WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

3. Своеобразие восприятия баллад Ф. Шиллера в России обусловлено особенностями интерпретации шиллеровских текстов В.А. Жуковским, а также особенностями национального эстетического сознания русских поэтовпереводчиков.

4. Мотивы баллад Ф. Шиллера «Der Taucher» (Ныряльщик) и «Der Handschuh» (Перчатка) получили отражение в оригинальных произведениях классиков русской литературы, писателей «второго ряда», и даже совершенно периферийных писателей, что говорит об органичном вхождении этих текстов в русское эстетическое сознание.

5. Пародии на баллады Ф. Шиллера демонстрируют адаптивные аспекты рецепции и являются показателем эстетической и идеологической актуальности баллад Ф. Шиллера и в Германии, и в России.

Апробация работы: отдельные положения исследования представлены в виде докладов на IV Международной научно-практической конференции «Прикладная филология и инженерное образование» (Томск, 2006), на VI Международной научно-практической конференции «Международная коммуникация: теория и практика» (Томск, 2006), на V Международной научно-практической конференции «Прикладная филология и инженерное образование» (Томск, 2007), на VI Международной научнопрактической конференции, посвященной 110-летию основания Томского политехнического университета и 100-летию первого выпуска сибирских инженеров (Томск 2007). Основные положения и результаты исследования отражены в 4 публикациях.

Диссертационное сочинение состоит из основной части (введение, две главы, заключение, список использованной литературы), занимающей страниц, и Приложения, в котором помещены подстрочные переводы оригиналов баллад Шиллера и тексты немецких пародий на баллады «Ныряльщик» и «Перчатка», также сопровожденные подстрочниками.

Список цитируемой и используемой литературы включает наименований, общий объем работы 276 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается выбор темы исследования, изложены его основные теоретические и историко-литературные предпосылки, аргументированы актуальность и научная новизна диссертационного сочинения, обозначен объект изучения и методологические основы предпринятого исследования, изложена история вопроса, описана практическая значимость работы, сформулированы ее цели, задачи и положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Рецептивная история баллад Ф. Шиллера «Der Taucher» (Ныряльщик) и «Der Handschuh» (Перчатка) в России» посвящена комплексному анализу русских переводов баллад Ф. Шиллера и сюжетно-тематическим и образно-лексическим реминисценциям их поэтики в произведениях русских поэтов.

В первом параграфе «История переводов баллад Ф. Шиллера как проблема рецептивной эстетики» русские переводы баллад Ф. Шиллера XIX-XXI вв. проанализированы в их хронологической последовательности, в синхроническом и диахроническом аспектах, что позволило выявить тенденцию к дискретности восприятия этих текстов как проблемнотематически взаимосвязанных. Вслед за первыми переводами, выполненными в России в начале 1820-х гг. поэтами второго ряда (И.

Покровский, Н. Девитте, А.В. Тимофеев, П. Алексеев, Н.Н. Голованов), реинтерпретацию баллад Ф. Шиллера предпринимают и знаковые фигуры русской поэзии, не столько переводчики, сколько оригинальные национальные поэты, такие как В.А. Жуковский и М.Ю. Лермонтов. Однако и после появления их реинтерпретаций, ставших общепризнанными хрестоматийными переводами баллад Шиллера, лирическая тема «Кубка» и «Перчатки» не остается закрытой в России: непрерывная цепочка переводов (А. Глинка, А.В. Тимофеев, П. Алексеев, А. Струговщиков, Н.Н. Голованов, Э.Р., Л.В., В. Дворянинова, А. Набатова, А. Стерхов) тянется вплоть до г.

При этом выявляется характерная тенденция переводческих стратегий отбора: если на протяжении XIX в. обе баллады Шиллера в равной мере привлекали внимание русских переводчиков (и примерно в половине случаев обе), то с начала XX в. баллада «Ныряльщик» утрачивает свою актуальность (последний ее перевод выполнен в 1900 г.), тогда как «Перчатка» эту актуальность сохраняет вплоть до наших дней. Причина этого рецептивного феномена видится в том, что типологически объединяющий баллады Шиллера сюжет искушения развернут в «Ныряльщике» в своей социальносословной вариации, а в «Перчатке» – в нравственно-этической, и, следовательно, более универсально-общечеловеческой.

Во втором параграфе «Творческая история, поэтика и проблематика переводов баллад Ф. Шиллера «Der Taucher» (Ныряльщик) и «Der Handschuh» (Перчатка) В.А. Жуковским» реконструирована творческая история переводов баллад Ф.Шиллера В.А. Жуковского: к исследованию привлечена максимально полная совокупность биографических фактов, эстетических воззрений и этических постулатов русского поэта, мотивировавших обращение к этим текстам Шиллера и обусловивших поэтику его переводов. Сопоставление переводов Жуковского с оригиналами на уровне лексико-семантических особенностей русского и немецкого текстов приводит к выводу о концептуальной переакцентуации содержательного уровня баллад, в которых Жуковскому оказался созвучен один определенный спектр смыслов, акцентированный и развитый в его переводах в рамках собственной этико-эстетической и идеологической позиции.

На символических уровнях своей семантики баллада «Кубок» может быть прочитана не только в этическом плане – как нравственная проповедь, не только в романтическом ключе – как история несчастья неравной любви, не только в религиозно-философском смысле – как предостережение для всех тех, кто отважится не повиноваться божественным установлениям: в творческой истории ее перевода Жуковским она предстает и как актуальный политический текст, в котором средневековое предание становится мощной обобщенно-символической аллегорией типично русской социальной проблемы превышения меры земной власти и полномочий земного владыки в его готовности рискнуть жизнью подданного в безудержной субъективной страсти, природа которой не имеет принципиального значения, поскольку в таком проблемном развороте сюжета на первый смысловой план выходит именно ее абсолютная величина: самовластный произвол.

Переводы баллад Ф. Шиллера «Der Taucher» (Ныряльщик) и «Der Handschuh» (Перчатка) В.А. Жуковского по праву получили статус конгениальных переводов в русской поэзии. Личность В.А. Жуковского, его роль в литературном процессе и шедевральный характер его переводов оказали сильнейшее влияние на прочтение баллад Ф. Шиллера в России, причем следы этого влияния заметны не только в интерпретации баллад русскими литературоведами, но и в создании последующих переводов русских поэтов.

Этот аспект проблемы находит свое отражение в третьем параграфе первой главы «Балладная дилогия Ф. Шиллера «Der Taucher» и «Der Handschuh» в переводах русских поэтов XIX-XXI веков», в котором комплексно проанализированы последующие русские переводы баллад Ф.

Шиллера и рассмотрены реминисцентные мотивы шиллеровских сюжетов и образов в оригинальных произведениях русских поэтов. Большинство переводчиков XIX в. вслед за Ф. Шиллером и В.А. Жуковским воспринимают баллады «Der Taucher» (Ныряльщик) и «Der Handschuh» (Перчатка) как две составляющие одного «микроцикла». Даже обращение к одному из этих двух балладных текстов неизбежно влечет ассоциации со вторым – чаще всего на сюжетно-образном плане.

В силу ментальных особенностей русских поэтов-переводчиков и специфики русского национального эстетического сознания темы оригинала оказываются как бы транспонированными в другую систему личностных и идеологических ориентиров, и даже если исходная шиллеровская полифония сохраняется, все равно ее компоненты оказываются интонированы и иерархически выстроены иным способом.

Одним из элементов, который объединяет эти две баллады Шиллера в сознании русских поэтов-переводчиков, является любовный мотив. Однако этот мотив каждый из авторов трактует и видит по-разному: если у Жуковского – это чувство (возможно во многом субъективное), ради которого можно пожертвовать всем, даже собственной жизнью, то у Лермонтова – это мотив безответной, обманутой любви, у Струговщикова – мотив любви потерянной и несчастной, у Н. Девитте – слепая, безоглядная любовь, блокирующая все иные нравственные и личностные ценности.

Такую единодушную смысловую трансформацию баллад можно объяснить как особенностями национально-эстетического сознания русских поэтовпереводчиков, так и влиянием переводов В. А. Жуковского, в которых этот мотив по сравнению с оригиналом трансформирован в направлении большей очевидности своего функционального назначения и служит не одной из многих возможных, но единственной эксклюзивной мотивировкой безрассудного и кощунственного поступка героя. Кроме мотива любви, который получает дополнительную смысловую нагрузку в русских переводах, еще одним характерным мотивом для них становится мотив смирения и покорности Божьей воле, также восходящей к переводу Жуковского – таким образом, на первый план выходят проблемы искушения божественного промысла и возмездия за нарушение божественных законов мироздания.

Современные переводчики «Перчатки» – а все они не столько профессионалы, сколько любители-дилетанты, чем объясняется невысокое качество их переводов, позволяют себе более свободное обращение с текстом оригинала, отказываясь порой от поиска эквивалентного слова. Современные переводы баллад в своей совокупности интересны не столько как самоценные тексты, сколько как факт рецептивной истории балладной дилогии Шиллера и как индикатор современных мировоззренческих тенденций, действие которых обращает внимание современной массовой русской литературы к проблеме личного достоинства человека и способов его защиты от посягательства извне.

Во второй главе «Основные направления исследовательских интерпретаций баллад Ф. Шиллера «Der Taucher» (Ныряльщик) и «Der Handschuh» (Перчатка) в России и Германии» исследуется проблема рецепции баллад Ф. Шиллера «Der Taucher» (Ныряльщик) и «Der Handschuh» (Перчатка) в России и Германии. Если художественный перевод – это первая стадия рецепции иноязычного текста и его смыслов, то следующие рецептивные стадии – это адаптация и интерпретация переводного текста как художественной структуры в единстве его формально-содержательных элементов, причем оба эти процесса могут иметь вариативное – теоретическое и практическое воплощение, первым из которых будет являться литературно-критическая и литературоведческая интерпретация, а вторым – пародия, обнаруживающая именно те уровни семантики (как содержательной, так и формальной), которые почему-либо оказались важны для переводящей словесности.

Первый параграф второй главы диссертационного исследования «Психологические характеристики персонажей и идеология баллад Ф.

Шиллера «Der Taucher» («Ныряльщик») и «Der Handschuh» («Перчатка») в русской литературной критике и литературоведении XIX-XXI веков» посвящен интерпретациям баллад Ф. Шиллера русскими критиками и литературоведами XIX-XXI вв. Первое, что демонстрируют интерпретации русских критиков – это существенная этическая переоценка психологической характеристики главных героев баллад. Большинство русских интерпретаторов манифестирует свое единство, обозначая в качестве объединяющего сюжетного лейтмотива балладной дилогии Ф. Шиллера мотив любовный. Возможный в тексте Шиллера побудительный мотив подвига пажа – его корыстолюбие, желание наживы и социальной карьеры – никак не соотносится в русском эстетическом сознании с его психологическим обликом – напомним, тем обликом, который придан ему впервые в переводах Жуковского. Юноша в «Ныряльщике» предстает в интерпретациях русских критиков высоконравственным, чистосердечным, порой наивным и непосредственным человеком. Большинство из них строят свои интерпретации на основе перевода В.А. Жуковского. В комментариях к балладе традиционно акцентируется мотив христианского смирения, который так характерен для творчества В.А. Жуковского. В тексте Шиллера нет этих призывов к смирению и покорности, юноша, который нарушает запрет и пытается проникнуть в непознаваемое, в балладе Шиллера – отважный безумец и герой; у Жуковского – грешник.

Одна из центральных проблем в балладах Ф. Шиллера – проблема злоупотребления властью – соотносится в интерпретациях русских критиков только с мотивом женской власти (соответственно, позиция героя – это подчинение или бунт) – вероятно, не без влияния того обстоятельства, что Россия вплоть до середины первого десятилетия XIX в. была монархией, и обсуждение проблемы злоупотребления властью даже в литературнокритическом плане не представлялось возможным. Однако несомненно большая притягательность баллады «Ныряльщик» по сравнению с «Перчаткой» для русских поэтов XIX в. до некоторой степени заполняет этот теоретический пробел практикой обращения к сюжету, явно обладающему аллюзионным политическим потенциалом.

В немецком литературоведении этот проблемный аспект шиллеровской дилогии рассматривается в более широком смысле: в контексте религиознофилософских и социально-политических взглядов на природу власти, ее полномочия и границы. Интерпретации немецких литературоведов прямо отождествляют идеологические аспекты содержания образов короля в «Кубке» и Кунигунды в «Перчатке». В русских же интерпретациях эта взаимосвязь образов оказывается потерянной – или, напротив, акцентированной невербальным способом своего высказывания в самом факте парности переводов и их интерпретаций, а также минус-приемом литературно-критической концепции. Цензурные условия русской литературной реальности, исключавшие возможность свободного и прямого обсуждения действий единодержавной власти в отношении ее обладателя к отдельному частному человеку, предписывали исключительно косвенные, в формах ассоциативной отсылки и намека, способы выражения такого рода смыслов. И в этом отношении балладная дилогия Шиллера оказалась исключительно удобной формой выражения именно тех идеологических взглядов, которые не могли найти себе прямого выражения ни в публицистическом тексте, ни в открытом тексте сюжета художественного произведения.

Во втором параграфе «Проблема источников сюжета баллад Ф.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»