WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

Время вепского топонимического потока по археологическим данным с уверенностью соотносится с эпохой средневековья. Предшествующий вепскому саамский топонимический пласт должен относиться к эпохе железа, времени существования на этой территории позднекаргопольской культуры. Сохранение в Межозерье большого количества субстратной саамской и прибалтийско-финской топонимии свидетельствует об определенной плавности в заселении края, когда носители субстратного языка непосредственно контактировали с новым населением и в ходе этого взаимодействия передавали ему названия окружающей местности глубоко и последовательно вплоть до уровня микротопонимии. Это свидетельствует о продолжительных и мирных контактах саамов и вепсов и отсутствии какихлибо миграций и перемещений иного населения здесь в это время.

Языковедами также установлено, что после распада прибалтийско-финской общности саамы находились в тесном взаимодействии с предками вепсов и карел-людиков, о чем говорят параллели в области фонетики и морфологии (Керт, 1971; Зайцева, 1988). Отмечаются близкие параллели в музыке и фольклоре двух народов (Пименов, 1965). Такие общие черты могли возникнуть только в районе Межозерья, другой территории для этого просто нет. Помимо совпадения лингвистической и археологической стратиграфии, на связь позднекаргопольской культуры с саамской топонимией указывают совпадение географии и топографии памятников и названий. Южная граница позднекаргопольских древностей совпадает с компактной группой древнесаамских гидронимов типа Егинжа, Добинжа, Илинжа, Игинжа, Лобинжа, Селинжезеро, Оренжа, Линжозеро и других, выделенных И. И.

Муллонен (1994) на границе Онежского и Белозерского бассейнов. По данным А. К. Матвеева (1978), на этой территории саамская топонимия представлена обильно и местами даже преобладает над топонимией прибалтийско-финской. Более того, и топонимия и позднекаргопольские памятники концентрируются в котловинах значительных озер Андозеро, Белое, Воже, Лача и Водлозеро в местах, удобных для ведения присваивающего хозяйства. Нередки случаи точного совпадения саамских топонимов и позднекаргопольских поселений, например, Челма, Лапиннаволок и др. На основании всех перечисленных фактов автор считает возможным связать возникновение и развитие древнесаамской топонимии в Межозерье с возникновением и развитием позднекаргопольской культуры, полагая, что она принадлежала древним саамам. Позднекаргопольская культура является лишь южной частью большой культурно-исторической области, состоящей также из культур лууконсаари и кьельмо, распространившихся на территории от Белозерья до Ледовитого океана. Их объединяет общность происхождения, культурных элементов, присваивающий характер экономики. Последнее обстоятельство резко отличает эти культуры от аграрных культур прибалтийских финнов и северных германцев. Взаимоотношения между группами памятников в одной культуре и между культурами с юго-востока на северо-запад по мере распространения и адаптации поволжской культуры на Севере Восточной Европы напоминают отношения лингвистической непрерывности в размещении контактирующих родственных языков и диалектов. Образование этой культурно-исторической зоны соответствует представлениям лингвистов о времени и процессах образования саамской топонимии и, повидимому, отражает процессы формирования и расселения саамского этноса на Севере Восточной Европы. При общем совпадении ареалов археологических культур и саамской топонимии и их стратиграфии, ареал саамской топонимии больше и охватывает территорию к востоку до р.

Северная Двина. Эта территория пока слабо изучена археологически и лингвистически, но имеющиеся немногочисленные памятники эпохи железа, так называемое «лесное ананьино», родственны рассматриваемым автором культурам эпохи железа. Вскрываемый на Русском Севере самый древнейший пласт дофинской топонимии однозначно свидетельствует о том, что саамы и прибалтийские финны не были первыми насельниками этой территории. Это опровергает все ранние и современные гипотезы о древнем мезо-неолитическом возрасте прибалтийских финнов и саамов в указанной зоне и говорит о том, что древнефинское население проникло сюда извне.

Архаичная дофинская лексика, в свою очередь, не может далеко отстоять от лексики саамской. Иначе, исходя из закономерностей формирования топонимических пластов, она не сохранилась бы. В своей массе дофинская топонимия, скорее всего, принадлежит населению культуры типичной сетчатой керамики эпохи бронзы. Впервые этот вывод на основе карельских материалов сделал М. Г. Косменко (1993). Он представляется справедливым и для других территорий Русского Севера, где развитие археологических культур и отложение топонимии происходило сходным образом. Саамская топонимия была использована автором и как источник по изучению истории хозяйства и мировоззрению саамов. Она принадлежит населению с присваивающим типом хозяйства. Более 70% лексики связано с различными обозначениями озерного ландшафта, особенно характеристики озер, учитывающие их величину, проточность, береговые очертания и т. п. Кроме того, встречаются обозначения северной флоры и фауны, термины, связанные с оленеводством, обозначающие средства передвижения и кочевой образ жизни. Археологические материалы также свидетельствуют о подвижном образе жизни и промысловой направленности хозяйства древнего населения. Саамские топонимы свидетельствуют о большой наблюдательности лопарей и глубоком знании ими окружающей природы.

Природная лексика окружающих их аграрных народов выглядит на этом фоне беднее. Важное место в истории саамского языка занимают языковые контакты. Выделяется три слоя иноязычных заимствований: самодийские, балтийские и северогерманские. Самодийские заимствования в саамском языке немногочисленны, а время их проникновения для языковедов не ясно.

Саамско-самодийские контакты в археолого-лингвистической перспективе, по мнению автора, скорее всего относятся к средневековью, когда ненецкое население осваивает западную часть европейских тундр и подходит вплотную к саамскому ареалу в районе Восточного Беломорья и Канина Носа. Балтийские и особенно германские заимствования показывают время отделения саамского языка от языков прибалтийско-финских. Характер балтийской лексики указывает на существование развитого земледелия и животноводства у прибалтийских финнов, что соответствует материальной культуре не ранее эпохи железа. Отнести эту лексику к эпохе неолитаэнеолита, как это делают некоторые ученые, не представляется возможным.

Древнейшие германские заимствования, близкие по времени балтийским, содержат слово «железо», что, по мнению автора, позволяет относить их к эпохе железа. В Северной Скандинавии, Финляндии, Северо-Западе России металлургия железа распространяется около рубежа н. э., а самые первые железные орудия около сер. 1 тыс. до н. э. Таким образом, датировать древнейшие германские заимствования ранее начала эпохи железа невозможно. Об этом говорят и другие факты. Так, распространение германских культур и активная колонизация земель вдоль морского побережья Северной Швеции и Норвегии относятся к первым векам н. э.

Здесь и могли контактировать предки германцев и саамов. Германские заимствования могли проникнуть в древнесаамский язык также с запада и юго-запада через Эстонию и юго-западную Финляндию вместе с потоком прибалтийской культуры в первых веках н. э. Языковеды считают, что к моменту этих контактов саамский язык уже начал существовать как самостоятельный. Таким образом, проникновение балтийских и германских заимствований относится к 500 гг. до н. э. - 200-300 гг. н. э., времени существования древнесаамской культурно-исторической общности на Севере Восточной Европы. Укажем также, что саамы под именем феннов упомянуты у римского историка Тацита, 1 в. н. э., который описал их как дикий кочевой народ, проживающий к востоку от Балтийского моря, что соответствует и другим источникам.

В третьей главе «Археологические источники» дана общая характеристика культуры типичной сетчатой керамики эпохи бронзы и культурно-исторической древнесаамской области эпохи железа, краткая характеристика культуры начала эпохи железа Среднего и Верхнего Поволжья, Посухонья. В разделе первом «Культура сетчатой керамики на Севере Европы» описаны древности, которые, по мнению автора, связаны с дофинским населением, являвшимся одним из двух основных генетических компонентов саамского этногенеза. Их характеристика позволяет определить степень участия этих древностей в формировании культур эпохи железа.

Рассмотрены материалы 187 поселений, находящихся в Ленинградской, Вологодской, Архангельской областях и Карелии, а также 30 поселений Финляндии. Сетчатая керамика Ленинградской области, Карелии, Финляндии получила обобщающую характеристику в трудах Н. Н. Гуриной (1966), М. Г. Косменко (1992, 1993), М. Лавенто (2001). Автор добавил сведения о памятниках Вологодской и Архангельской областей, а также некоторые новые материалы, суммировал все данные. Основная часть памятников зафиксирована на пространстве от восточного побережья Балтийского моря на западе до водной системы оз. Воже — оз. Лача — р. Онега на востоке. По направлению к северу памятники редеют и граница их не выходит за линию Полярного круга. С юга условной границей является параллель, где проходит и южная граница саамской топонимии. Поселения концентрируются вокруг крупных водоемов, что дало возможность выделить пять районов их локализации, бассейны озер Ладожское, Онежское, Белое, Воже и Лача, южное Беломорье. Учитывая разницу в площади и сумме культурных остатков, среди памятников выделены кратковременные поселения площадью до 200 м2, содержащие от 1 до сосудов, средние - площадью до 1000 м2, с 10 - 50 сосудами и крупные свыше 1000 м2 с более чем 50 сосудами. Такое деление позволило выявить географические приоритеты и плотность расселения в древности. Вдоль побережья оз. Ладожского в первом регионе выявлено 35 памятников, приуроченных к нижнему течению рек Волхова, Вуоксы, Олонки, Паши, Сяси и др. Крупным памятником является Усть-Рыбежна II, два поселения средние, остальные кратковременные. Свыше трети памятников (69) находится во втором регионе в бассейне оз. Онежского. Из них на его побережье 22. Они привязаны к устьям крупных рек Андомы, Вытегры, Водлы, Шуи, Суны, Черной и истоку р. Свири. К крупным поселениям относится Томица, еще 4 поселения средние, остальные кратковременные.

Еще 14 памятников находятся на оз. Сямозеро и 24 на оз. Водлозеро. Они преимущественно приурочены к устьям рек. Из них Келка III и Охтома III крупные, 9 средних, остальные кратковременные. Третий регион объединяет 24 поселения оз. Белого, третьего по величине акватории после озер Ладожского и Онежского. Одно поселение - Белозерское - здесь крупное, одно среднее, остальные кратковременные. Они приурочены к устьям рек Ковжи, Кемы, Водобы и истоку р. Шексны. Памятники оз. Лача и Воже (25) выделены в четвертый регион. Поселения привязаны к приустьям и истокам рек, из них крупными являются Модлона и Селище, три поселения средние, остальные кратковременные. Поселения Беломорья (29) на Поморском, Зимнем, Летнем берегах, озерах западного Прибеломорья Тунгудском, Сумозере, Куйто объединены в пятый микрорегион. На морском побережье скопление из 13 поселений зафиксировано в устье р. Выг, отдельные пункты отмечены в устьях рек Катеринихи, Галдареи, Чукчи, Яренги. Девять поселений обнаружены на внутренних прибеломорских озерах. Среди памятников одно поселение, Бохта II, крупное, два средних, остальные кратковременные. За пределами России памятники с типичной сетчатой керамикой есть в Финляндии (145). Из изученных автором двух десятков финских коллекций только 5 относились к средним, остальные к небольшим.

Они также группируются у больших водных систем. Далее к западу обломки от двух типичных сетчатых сосудов обнаружены на поселении Халлунда на оз. Меларен в южной Швеции. В топографии наиболее показательно размещение 35 поселений, где вскрыто около половины всей площади раскопок и получено около 83% всей керамики. Из них в устьях рек найдено 30, а в истоках 4 поселения. Причем выявлено, что поселения тяготеют к самому устью или истоку реки. Если последние заболочены, то памятники располагаются на близлежащих удобных участках реки выше устья или ниже истока, либо рядом на озерном берегу, на максимальном удалении до 2 км.

Топография кратковременных пунктов сохраняет прежние приоритеты, но отличается большим разнообразием. Из 152 пунктов 87 находятся в приустьях, а 32 в истоках рек. Всего же в устьях и истоках рек выявлено поселения, содержащие около 95% всей керамики. Если крупные и средние поселения привязаны, как правило, к крупным и средним водоемам, то мелкие пункты есть на небольших озерах. Остальные кратковременные поселения не имеют столь четкой связи с реками и располагаются на озерных мысах, берегах заливов и проливов, прибрежных островах. Данные по геотопографическому размещению поселений свидетельствуют, что население эпохи бронзы селилось преимущественно по берегам крупных и средних водоемов, отдавая предпочтение устьям и, в меньшей мере, истокам крупных рек. По мере удаления от озер памятники редеют, а количество материала на них уменьшается. Кратковременные стоянки на проточных и водораздельных озерах в средних и верхних течениях рек не удалены от центральных водоемов далее, чем на расстояние 40-50 км, лишь в единичных случаях до 150-200 км. Из 187 поселений Северной России раскапывалось более 110, на 60 вскрыто свыше 100 м2, всего раскопано около 21,5 тыс. м2.

Материалы с 70 поселений получены путем шурфовки и сборов. Почти половина вскрытой раскопками площади приходится на памятники бассейна Онежского озера, почти четверть на памятники Белого моря, затем по степени изученности идут поселения Каргополья, Белозерья и Ладоги.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»