WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Кардинальные перемены в жизни народов национальных окраин Империи связаны с установлением в России советской власти. Первые акты РСФСР государственно-правового характера не содержали четко сформулированную идею национальногосударственного устройства. Декларация прав народов России провозгласила «добровольный и честный союз народов России», в ней говорилось, что «Советская Российская республика учреждается на основе свободного союза свободных наций, как федерация Советских национальных республик». В Конституции г. зафиксировано, что она направлена на установление коренных начал федерации Республики.

Причина столь общих формулировок становится понятной, если вспомнить отношение В.И. Ленина к проблемам территориального устройства России после победы пролетарской революции. «Мы, - писал он еще в 1913 г. - в принципе против федерации - она ослабляет экономическую связь, она негодный тип одного государства. Хочешь отделиться Проваливай к дьяволу, если ты можешь порвать экономическую связь... Автономия есть наш план устройства демократического государства». Однако ход развития событий в национальных окраинах после революции побудил большевиков признать не только возможность, но и целесообразность федеративного устройства как средства привлечь на сторону Советской России многочисленные народы бывшей империи, однако федерация рассматривалась как переходная ступень «от принудительного царистского унитаризма» к «братскому объединению трудовых масс всех наций и племен России» для достижения конечной цели - «будущего социалистического унитаризма» (И В. Сталин).

Политика в отношении государственно-правового строительства РСФСР и возможного состава ее субъектов была крайне осторожной, поскольку в условиях начавшейся гражданской войны и слабости советской власти она не могла навязывать бывшим административно-территориальным единицам Российской Империи свою волю в решении вопросов государственного устройства Республики. Отсюда реализация провозглашенного права на самоопределение наций: кроме отделения в декабре 1917 г. Финляндии Российская Республика признала отделение от нее Польши, самостоятельность Тувы, Хивинского и Бухарского ханств, Украины, Белоруссии, Литвы, Латвии. В 1920-1922 гг. автономия предоставлялась киргизам, марийцам, дагестанцам, бурятам, монголам, калмыкам, крымским татарам. Широкая автономия была предоставлена и Туркестану, который после образования СССР оставался автономной республикой в составе РСФСР вплоть до принятия в июне 1924 г. решения Политбюро ЦК РКП(б) «О национальном размежевании республик Средней Азии (Туркестана, Бухары и Хорезма)», в соответствии с которым была образована Узбекская ССР и вошедшая в ее состав на правах автономии Таджикская Советская Республика, ставшая союзной республикой в декабре 1929 г.

Прослеживая основные этапы формирования СССР, многочисленные изменения конституционного статуса его национально-территориальных и административно-территориальных единиц, диссертант, опираясь на сравнительный анализ союзных и республиканских конституций, нормативно-правовых актов, научных и историографических источников, обращает внимание на ряд моментов.

Первое. В начале 20-х гг. XX в. в правовом регулировании государственного устройства союзных и автономных республик существовала относительная свобода правотворчества, допускавшая известный плюрализм в формулировках отдельных конституционных норм, наименовании органов государственной власти, определении их компетенции вплоть до закрепления в Конституции Таджикской АССР суверенного характера осуществления государственной власти автономной республики - нормы, которой не было даже в конституциях Узбекской ССР, в состав которой входил Таджикистан, и РСФСР. Однако в целом конституционноправовое регулирование на уровне республик было максимально унифицировано и типизировано Конституцией СССР, в которой исчерпывающим образом фиксировалась система союзных и республиканских органов власти. В силу этого вплоть до 80-х гг.

республиканские конституции объективно не могли не повторять имеющийся «эталон» - Конституцию СССР и сколь-нибудь заметно отличаться от нее в регулировании важнейших институтов государственности.

Второе. С момента образования РСФСР, а затем и СССР в основе их государственно-правового строительства лежала имперская политика, в которой главным критерием национальнотерриториального размежевания было отнюдь не соответствие историческим и этническим реалиям, а достижение определенного политического консенсуса, учитывающего международную обстановку, реальное соотношение сил на месте и текущую политическую ситуацию в том или ином регионе бывшей Российской Империи.

Ценой огромных усилий и компромиссов геополитических интересов Турции, РСФСР, Закавказских и Среднеазиатских республик в 20-е годы, военной экспансии в Прибалтике и Бессарабии в конце 30-х годов прошлого века советскому политическому режиму удалось фактически восстановить, а где-то и расширить границы многонациональной империи, функционирующей, правда, в рамках иной политико-правовой системы. Искусственно «скроенная» территория союзных республик, например, Таджикистана и Узбекистана, передаваемые «из рук в руки» территории, например, Нагорного Карабаха и Приднестровья, понижение или повышение конституционного статуса, например, Казахстана и Абхазии, были политическим средством обеспечения стабильности функционирования СССР, поддерживаемой репрессивным аппаратом политической юстиции и жестким подавлением любых проявлений свободомыслия и национального самосознания.

Третье. За годы существования СССР был принят ряд союзных и республиканских конституций, технико-юридическое оформление и содержательные характеристики которых, особенно в конце 70-х - начале 80-х гг. прошлого столетия, соответствовали многим требованиям конституционализма. Оценивая этот факт, диссертант задается вопросом - можно ли говорить о советском конституционализме как позитивном явлении, подтверждающим тезис: «два типа государственности - два типа конституционализма», соотносящиеся между собой «не в плане антагонистически противостоящих, противоборствующих друг другу феноменов» (И.М. Степанов) Отвечая на этот вопрос, диссертант отмечает, что еще в начале XX в. Ф. Лассал предупреждал: никакая конституция не может быть выше социальных ценностей, культивируемых политической (государственной) властью, и сложившегося политического режима в обществе. Оценивая с этих позиций советские конституции, нельзя не видеть их дуалистических характер. Едва ли можно отрицать, например, юридическое закрепление непосредственного участия народа в осуществлении функций государственной власти или демократического порядка формирования органов судебной или законодательной власти; наличие юридического закрепления процессуальных механизмов защиты прав и свобод граждан, участия в государственно-политических делах общественных объединений, например, профсоюзов. Если говорить о системе защиты конституционного строя и Конституции, то именно в советский период был создан наиболее изощренный и по-своему действенный механизм функционирования государственных институтов, в том числе политической юстиции, обеспечивающий незыблемость конституционно легитимной советской власти (Ю.Е. Аврутин; В.Н. Кудрявцев, А.И. Трусов).

Однако в наборе содержательных элементов советского конституционализма мы не обнаружим, например, реальную свободу личности; связанности государства и общества правом, законом;

уважения граждан и должностных лиц к действующим в государстве законодательным актам (С.А. Авакьян; В.М. Баранов). В советский период государство как суверенная власть в определенном смысле первоначально сливается с диктатурой пролетариата, проявляется как ее орудие, а затем становится самодостаточной, не нуждающейся ни в одобрении своих действий со стороны народа, ни в институтах гражданского общества.

Поэтому, если рассматривать конституционализм как некий идеал, к которому должно стремиться государственно организованное общество, идущее по пути социального прогресса, то, несмотря на все успехи «коммунистического строительства» и декларируемые политические лозунги об интернационализме, формировании единой социальной общности «советский народ» и т.д., следует признать: Советский Союз и его лидеры избрали тупиковый и регрессивный путь развития, а не путь социального прогресса. Иначе и не может оцениваться деятельность государства, которое, например, в ходе своего национальнотерриториального строительства произвольно перекраивала карту страны, игнорируя исторически сложившиеся ареалы расселения тех или иных народностей, уничтожало национальную элиту субэтносов, объявляла отдельные народы предателями и изменниками. Советский конституционализм, в том числе Конституция СССР и конституции союзных республик, были политической ширмой, политическим декором тоталитарной государственности, а тоталитаризм по определению не может быть прогрессивным.

Тупиковый и регрессивный путь развития советской государственности делает понятным ту легкость, с которой СССР распался как геополитическая и правовая реальность.

В третьей главе - «Политико-правовые факторы развития национальной государственности на постсоветском пространстве» - выделено три параграфа: «Развитие национальной государственности как фактор формирования постсоветского геополитического и правового пространства; «Общее и особенное в этнополитических конфликтах на постсоветском пространстве: социально-политическая и правовая характеристика»; «Конституционно-правовая реформа в механизме политического и юридического урегулирования межтаджикского конфликта».

Исследуя юридический механизм процесса распада СССР и формирования постсоветского пространства, диссертант, опираясь на ретроспективный сравнительно-правовой анализ новелл конституционного законодательства, определивших еще в рамках юридически существующего Союза ССР формирование фактически новой национальной государственности союзных республик, а также анализ действующих нормативно-правовых актов, регламентирующих процессы их интеграции в настоящее время, приходит к ряду обобщающих выводов.

Первое. В основе национальной политики Союз ССР зачастую лежали не коренные интересы отдельных народностей, национальностей и наций, а соображения геополитической целесообразности, закамуфлированные идеологическими лозунгами о праве наций на самоопределение, о равенстве всех этнических групп и общностей, о развитии самобытной культуры, о народовластии и т.д. Фактически же в конституционно обозначенных границах национально-территориального деления СССР последовательно вызревало недовольство реальным политическим и экономическим бесправием этнических общностей, их культурной ассимиляцией, в том числе, а может быть и в первую очередь, русского народа. Сдерживаемое имперской политикой союзного центра, опирающейся на экономическую зависимость территорий, мощный карательный аппарат и часть прокремлевски настроенной национальной политической элиты, это недовольство по мере ослабления «позиций Москвы» активизировало центробежные силы и привело к распаду СССР.

Второе. Для постсоветского пространства как геополитической и правовой реальности характерно наличие двух на первый взгляд противоположенных, но реально взаимодополняющих тенденций: с одной стороны, децентрализация государственности на постсоветском пространстве, с другой - экономическая и политико-правовая интеграция бывших союзных республик в рамках Содружества. Децентрализация постсоветского пространства юридически воплощена в независимой национальной государственности всех бывших союзных республик, ставших полноправными членами мирового сообщества и обладающих всеми атрибутами независимого государства. Децентрализация как следствие юридического «государственного размежевания» характеризуется углублением процессов экономической и политической «автономизации» государств, в частности введением таможенных барьеров и визовых режимов, в том числе и между государствами - членами СНГ. Интеграция постсоветского пространства юридически воплощена в создании Содружества Независимых Государств. Создание и функционирование СНГ обусловлены объективной необходимостью преодоления дезинтеграционных тенденций, сохранения, а в некоторых вопросах - восстановления, той или иной степени былого единства союзных республик для обеспечения внутригосударственной и коллективной безопасности.

Вместе с политическим распадом СССР распалось и единое экономическое советское пространство. Государства на постсоветском пространстве столкнулись с действием различных «центров силы», демонстрирующих острое соперничество в борьбе за доминирующее влияние в отдельных регионах и отстаивающих там свои геополитические и экономические интересы. Так, в Закавказье среди этих «центров силы», заинтересованных, например, в оптимальных маршрутах транспортировки каспийской нефти, выделяются прежде всего США и их «ключевой союзник» в регионе - Турция; к Средней Азии по разным причинам устремлены интересы США, Ирана и Турции; Украина находится в центре геостратегических интересов США, Канады и стран Европейского Союза, не ослабевает интерес к Белоруссии со стороны Польши и Германии. Свой «центр силы», негативно влияющий на постсоветское пространство, особенно на политические и экономические интересы России, образуют прибалтийские государства, ориентированные на страны ЕС и НАТО.

Этим геополитическим устремлениям международных «центров силы» СНГ может противопоставить только заключенную в самой идее Содружества политическую, экономическую, военную интеграцию, правовой основой которой является гармонизация национального законодательства по ведущим направлениям государственного строительства, принятие соглашений, направленных на обеспечение национальной и коллективной безопасности, создание договорных механизмов сбалансированного развития экономики и т.д., а организационной - формирование эффективных структур управления Содружеством и выработки согласованных решений.

Третье. СНГ как международно-правовое региональное объединение является юридической и организационно-правовой формой политической интеграции государственных структур.

Объективная сложность объединительных интеграционных процессов усугубляется действием внешних и внутренних по отношению к СНГ факторов. Внешние факторы связаны с противодействием интеграционным процессам со стороны не входящих в Содружество государств и их объединений, стремящихся обеспечить на постсоветском пространстве решение своих геополитических и экономических интересов.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»