WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Во втором подпараграфе «Концептуальное обоснование самодержавной модели власти в вероучениях православных идеологов» рассматривается, каким образом интерпретировались христианские постулаты в учениях «идеологов власти» Средневековой Руси. На основе анализа учений Илариона, Филофея, Даниила Заточника, Максима Грека, Иосифа Волоцкого, Ивана Грозного и др. делается вывод, что в средневековый период основополагающей в теории власти является идея ее божественной сущности. В результате в Средневековой Руси разрабатывается стройная концепция власти, основанная на следующих принципах:

1. Трансцендентность и метафизичность власти. Власть отделена от общества, дается «сверху», имеет божественный источник.

2. Сакральность власти. Власть – источник всего сущего и основа мира (общества).

Она выступает: держательницей мира, источником и подателем благ и их распределителем; источником истины, высшим непререкаемым авторитетом; основой и источником нравственности; источником права, находящимся над законом, поэтому сама власть неподсудна в земной жизни.

3. Единодержавность власти.

4. Неограниченность и всесильность власти. Власть выступает главной основой стабильности в мире и государстве.

5. Патернализм. Власть является главной движущей силой развития мира (общества).

6. Наследственность (преемственность) власти.

Такая модель власти неизбежно порождает определенную модель подданных и взаимоотношений с ними. В результате по отношению к власти народ выступает:

1. Объектом управления, принимающим воздействия со стороны власти безмолвно, страдальчески. Народ – мученик, покорный и всепрощающий.

2. Объектом агрессии и унижения со стороны власти.

3. Объектом собственности, манипуляций со стороны власти.

4. «Должником» власти.

В связи с этим отношения между властью и народом строятся на основе разграничения прав и обязанностей (власть имеет права, а народ – обязанности) и карательных, репрессивных мер государства по отношению к народу.

В третьем параграфе «Закрепление образа самодержавной власти в национальном сознании под влиянием отношений с Золотой Ордой» рассматривается вопрос о влиянии на модель российской власти такого социальнополитического фактора, как отношения с Золотой Ордой. По мнению автора, татаромонгольское иго повлияло на формирование образа княжеской власти, способствовало закреплению идеи власти в российском сознании, а также привнесло на русскую почву методы осуществления внутренней политики.

В результате автор делает вывод о том, что под воздействием ментальных, религиозно-идеологических и социально-политических предпосылок к XV веку сложилась, а в период царствования Ивана IV окончательно сформировалась, монархическая модель власти в России, которая примет характер архетипической.

Религиозный характер власти привел к тому, что государственность в России испокон веков строилась не на писаных конституциях и законах, а на православной вере и моральных нормах. Если в Европе получение власти – юридический акт, в России – власть самородна, не дарована никакими высшими институтами или физическими лицами. Как итог – в России установилась религиозно-нравственная связь власти и народа. Формирование самодержавной модели власти в России стало возможно именно благодаря тому, что русский народ глубоко проникся идеей богоданности царской власти, принял ее на нравственном уровне.

Трансцендентная власть всегда находит свое воплощение в политических конструктах, во главе которых обязательно стоит персонифицированное лицо (царь, вождь, президент). Тем самым трансцендентная власть являет себя миру и народу, персонифицируясь в личности правителя, что является основой его сакрализации (по аналогии с тем, как трансцендентный Бог являет себя миру через физическое тело Христа, так и в данном случае он воплощается в богопомазанной личности правителя).

Именно поэтому правитель всегда виделся носителем силы вселенского масштаба, наделялся чертами «демиурга», способного «творить» земной мир, защищать государство от бед и устраивать социальный порядок. В республике «как правило, нет своего лица (человеческого, персонифицированного), нет человеческой связи с нацией, ее нельзя любить как личность — так, как можно любить Царя»1. Таким образом, в России власть оказывается не характеристикой субъекта (государства или личности) как в европейской традиции, а самой личностью (а с Петровской эпохи – и государством). То есть в российской традиции власть отождествляется с носителем и становится самостоятельной субстанцией.

В результате для русского архетипа характерной станет фетишизация власти, порождавшая этатизм, причем не в западном, а в восточно-деспотическом смысле. То есть, складывается представление о доминирующей роли власти, пропагандирующее максимальное подчинение интересов личностей и групп интересам государства. На протяжении всего культурно-исторического развития в России именно государственная власть будет определять основные тенденции и направления не только в политической жизни, но и в экономике, социальной сфере и даже культуре.

Во второй главе «Модель самодержавной власти в различные культурноисторические эпохи» отстаивается идея о том, что все реформы государственной системы в России не затронули фундаментальных основ в представлении о власти. Глава состоит из трех параграфов, каждый из которых посвящен рассмотрению трансформации модели российской власти на определенном культурно-историческом этапе. В Смолин М. Историческая самобытность русского самодержавия // Интернет-портал «Русская цивилизация». URL: http://www.rustrana.ru/article.phpnid=6230 (дата обращения: 17.01.2008).

параграфе «Преобразования Петра I и трансформация идеи власти в идею государственности» анализируется реформа, произошедшая в период правления императора Петра I и принесшая важные для укрепления самодержавной власти в России изменения, связанные со смещением доминанты с образа правителя на государство, с последующим их отождествлением и формированием доминанты «правительгосударство». Преобразования Петра I ведут к десакрализации власти, которая не разрушает сакральность власти как таковую, а формирует «светскую сакральность».

Во втором параграфе «Модификация самодержавного характера власти в коммунистический период» рассматривается преломление самодержавной власти царя в «новой» модели власти партийного руководства и культе личности Сталина, при сохранении архетипических черт российской модели самодержавной власти, таких, как:

трансцендентность, единодержавность, наследственность, всесильность власти; она – источник и податель всех благ, источник истины, наделена исчерпывающим авторитетом, вне ответственности и над законом. Власть, как и прежде, опирается на разветвленную сеть чиновничьего аппарата и использует репрессивные меры управления. Народ по отношению к такой власти выступает объектом. Кроме этого, показано, что за основу власти взята коммунистическая идеология, которую можно трактовать как «новую» религию, позволяющую закреплять необходимый образ власти в сознании граждан. Православие и коммунизм объединяют следующие общие черты:

тотальность, догматизм, аскетизм, эсхатологизм и устремленность к трансцендентному, мифологизация личности правителя и превращение его в «культурного героя», прародителя нации, идея равенства, общинность, идея избранности Российского государства.

В третьем параграфе «Проявление самодержавной модели власти в современной политической системе России» автор усматривает черты российской самодержавной модели правления во власти президента. В современной политической системе, по мнению современных исследователей, например Ю.С. Пивоварова и А.И. Фурсова, просматриваются черты «русской власти» («система русской власти», «русская система» и т.д.) – самодержавия, которое проявляется в стремлении к максимальной централизации, сосредоточении власти и контроле над ресурсами, нетерпимости к существованию какой-либо оппозиции, привычке делать ставку на принуждение и насилие. Этот феномен, по-прежнему можно определить как метафизический, то есть власть в России предстает как некая идеальная, надчеловеческая, всеподчиняющая сущность. У современной власти с властью предыдущих периодов, по мнению автора, в соответствии с рассматриваемой концепцией, можно найти много общего: авторитаризм, преемственность, опора на бюрократический аппарат, патернализм, базирование на «новой демократической религии» и идее «великой России», разрыв между обществом и государством, отсутствие гражданского общества.

В результате автор делает вывод о единстве феномена власти на протяжении всего культурно-исторического развития Российского государства. Ее устойчивость и воспроизводство объясняется не только тем, что она закреплена на уровне архетипов, но и тем, что обладает прочными механизмами самосохранения и восстановления. Это проявляется в том, что власть вытесняет из социально-политического пространства все, что ей так или иначе противоречит или подрывает ее основы. Например, расправа с участниками стрелецкого бунта при Петре I, жесткое подавление Пугачевского восстания при Екатерине II и восстания декабристов правительством Николая I, контрреформы Александра III и многое другое. Особенно ярко это проявляется в сфере культуры, когда представителей творческой интеллигенции за неугодные власти произведения будут отправлять в ссылку (А. Радищев, А. Пушкин, М. Лермонтов), а в советский период – высылать из страны, ссылать в лагеря (Н. Гумилев, А. Солженицын, А. Синявский, А. Галич и многие другие).

Периоды «ослабления» власти, проявления демократических тенденций неизбежно ведут к мобилизации ее сил и восстановлению, нередко, в более ужесточенном варианте, что приводит к появлению на политической арене правителей-диктаторов, то есть проявлению самодержавной модели власти в своих крайних формах. При этом, чем более демократическими можно назвать тенденции, тем более жесткими в ответ будут меры власти. Особенностью российского сознания является то, что периоды «ужесточения» не только не воспринимаются критически со стороны народа, а, наоборот, закрепляются в сознании, как времена расцвета Российского государства.

Связано это, прежде всего с тем, что власть, в соответствии с архетипической моделью, воспринимается как источник вселенского порядка, в том числе и социальной стабильности. Демократические периоды воспринимаются как ослабление власти, потеря «головы» системы, утрата «хозяйствующей» руки, что, в свою очередь, ведет к социальной нестабильности. То есть, в демократические периоды исчезает персонификация власти в личности правителя, который, в соответствии с православной моделью, несет ответственность перед высшей силой за свое государство.

В третьей главе «Культурная политика в России как способ поддержания существующей модели власти» отстаивается идея о зависимом развитии сфер культуры от интересов государства. Автор показывает, что нравственное (внутреннее) принятие монархизма в России привело к доминированию политической структуры в социокультурной среде, в результате чего власть стремилась преломить культуру в своих интересах, превратить ее в один из институтов государства. Специфика взаимодействия власти и сфер культуры выразилась в особом подходе власти к рассмотрению роли культуры и ее сфер в жизни общества. Власть смотрит на культуру как на общественнопреобразующий или идеолого-пропагандистский механизм, способствующий общему реформированию общества, формированию «нового» мировоззрения граждан, а также созданию особого образа власти и государства в сознании народа. Глава состоит из четырех параграфов. Первый параграф «Искусство на службе идеологии» посвящен анализу государственной политики в сфере искусства в царский и советский периоды.

Автор показывает, что искусство служило, по мнению власти, решению следующих задач: прославлению России как великой державы, созданию образа правителя, формированию доминанты государственных интересов над личными. Для этих целей использовалось несколько методов управления в сфере искусства: государственный заказ, цензурный контроль, объединение творческой интеллигенции в союзы, использование репрессивных методов в проведении культурной политики.

Во втором параграфе «Российское образование как государственный институт» показана специфика управления царской и советской властью сферой образования. Целью образования, по мнению власти, является создание определенного образа человека, его идеологическое воспитание. В связи с этим образование было призвано воспитать человека общественного, человека-подданного, подчиняющегося «воле» властей. Для достижения этих целей власть использует традиционные для России методы: монополию на обучение, ограничение ребенка от влияния семьи, репрессивные меры (принуждение, силовые методы, законодательное закрепление).

В третьем параграфе «Влияние власти на повседневную культуру» рассматривается реформирование властью повседневной сферы. Автором анализируются действия власти в царский и советский периоды, которая, сохраняя свою патерналистскую функцию, стремилась перестроить быт, нравы, внутрисемейные отношения применительно к своим целям. Доминирующими из них являются две. Это – создание государственного человека и человека общественного. Первое наиболее явно прослеживается на примере отношения к труду. Петр I высшей ценностью поставил служение государству, а не личным целям. При нем служба определяла положение человека в обществе и отношение его к дворянскому сословию. Завершение этот процесс найдет в советскую эпоху в постулате «кто не работает, тот не ест».

С другой стороны, посредством служебной деятельности, а также различного рода публичных мероприятий Петр I стремился максимально вовлечь дворянина в общественную жизнь, уйти от закрытости дворянского образа жизни, что давало возможность контролировать его и воздействовать на него со стороны властей. В советское время воспитывался человек коллективный, который не только трудился во благо коллектива, общества и государства, максимально вовлекался в общественную жизнь, но и становился участником общественного (коллективного) быта.

Все преобразования проводятся «привычными» методами: принуждением, наказаниями, закреплением в соответствующих юридических нормах.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»