем» самобытия. В интерпретации сути коммуникации автор придерживается позиции Ф.И. Шеркова, дающего следующее толкование феномена коммуникации: она понимается как средство связи любых объектов материального и духовного мира, т.е. как определенная структура; это общение, в ходе которого люди обмениваются информацией; под коммуникацией подразумевают передачу и массовый обмен информацией с целью воздействия на общество и его составные компоненты. Автор отмечает, что теоретическим основанием того интереса к проблемам коммуникаций, интерсубъективности, диалога, который обнаружил себя, превратив проблему коммуникаций в приоритетную, явился проявленный философами и лингвистами, логиками и семиотиками интерес к анализу языка и языковых структур. Обращаясь к истории вопроса, автор подчеркивает, что Л. Витгенштейн рассматривал коммуникации как комплекс языковых игр, осуществляемых по определенным семантикопрагматическим правилам.

Сегодня существует несколько методологических подходов к исследованию понятия «социальная коммуникация». Наиболее сформировавшимся среди них являются следующие: во-первых, подход, нашедший обоснование в границах структурного функционализма - системные связи и функции являются определяющим фактором для онтологии социальных коммуникаций; во- вторых, подход, представленный в работах Ю. Хабермаса. Ю. Хабермас обращается к возможностям рациональной реконструкции, критической рефлексии, к потенциалу герменевтического метода, - посредством этих методов коммуникации исследуются как объект. Этот подход к анализу области интеракций (коммуникаций) в исследовательской литературе трактуется как неклассический (см. Б.В. Марков, Ф. И. Шарков). Наконец, в-третьих, возникает постнеклассический подход, сформировавшийся как ответ на работы Ю.

Хабермаса и представленный в трудах Н. Лумана. Коммуникации формируют возможность для самоописания общества и его самовоспроизводства (принципы самореферентности и аутолойезиса Н. Лумана). Коммуникации в концепции Н.

Лумана – активная самоорганизующаяся среда. В пространстве концептуальных построений Ю. Хабермаса и Н. Лумана коммуникации отведена роль интегрирующего основания в теории общества. Ю. Хабермас обращается к проблеме интегрирующей роли коммуникаций в пространстве социума в написанной совместно с Н. Луманом работе «Теория общества или социальная технология» (1971г.), - работе, в которой утверждается ориентация анализа общества на «коммуникативный разум». Эта идея фундирует материал более поздних исследований Ю. Хабермаса: «Теории коммуникативного действия» (1981), «Моральное сознание и коммуникативное действие» (1983), «Ранние исследования и дополнения к теории коммуникативного действия» (1984), «Мораль и коммуникация» (1986). Коммуникация представлена в работах Ю.

Хабермаса как базовая составляющая социального процесса, процессы коммуникативной рационализации анализируются как структурирующие общество, на основе повседневной практики частных жизненных миров, где смыслопонимание представлено в качестве коммуникативного опыта, участия в процессе понимания. Однако в силу того, что коммуникативный опыт определяет значение в связи с притязаниями и оценками, а социальный аналитик не может исключить из оценки ценностный фактор, возникает проблема контролируемости этих установок. Эту проблему пытался решить Н. Луман в исследовательской программе, посвященной саморазвивающимся системам: самореференция определяет и фиксирует тождественность системы посредством процедуры определения отношений, формирующихся между элементами данной системы («Социальные системы: очерк общей теории», 1984г.).

Вводя понятие коммуникации, Н. Луман использует его как тождественное понятию «социальность». Посредством коммуникации самореферентная система выделяется из среды; коммуникация дает возможность системе различать себя и то, что не есть коммуникация. Коммуникация о коммуникации, создает самоописание общества, воспроизводит его. Значение языка проявляется в его способности обеспечить структурное соединение сознания и коммуникации, интерпретируемой как смысловой самореферентный процесс. Так же как пространство культуры является пространством порождения смыслов, так же и коммуникативная сфера, диалогичная по своей природе и сути, являет собой своего рода основание для формирования единого глобального коммуникационного пространства: «Если раньше в основе культуры лежал смысл, а его расшифровка выступала как средство адаптации, то сегодня система коммуникации вынуждает вести диалог между культурами по своим законам. Культуры как бы погружаются в другую внешнюю среду, которая пронизывает межкультурный диалог, создавая предпосылку для интегрального диалога и его замыкания в единое глобальное коммуникационное пространство» (Н. Луман). В конце § 1.1. автор говорит о возросшем значении потенциала коммуникативных процессов в эпоху глобализации, когда обозначил свою очевидность процесс становления единого человечества, концепции глобальной солидарности, как обозначила свою очевидность и идея взаимозависимости. В широком смысле глобализация интерпретируется как ключевой феномен современного мира, проявлением которого выступает трансформация практически всех общественных сфер:

усиливается многоаспектная мировая взаимозависимость, проявляют себя интенсификация и углубление взаимной связи в сфере экономики, культуры, международных отношений, управления транснациональными корпорациями и т.д., во всех сферах функционирования общества. Доминирующим фактором является культура.

Глобализация сделала очевидной значимость коммуникационных процессов, вероятно, в силу того, что сами процессы коммуникации с особой интенсивностью проявили свой потенциал в эпоху глобализации. Трансформировала глобализация и потенциал четвертой власти, media-технологий.

В § 1.2 «Роль медиа-власти в коммуникативном пространстве сетевого общества: к формированию новых антропологических стратегий» автор обосновывает тезис о том, что глобализация совершающихся коммуникативных процессов, происходящих в современном обществе, во многом предопределена становлением сетевого общества. Этот термин впервые ввел в обиход М. Кастельс, обратившийся к понятию «сеть» для обозначения формы социальной организации, характерной для постиндустриального общества. Это понятие использовали П.

Бурдье и Ж. Делез. М. Кастельс полагал, что сетевое общество – наглядный пример трансформации социальности в современном обществе, проявлением которой выступает новая модель социальности, именуемая «персонализируемым сообществом», «сетевым индивидуализмом». В § 1.2 обосновывается тезис о том, что роль масс-медиа в пространстве сетевого общества подверглась трансформации; новые средства социальной коммуникации трансформируют институты и практики современного общества, формируют новые формы организации человеческой активности, - в культуре это глобальная сеть Интернет и глобальные масс-медиа. Как считает А.В. Назарчук, доминирование крупных массмедиа, глобальных инфомагистралей делает вход через их фильтры частной, локальной информации почти невозможным. Сеть не отрицает опасности «цифрового разделения», напротив, формирование сетей дает в руки рычаг «включения и исключения», который, по замечанию М. Кастельса, является сильнейшим механизмом власти в сетевую эпоху. Власть масс-медиа автор интерпретирует как власть в структурах повседневности, осуществляемую посредством манипуляции. Выделяя такие формы власти, как экономическая, социальная, административно-принудительная и информационная, автор анализирует специфику современной ситуации: превращение знания и информации в ресурс стратегического масштаба приводит к «смещению власти» (термин О. Тоффлера), что означает процесс превращения знаний в определяющий фактор функционирования власти, заменивший силу и богатство. Как утверждает О. Тоффлер, в стадии «смещения власти» постепенно распадаются все существовавшие в мире властные структуры и зарождаются принципиально новые, что означает не перемещение власти, а ее трансформацию, в этих условиях знание и информация превращаются в ресурс стратегического характера.

В информационной власти изменяется субъект и носитель этой власти:

СМИ, институты социализации, рекламные и информационные агентства. С помощью информации четвертая власть управляет содержанием и направленностью коммуникационного процесса. Информационная власть превращена сегодня в мощнейший фактор политической сферы. В ситуации индустриализации социума родовые, семейные, религиозные традиционные коммуникации подверглись неизбежной трансформации и разрушению.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»