WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

Поэты-переводчики XIX века П. Вейнберг, -дтъ, Ю. Веселовский стремились к точной передаче слов и образов, но не фоники поэтического произведения. В поэтическом же тексте фонетические особенности, отраженные с помощью графики, являются частью системы художественных средств. Они несут в себе эстетическую информацию и входят в инвариант перевода. Инвариантными могут быть: наличие большого количества сонорных; наличие звукового повтора; качество и место звукового повтора; наличие рифмы и т.п. [Алексеева 2004: 237]. При переводе эти средства, как показало исследование, передаются в основном в ослабленном виде, с уменьшением повторяющихся компонентов.

Передача эвфонии поэтического текста во многом зависит от индивидуально-авторского восприятия текста переводчиком. Сходство ритмической структуры выявлено в ПТ А. Блока, В. Левика, С. Маршака, А. Козырева и Э. Левина. Метрический рисунок 2,3,4,5,6,7,8,9 и 18 строк переводного стихотворения А. Блока полностью совпадает с оригиналом.

17 строк из 24 совпадают по количеству слогов. А. Блоку удалось достичь 71% точности при передаче ритмической структуры немецкого стихотворения.

В работе отмечен тот факт, что все переводчики, кроме Т. Петровой, сохранили присущее ТО чередование женской и мужской рифм, пытаясь таким способом достичь мелодики оригинала.

В диссертации представлен подстрочный перевод стихотворения Г. Гейне, выполненный автором диссертационного сочинения. Целью данного перевода является более глубокое исследование понимания переводчиками лингвоэстетических компонентов лексико-семантического уровня. В результате было выявлено, что в отличие от П. Вейнберга, -дтъ, Ю. Веселовского – переводчиков XIX века, современные переводчики позволяют себе более вольное обращение с текстом оригинала, отказываясь от поиска эквивалентного слова. Именно в современных переводах наблюдаются элементы интертекстуальности. Переводческие интерпретации Кузнецова и Е. Меркулова требуют для их понимания определенной эрудиции читателя.

Особенности индивидуального понимания переводчиками текста оригинала наиболее ярко проявились на лексико-семантическом уровне.

Своё видение и понимание поэтических образов переводчикиинтерпретаторы передали включением оценочных прилагательных, образных эпитетов и сравнений, отсутствующих в стихотворении Г. Гейне.

В то время как в первых строках оригинала говорится лишь о непонятной грусти лирического я, у переводчика -дтъ третья и четвертая строки первой строфы звучат как:

А старая сказка тревожной мечтою Уноситъ въ забытую даль.

Он использует определение тревожной (мечтою), усиливая этим ожидание чего-то печального, страшного.

В пятой строфе стихотворения С. Маршака наблюдаются переводческие дополнения «беззащитный челнок», «скалы гранитные».

Указание на породу скал представляется не вполне оправданным ни с позиции точности передачи ТО, ни с точки зрения соответствия географическим фактам (Рейнские горы не содержат гранитных пород).

Во второй строфе перевода А. Козырева читаем:

Свежеет. Краски пожухли.

И Рейн журчать устал.

Местами еще, как угли, Пылают склоны скал.

Действительно, в сумерках не видны краски дня – пожухли. День подходит к концу, Рейн спокойно течет – журчать устал. Затем А. Козырев для образности использует сравнение пылают, как угли, так он видит скалы, озаренные солнечным закатом. Здесь снова неточность: вместо вершины одной скалы склоны скал. Переводчик не говорит о том, что на вершине сидела девушка. Слово девушка в ПТ отсутствует. Плывущего по реке он называет сочувственно беднягой, челн у пловца убогий, то есть бедный, нищий, а пение Лорелеи наделено сатанинской силой.

А. Ершов включил дополнительную характеристику героини стихотворения младая. А. Эстрин, описывая Лорелею, допускает вольность: в алмазах ее ожерелье, гребешок изумрудный. Убрав троекратный повтор прилагательного золотой, он отдалился от ТО. Для Г. Гейне эти повторы очень важны, поскольку они создают эффект эмоционального нагнетания. Переводчик А. Полонский в четвертой строфе своего ПТ также опускает эпитет золотой и вводит сравнение власы цвета мёда из сот. В третьей строфе он называет Лорелею прекрасной дочерью, которая восседает на пике средь чудных высот и ведет песню. По мнению А. Полонского, песня беспечная. Две последние строки четвертой строфы представляют собой метафору: И звуков прелестная стая/ Мелодии силу прядёт. Далее по тексту появляется новый образ – ветер, с порывом которого музыка достигает мужа в челне. Плывущий человек не испытывает жуткой тоски или боли, как у Гейне, а лишь нежится, словно во сне. Прилагательным несчастный передается отношение автора ПТ к герою стихотворения. Только не совсем понятно, он действительно жалеет мужа в челне или надсмехается над ним.

При описании рейнского пейзажа Т. Петрова использует уточнение солнце садилось за горой прощально и добавляет ало и лохмато. В следующей строфе у автора ПТ появляется фигурка девы молодой, из-за чего у читателя Лорелея может ассоциироваться с хрупкой девушкой.

Вместо украшения на ней златое одеянье. Переводчица пренебрегает повтором прилагательного золотой и неоправданно использует эпитет ясный в сочетании ясный гребень. Слово челн она сопровождает, как и переводчик -дтъ, определением утлый, то есть с течью, что также не соответствует оригиналу.

Немногим переводчикам (П. Вейнбергу, В. Левику, А. Козыреву, Э. Левину и Т. Петровой) удалось распознать дополнительную информацию, маркером которой явились определенный и неопределенный артикли. Это наиболее ярко видно на примере перевода слова Mrchen, употребленного с неопределенным артиклем.

Большинство переводчиков (К. Павлова, Л. Мей, П. Вейнберг, -дтъ, Ю. Веселовский, Н. Гальковский, С. Маршак, А. Козырев, А. Ершов, Т. Петрова) опустили личное местоимение я при переводе последней строфы. Именно оно в произведении Г. Гейне несет огромную смысловую нагрузку. Стихотворение о Лорелее начинается с местоимения ich, акцентирующего внимание на настроении лирического героя. Через личное местоимение первого лица единственного числа лирический герой заявляет о себе. Перед нами раскрывается его внутренний мир. Гейне не пересказывает рейнскую легенду, а передает свое, индивидуальное, субъективное впечатление от нее. Последняя шестая строфа снова начинается с инициала я и замыкает совершенный круг, заданный первой строфой. Такую завершенность стихотворения мы наблюдаем в ПТ А. Блока, В. Левика, Э. Левина и А. Эстрина.

Следует отметить, что все переводческие интерпретации (кроме перевода Т. Петровой), как и ТО, носят номинативный характер. Большей степенью эквивалентности на лексико-семантическом уровне обладают ПТ П. Вейнберга и В. Левика.

Гейне заканчивает стихотворение мечтательно-печальным признанием пагубной силы любви. Он говорит об этом как человек, испытавший глубокие чувства и познавший всю боль безответной любви.

Большинство ПТ отличается от оригинала эмоциональностью, проявляемой на синтаксическом уровне. Русским переводчикам свойственно выражать своё негодование, удивление, переживание и прочие чувства и передавать их эмфатическими высказываниями. Этот факт можно объяснить свойством русского менталитета. Эквивалентными на синтаксическом уровне являются ПТ В. Левика, С. Маршака и А. Ершова.

Известно, что неотъемлемым признаком художественного текста и художественного перевода является субъективная обусловленность.

Проведенное исследование показало, что объективное отражение оригинала можно достичь через ряд переводческих интерпретаций, которые дополняют друг друга, раскрывают разные аспекты подлинника.

Все переводчики выполняли одну задачу: пытались довести до русского читателя стихи, недоступные ему в подлиннике, кто-то с большей удачей, кто-то с меньшей, внося свой вклад в русскую культуру.

Согласно теории несоответствий [Миньяр-Белоручев 1980], текст оригинала и переводной текст, как правило, не совпадают по количеству и качеству содержащейся в них информации. Исходя из этого можно говорить об особенностях процесса понимания русскими переводчиками ТО, если несовпадения повторяются. Отсутствие повторения таких несовпадений с оригиналом указывает на соответствующие индивидуальные особенности переводчика как читателя / реципиента.

Таким образом, проведенное лингвоэстетическое исследование интерпретаций поэтического текста также вносит свой вклад в разрешение проблемы понимания текста оригинала как аспекта процесса перевода.

Рассмотрение произведения в широком филологическом «контексте» через ряд переводческих интерпретаций открывает новые перспективы в изучении художественной литературы и практике перевода.

Множественность переводов представляет интерес как явление, присущее истории переводной литературы воспринимающей страны.

Помимо этого, изучение данного явления поможет точнее определить роль и масштабы международного бытования литературных памятников, то есть внесет известные уточнения в историю всемирной литературы.

В заключении подводятся итоги проведенного исследования, делаются соответствующие выводы, намечаются перспективы дальнейших изысканий в данной области.

Основное содержание работы

нашло отражение в следующих публикациях:

• Публикация в рецензируемом ВАКом научном издании:

1. Филатова О.М. Лингвоэстетический анализ стихотворения Г. Гейне «Ich wei nicht, was soll es bedeuten...» // Вестник Поморского университета. Серия гуманитарные и социальные науки.– Архангельск: Поморский гос. ун-т им. М.В. Ломоносова, 2007. – Вып. 5. – С. 168 – 171.

Другие публикации:

2. Филатова О.М. К вопросу о переводимости стихотворного текста // Актуальные проблемы лингвистики и методики преподавания иностранных языков: Сб. научных трудов / Под ред. А.Х.

Мерзляковой. – Ижевск: Издательский дом «Удмуртский университет», 2005. – Вып. 6. – С. 187 – 190.

3. Филатова О.М. Поэзия Г. Гейне в русских переводах // Вестник Удмуртского университета. – Ижевск: Издательский дом «Удмуртский университет», 2005. – С. 57 – 62.

4. Филатова О.М. Поэтическое наследие Г. Гейне в русских переводах // Проблемы Романо-германской филологии, философии и методики преподавания иностранных языков: Сб. научных трудов. – Пермь:

Пермский гос. пед. ун-т, 2005. – С. 76 – 82.

5. Филатова О.М. О лингвистическом анализе поэтического текста // Средовый подход к обучению иностранным языкам по новым технологиям: Сб. материалов и тезисов республиканской научнопрактической конференции. – Ижевск: Издательский дом «Удмуртский университет», 2005. – Ч. 1. – С. 15 – 16.

6. Филатова О.М. Интертекстуальность как глобальная текстовая категория // Вестник Удмуртского университета. – Ижевск:

Издательский дом «Удмуртский университет», 2006. – С. 149 – 155.

7. Филатова О.М. Полисемантичность художественного текста // Перевод как научная дисциплина и творческая практика: Сб.

материалов и тезисов региональной научно-практической конференции. – Ижевск: Издательский дом «Удмуртский университет», 2006. – С. 39 – 41.

8. Филатова О.М. Понимание как аспект процесса перевода // Профессионально-значимые качества и успешность деятельности будущего специалиста: Сб. материалов и тезисов 2-ой региональной научно- практической конференции 3 марта 2007 г. – Ижевск, Воткинск: Издательский дом «Удмуртский университет», 2007. – С.

242 – 246.

9. Филатова О.М. Лингвоэстетические компоненты как объект переводческой деятельности (на материале стихотворения Г. Гейне о Лорелее) // Вестник Удмуртского университета. Серия филологические науки.– Ижевск: Издательский дом «Удмуртский университет», 2007. – Ч.2. – С. 193 – 202.

Подписано в печать. Формат 60х84 1/Бумага типографская №1. Печать офсетная.

Усл.п.л. Уч.-изд.л.

Тираж 120 экз. Заказ№ Типография ГОУВПО «Удмуртский государственный университет» Адрес: 426034, Россия, г. Ижевск, ул. Университетская, 1, корп. 4.

Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»