WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

Степень неявного судебного правотворчества является управляемой переменной с помощью приемов законотворческой техники. Ее минимизация посредством детализации нормативных предписаний и исключения оценочных понятий может привести к несправедливости и к еще большей пробельности в силу изменчивости социальной жизни.

Исходя из анализа правоприменительного процесса, где "пристрастность" и "сопричастность" субъекта играют исключительно важную роль в преодолении разрыва между формальной всеобщностью закона и уникальностью каждого жизненного случая, автор делает вывод о том, что наиболее эффективным способом его оптимизации является развитие диалоговых коммуникативных процедур, в процессе которых правоприменитель, экстернализируя свое желаемое право и интуитивные смысловые единицы посредством общих для всех участников процесса понятий, ограничивает субъективность своего восприятия, возвышаясь в сферу общезначимого, понимаемого другими. Безучастный и отстраненный правоприменитель не добивается единства правовой нормы и казуса, что заставляет признать необходимость в его большей процессуальной активности.

В шестой главе "Правовое мышление и смысловые образы права в российской юридической традиции" рассматриваются нсторико-правовые, энтокулътурные и ментально-правовые аспекты правового мышления в контексте самобытности государственно-правового развития России.

В первом параграфе "Ментальное измерение правового мышления" анализируются правовой менталитет и правовое мышление в эпистемологическом и культурно-историческом контекстах. Автор определяет правовой менталитет как исторически сложизшуюся матрицу типизации юридически значимого поведения и правовых оценок, схему смыслопостроений, определяющую правовое мышление и остающуюся полностью неуловимой в рефлексии, так же как и характер народа.

Относительно эпистемологических аспектов правового менталитета автор приходит к следующим выводам: правовой менталитет определяет интенциональность правового мышления; правовой менталитет того или иного общества не может быть отсталым или неразвитым; он не поддается рациональнолгу проектированию.

Автор полагает, что анализ взаимосвязи правового менталитета и правового мышления необходим для характеристики повседневного правового мышления, так как ментальность каждого народа порождает свое самобытное желаемое право, правопонимание и правовое мышление, этнокультурный смысл права. В таком контексте русский национальный правовой менталитет лежит в основе евразийского правопонимания и правового мышления. В силу особой духовно-нравственной легитимации правопорядка для русского человека более характерно единство права и морали, а также функциональное восприятие личных прав и свобод (достижение посредством нее сверхиндивидуальной цели общества как единства, соборности, сотрудничества, служения друг другу). Органическое сочетание прав и обязанностей предполагает взаимопроникновение и совпадение нравственных и формально-юридических начал в сфер)' правового регулирования (правды внешней и правды внутренней), а также построение механизма правового регулирования на основе "права социального служения", а не "лично-свободного права" (ЛИ. Петражнцкий).

Самобытность российского правового мышления "задана" архетипами традиционных религий, в первую очередь, православием, основные принципы которого продолжают свое существование в секуляризованных стереотипах поведения. Автор выявляет особенности западного и российского правового менталитета посредством различения индивидуалистического (эгоцентрического) и социоцентристского (соборного) правового мышления.

Во втором параграфе "Деидеологшацня как фикция юридического мышления и идея универсального правопорядка" рассматриваются идеологические формы правового мышления в современной России и негативные тенденции универсализации права как результата формальной рациональности современного правового мышления.

Анализируя роль государственно-правовой идеологии в правовой жизни общества, автор приходит к следующим выводам: правовая идеология может рассматриваться как иерархия правовых ценностей, как построение или представление в виде целей и средств различных понятий права, позволяющих расставить приоритеты и сформ)лировать принципы права и правового регулирования, стратегии и направления развития правовой системы и правовой политики на основе определенной правовой доктрины, правопонимания.

Автор обращает внимание на то, что "идеологический плюрализм" является фикцией правового мышления, так как без иерархии и системы ценностей невозможно обеспечить системность норм. Исходя из системы ценностей, в соответствии с которой строится российское современное законодательство, автор идентафицирует еттцествующую государственноправовую идеологию как либерально-демократическую и отмечает, что юридическая наука выступает ее "проводником". Деидеологизация российской правовой системы, представляющая собой, по сути. либеральную идеологизацию, привела к господству ценностной системы индивидуалистического типа (с превосходством ценностей личного блага по отношению к блату общему), что не соответствует традиционным ценностным предпочтениям народа России, в которой всегда главенствовали иденное и государственное начала. Автор показывает, что правовая идеология определяет домшшрующий принцип построения правопорядка, который, в идеальном варианте, должен целиком зависеть от правового менталитета, народного правосознания. Принцип "разрешено все, кроме прямо запрещенного" связан с западной католико-протестантской традицией этического рационализма и правового персоноцентризма и не учитывает национально-государственной самобытности России.

Автор таюге отмечает, что классический идеал правового мышления невольно выступает проводником глобализации, причем самых негативных ее тенденций и качеств. Права человека представляют собой важнейшее достижение западной цивилизации, центральное ядро философии права и правовой культуры европейских государств, где они вписаны в цивилизационный контекст и составляют стержень политико-правовых систем. Однако это не должно вести к разрушению иных правовых культур и нормативных систем. Универсализация, формализация и рационализация права приводят к конфликту абстрактных правовых предписаний с живым правосознанием и справедливостью, воплощению которой в обществе должно служить право. Модель международного правового контроля за правами человека, логически вытекающая из идеи правового государства, не только угрожает национальной безопасности незападных государств и многополярному миру, но и приводит к уничтожению права, зависящего от национально-культурных представлений о правосудии и справедливости.

В третьем параграфе "Идея социокультурной самобытности правового мышления и юридическая этнология" раскрываются этнокультурные аспекты правового мышления, обосновываются идеи правового плюрализма и этнологии права как институциональных и концептуальных форм их выражения.

Автор показывает взаимосвязи этнокультурных и религиозных факторов правового мышления и обосновывает точку зрения, согласно которой некорректно рассматривать явления правовой культуры вне национально-культурных особенностей правовой жизни в рамках того или иного общества, а также постулировать наличие общей универсальной правовой культуры, общечеловеческой иерархии правовых ценностей.

Любые ценностно-нормативные явления будут восприняты в соответствчи с определенным контекстом, сформированным правовой культурой той или иной этнической общности: юридическое мышление глубоко привязано к ценностным порядкам, и правовая культура определяет его интерпретационную функцию.

Неклассическая парадигма правового мышления предполагает отказ от универсалистских и глобалистских схем правовой жизни общества. Иррациональная природа права должна учитываться при формировании современной российской правовой политики. В этом плане, по мнению автора, особую значимость обретает этнология права, понимаемая как методологическое направление, принцип правовой политики и отрасль научного знания о праве. Среди ее важнейших направлений выделяется необходимость разработки интегративной правовой идеологии и национальной политики с целью сохранения территориального единства Российского государства. Для решения задачи стабилизащш общественного порядка, а также сохранения уникального этнокультурного ландшафта России и предупреждения роста национализма, спровоцированного экспансией западной цивилизации, масс-культуры и идеологии "общества потребления", допустимы мягкие формы правового плюрализма, позволяющего учитывать этнокультурные параметры правового мышления евразийских народов в конституционных пределах.

Автор обосновывает идею разрешенного государством этнокультурного правового плюрализма, способствующего деполитизации этничности. Преодоление радикальных этнополитичгских установок должно происходить не на основе отказа от национальных особенностей, а путем оформления этнонациональных притязаний и устремлений в приемлемые для остальных общностей правовые рамки. Кроме того, отмечается положительная роль правовых обычаев, традиционных форм общественного контроля, примирительных, посреднических, композиционных процедур, судов старейшин в регулировании общественных отношений, охране порядка и предупреждении новых радикальных форм религиозного экстремизма, профилактике преступности, воспитании молодежи.

Четвертый параграф шестой главы "Юридическое образование в России: от поиска мнимых закономерностей к постижению смысла права" посвящен обоснованию и вьщелению основных подходов и методов формирования правового мышления в условиях современного общества.

Опираясь на достигнутые в работе теоретико-методологические выводы относительно природы и функций правового мышления, автор показывает, что в условиях современного российского общества с целью формирования правового мышления требуется внедрение понимающих подходов и методов в процесс подготовки юристов.

Автор отмечает, что современная модель юридического образования не предполагает глубокого постижения смысла права, которое возможно лишь в ситуации активного погружения в правовую сферу через расширение контекста интерпретации правовых явлений. Поэтом}' юридическое образование хфодуцирует виртуальную систему смыслов официального права и формирует фрагментарное его восприятие, не способное передать единство, многомерность и гармоничную целостность права и социальной жизни. Прежде всего этому содействует специализация юридичесюго образования: современный выпускник юридического вуза чаще всего обладает знанием формы, но не содержания под влиянием, по мнению автора, логоцентризма и "перерожденной формальной рациональности" европейского правового мышления, в котором вопросы справедливости были заменены технологией ее поиска.

Правовое мышление представляется чисто формальным, рационально-логическим механизмом управления и конструирования социальных связей, в то время как для юриста, применяющего общее правило к конкретному случаю и выступающего при этом соавтором, созаконодателем, творчески преодолевающим формальность и абстрактность правовых предписаний, крайне важны его человеческие качества, правовая интуиция, знание особенностей отечественной политико-правовой культуры и менталитета, самобытности российской политико-правовой традиции и правовой системы. Требуется формирование способности самостоятельного и "живого" осмысления правоприменителем происходящих в обществе процессов, где его интеллект, образованность, общегуманитарная подготовка, ценностно-мировоззренческая позиция, общая эрудиция играют в процессе расширения и дополнения действующего права более важную роль, чем отраслевое юридическое знание.

В связи с этим автор предлагает различные формы оптимизации образовательных программ по юриспруденции, отдельно анализирует роль истории политических и правовых учений в формировании правового мышления, раскрывает значимость этой дисциплины в развили юридической методологии, метатеории права, истории теории и философии права, государственной идеологии, основных правовых понятий, истории отраслевых наук, а также предлагает новые подходы к ее изучению с целью формирования самостоятельного правового мышления и правосознания будущих юристов. Автор обращает внимание на то, что современные тенденции развития европейского образования также связаны с углубленным изучением истории политических и правовых учений, философии и социологии права, культурологических и религиозных оснований права.

В заключении автор формулирует основные выводы по теме проведенного исследования и привлекает внимание к его практической значимости, а также определяет перспективы дальнейшего изучения праЕОВОГО мышления.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

Монографии 1. Овчинников А. П., Овчинникова СП. Евразийское правовое мышление Н.Н. Алексеева: Монография. Ростов н/Д: СКНЦ ВШ; РЮИ МВД России, 2002. 16,5 п.л. / 10 п.л.

2. Овчинников А.И. Правовое мышление в герменевтической парадигме: Монография. Ростов н/Д: Изд-во Рост, ун-та, 2002. 16 п.л.

3. Овчинников А.И. Правовое мышление: теоретико-методологический анализ: Монография. Ростов н/Д: Изд-во Рост, ун-та, 2003.

21,5 п.л.

Статьи и другие публикации 4. Овчинников А.И. Правовое мышление как элемент понятия сущности права (по работе Гегеля "Философия права") // Проблемы самобытности российской государственности и культуры: Сб. ст. Ростов н/Д:

РЮИ МВД России, 1998. 1 п.л.

5. Баранов П.П., Овчинников А.И. Место и роль правового мышления в духовном мире людей // Юристъ-Правоведь. 2000. № 1. 1,5 п.л. / 1 п.л.

6. Баранов П.П., Овчинников А.И. Правовая этнология - современное самостоятельное направление в отечественной юридической науке // Философия права. 2002. № 2. 1,5 п.л. / 1,3 п.л.

7. Овчинников А.И. Социокультурная самобытность правового мышления и юридическая этнология // Юристь-Правоведъ. 2003. №1. 1 п.л.

8. Овчинников А.И. Антиномия понимания и объяснения в юридической науке // Философия права. 2003. №1. 1 п.л.

9. Овчинников А.И. Самобытность российской правовой ментальности и методология ее осмысления в юридической науке // Северо-Кавказский юридический вестник. 2003. № 1. 1,5 п.л.

10. Овчинников А.И., ДуденковА.В. Политико-правовой режим национальных отношений: понятие и основные институты // Юристъ-Правоведъ. 2003. № 2. 1,3 п.л. / 0,8 п.л.

11. Овчинников А.И. Эпистемология правового мышления // Философия права. 2003. № 2. 1,3 п.л.

12. Овчинников А.И. Правовое мышление в правоприменительном процессе: опыт герменевтической методологии // Философия права. 2003.

№ 2. 1,4 п.л.

13. Овчинников А.И, Тащиян А.А. Идея национально-культурной автономии в контексте права народов на самоопределение // Философия права. 2004. № 1.1,4 п.л. /0,7 п.л.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»