WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     |
|

На правах рукописи

Воробьева Татьяна Юрьевна ТЕМА ТРАПЕЗЫ В ЖИВОПИСИ РАННЕХРИСТИАНСКИХ КАТАКОМБ.

СЕМАНТИКА. ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ Специальность 17. 00. 04 – изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Москва 2009 Pабота выполнена на кафедре всеобщей истории искусства Исторического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова Научный руководитель доктор искусствоведения Акимова Людмила Ивановна

Официальные оппоненты: доктор искусствоведения Соколов Михаил Николаевич кандидат искусствоведения Чегодаев Михаил Андреевич

Ведущая организация: Московский государственный художественно-промышленный университет им. С. Г. Строганова

Защита состоится 2009 г. в час. мин. на заседании диссертационного совета Д. 501. 001. 81 по искусствоведению в Московском государственном Университете им.. М. В. Ломоносова по адресу: 119991 Ломоносовский проспект, 27, кор. 4, Исторический факультет, аудитория

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале фундаментальной библиотеки МГУ им. М. В. Ломоносова Автореферат разослан 2009.

Ученый секретарь Диссертационного совета Доктор искусствоведения, доцент С. С. Ванеян 3 Предмет исследования. В настоящей работе исследуется тема трапезы в живописи раннехристианских катакомб III-IV века. Эта тема, как правило, не встречается изолированно – она включена в обширные фресковые программы и занимает в них свое, строго определенное место. Поэтому в работе выясняется роль таких сцен в общей системе декора и в архитектурном пространстве гробниц. Основную группу памятников, изучаемых в диссертации, составляют фрески семи катакомб: св. Каллиста ("Капелла таинств", "Крипта овец");

Прискиллы (Греческая капелла); Домитиллы (надгробие Януария, сцены трапез, росписи крипты пекарей (cripta pistores); свв. Петра и Маркеллина (сцены пиров Ирены и Агапе); ипогея Аврелия на виале Манцони; мавзолея Клодия Гермеса (катакомбы св. Себастьяна); гробницы Вибии из ипогея Вибии на via Appia antica.

Актуальность исследования определяется тем, что, несмотря на значимость темы ритуального пира для искусства ранних христиан, ей еще не уделялось в наук

е должного внимания, она не была предметом специального рассмотрения: не ясен смысл как каждой отдельной композиции, так и в целом их роль в сложных архитектурно-живописных комплексах. Кроме того, не прослежен генезис темы от древней языческой иконографии, где она играла главнейшую роль: ритуальный пир принадлежит к фундаментальным темам искусства древней Месопотамии, Египта, Греции, Этрурии и Рима, но в чем состоят существенные отличия старых трактовок от раннехристианской, не выяснено. Не ясен и ответ на вопрос, осталась ли катакомбная тема трапеза последним, заключительным словом древнего искусства, или же она вошла в арсенал Средневековья и Нового времени. Решение этих вопросов представляется необходимым для углубленного понимания катакомбного искусства, которое считалось и до сих пор иногда считается завершением всего художественного этапа Древности, а с первой трети прошлого века все чаще стало выступать начальным периодом Средневековья. Его часто квалифицируют как "переходное", но в чем именно заключается "переходность" - не установлено.

Источники изобразительные и литературные.

Изобразительный материал. Исходя из того, что фрески катакомб уже в прошлом и позапрошлом веке являлись произведениями, труднодоступными для ученых, и даже будучи доступными, представляли большую сложность для описания и анализа (плохая сохранность, невнятность изображений при их беглом, "скорописном" почерке, неопределенность элементов композиции), большое значение имеют изобразительные источники. В качестве таковых в работе выступают копии катакомбных росписей русского художника Ф. П.

Реймана (1842-1920), выполненные с натуры на рубеже XIX-XX веков по заказу профессора московского университета И. В. Цветаева (1847-1913). Цветаевым был разработан особый метод копирования, с применением фотографии, позволявший избегать ошибок в передаче иконографии и стиля росписей.

Среди 117 акварельных копий Ф. П. Реймана, хранящихся ныне в ГМИИ им. А.

С. Пушкина в Москве, 6 посвящены сюжету трапезы.

В 2007 году автору посчастливилось побывать в интересующих его гробницах – ипогее Вибии, катакомбах св. Себастьяна, Домитиллы, Прискиллы, св. Каллиста, свв. Петра и Маркеллина, благодаря содействию секретаря Папской Комиссии Священной Археологии Фабрицио Бисконти и инспектора катакомб Рафаэллы Джулиани, и убедиться в том, что, к сожалению, состояние сохранности целого ряда памятников продолжает ухудшаться, судя по сопоставлению их с более ранними копиями и фотографиями. Тем не менее, посещение катакомб дало чрезвычайно много для понимания пространственных масштабов, соотношений элементов архитектуры и росписи внутри гробниц и, кроме того, общего духа памятников, которые, в отличие от большинства древних гробниц, долго оставались открытыми для ритуалов, совершаемых общинами верующих.

Письменные источники. Кроме основных, изобразительных, памятников к анализу привлечены и литературные. В раннем христианстве, возводившем слово на уровень второй ипостаси Бога, уже с первых столетий его существования формируется корпус апологетической, учительной, экзегетической, богослужебной, агиографической, гимнографической литературы, прямо или опосредованно содержащей сведения по интересующей нас теме. В качестве письменных источников привлекаются сочинения конца II-IV вв., в том числе: "Мученичество св. Поликарпа Смирнского", "Отрывок о воскресении" приписываемый св. Иустину Философу; "Педагог" Климента Александрийского; "О Крещении" Тертуллиана, "Пир десяти дев, или О девстве" Мефодия Олимпийского; "Апостольское Предание" св. Ипполита Римского; "Слова тайноводственные" св. Кирилла Иерусалимского;

"Похвальная песнь Божией Матери", "О Рае" преп. Ефрема Сирина;

"Изъяснение Таин" Илария Пиктавийского; апокрифические Евангелия (от евреев, от Петра, от Филиппа) и др.

Хронологические рамки.

Материал диссертации охватывает III-IV вв., ранний этап формирования христианского искусства, хронологически совпадающий с периодом поздней античности. Самые поздние из росписей, о которых говорится в диссертации, датируются второй половиной IV в. Благодаря углубленным археологическим исследованиям, проводившимся в 20-30-х годах прошлого века (Styger, 1933) живопись катакомб "омолодилась": памятники, которые во времена Й.

Вильперта и М. И. Ростовцева датировали I-II вв., в настоящее время относят к III-IV столетиям. Росписи в христианских катакомбах появляются в начале III века (Bisconti 2002, p. 77); первые сцены трапез появляются в первой половине того же века (Mazzei 2000, p. 134; Bisconti 2002, p. 109). В целом период III-IV веков считают временем наивысшего расцвета этого искусства, «золотой век» которого относят ко времени правления папы Дамаза (366-384) (Fiocchi Nicolai, 2002, p. 49). В это время, совпадающее с правлением императора Феодосия (346-395), катакомбы становятся местами паломничества, культа мучеников и святых. Новые функции преобразили архитектуру подземного Рима, оказали влияние на круг образов, тем и сюжетов катакомбного искусства (Bisconti, 2002, p. 141). Но поскольку в работе прослеживается и генезис иконографии пира в древности, и наследие темы в позднейшем искусстве, хронологические границы общей "рамы" диссертации расширяются: от III тыс. до н.э. до XX в.

Степень изученности проблемы вытекает из историографического анализа научной литературы. Интерес к теме трапезы в живописи катакомб возник одновременно с их открытием для науки в конце XVI века. Первые исследователи, которых принято именовать "церковными” или "христианскими археологами" - заложенная ими традиция существует и в наши дни - видели в изображениях подземного Рима в основном только более или менее точные иллюстрации христианских сюжетов и текстов. Так, один из наиболее влиятельных ранних знатоков, А. Бозио, автор первого крупного исследования "Roma sotterranea cristiana" (1632), при истолковании трапез наделял их евхаристическим и литургическим смыслом. Если же погребение не идентифицировалось как раннехристианское, сцена квалифицировалась как "загробный пир". Эта линия нашла свое завершение в трудах двух крупнейших специалистов второй половины XIX - начала XX в., Дж. Б. де Росси (de Rossi, 1864-1877) и Й. Вильперта (Wilpert, 1903), где трапезы связывались с кругом символических и литургических тем – Тайной вечерей, Трапезой на Тивериадском озере, Чудом умножения хлебов, Чудом в Кане, Евхаристией и др. При объяснении смысла застолий ученые опирались на авторитет библейской и святоотеческой письменности, переживавшей период расцвета в первые века новой эры. Сформулированных де Росси и Вильпертом положений в той или иной степени придерживались многие из их современников. Среди них были как церковные, так и светские ученые, включая отечественных исследователей (см. Roller, [1881], Marucchi, 1900; 1933; фон Фрикен, 18721885; Покровский, 1879; 1910; Голубцов, 1917 (1995).

Другое направление исследований представляют труды современников де Росси и Вильперта, которые толковали сцены трапез как изображения реальных христианских агап («трапез любви») или поминок (Schultze, 1880; 1892; 1895).

Обе точки зрения, но уже в контексте современной науки, продолжают бытовать и ныне (De Bruyne, 1953; Testini, 1970; Du Bourge, 1972, Mancinelli, 1983; Stevenson 1987, Fasola, 2002).

До последних десятилетий прошлого века исследования в изучении катакомбных росписей с трапезами велись несистемно, от случая к случаю, но сейчас намечается интерес к системному подходу (Jastrzebowska,1979; Chalkia, 1991; Bisconti, 2000; 2002), причем не только в рамках раннехристианской эпохи, но и в разных аспектах культуры древности; здесь можно назвать ряд трудов по древневосточному пиру (Milano ed.,1994) и греческому симпосию (Lissarague, 1990; Shafer, 1997; Murray ed., 1998), равно как и по римским конвивиям (Murray-Tecusan, 1995; Dunbabin, 2003), рефригериям (Schneider, 1928; Stuiber, 1957). Как объект исследования ритуальный пир обнаруживает смысловой полисемантизм (Mazzei, 2000), и к изучению его начинают привлекаться разные методы, от старого культурно-исторического до современного герменевтического (Jastrzebowska,1979). Но эти опыты не всегда бывают вполне удачными, так как в них чаще всего компилируются старые находки, приводятся разные, в том числе и взаимоисключающие друг друга мнения, отсутствует база для самостоятельного анализа.

На этом пути особую значимость для работы представляют труды авторов, придерживающихся структурно-семантического и мифоритуального методов анализа. К их числу принадлежат А. ван Геннеп (Gennep, 1909; Геннеп, 2002), К. Леви-Строс (Леви-Строс, 1964-1971); О. М. Фрейденберг (Фрейденберг 1936; 1978); В. Н. Топоров; (статьи в энциклопедии "Мифы народов мира", 1987-1988; его же труды по мифопоэтике (Топоров, 1987;

Топоров, 1995); авторы отдельных статей, оказавшихся для нас чрезвычайно полезными (Ерофеева 1990); Л. И. Акимова, чей анализ памятников в мифоритуальном ключе, с гендерной дифференциацией был усвоен нами (Акимова, 2007а, б). Не был оставлен без внимания интересный опыт компаративно-семантического исследования трапезы в одной из новейших работ, где прослеживается путь христианской трапезы от древнеегипетского загробного пира (Бобрик, 2000).

Методология. В работе используются разные методы. Во-первых, культурно-исторический, благодаря которому выстроена общая линия развития темы (от шумерского Штандарта из Ура, середины III тыс. до н. э., до "Тайной вечери" Сальвадора Дали, 1955), с усиленным вниманием к ее раннехристианской специфике. Во-вторых, иконографический; этот метод позволил выяснить сходства и отличия в кругу разнородных погребальных (и не погребальных) памятников, где благодаря ритуальным предписаниям очень долго держатся традиционные формы. В-третьих, стилистический, важный не только для датировки тех или иных памятников (эта тема, однако, не была предметом нашего специального внимания), но и понимания образнопоэтической ткани произведений, от III к IV столетию становившихся все более знаковыми, дематериализованными и спиритуализированными. В-четвертых, структурно-семантический метод, благодаря которому, выявив основной структурный стержень композиции, можно понять его смысл (раннехристианская трапеза – коллективная, всегда с большим количеством вещей – корзин, столов, ритуальной посуды; представляющая сидящих за столом-сигмой с минимальным набором еды; у трапезантов обычно скрыта нижняя часть фигуры и показана только верхняя, возвышающаяся над плоскостью столешницы; а сами они изображены в образе детей и т. д.). И, наконец, мифоритуальный метод, необходимый для понимания памятников, имеющих дело с мифами, а таковы практически все анализируемые в работе художественные объекты. Такие сцены, как, например, история Ионы, не являются прямыми иллюстрациями библейского источника (ветхозаветной Книги пророка Ионы); в них нет еще того "исторического" смысла", которым она будет наделена в эпоху средневековья: это миф, иконография которого имеет долгую традицию (она развивается от новогодних ассирийских праздников, на которых Тиамат проглатывала Мардука, а затем он, юный и совершенно лысый, исторгался из чрева – см. Fontenrose, 1959). Но мифы подвижны, текучи, имеют свойство ветвиться, наслаиваться друг на друга, дифференцироваться, и потому, чтобы понять их, нужно знать ритуалы, для объяснения которых они были созданы. Все мифы возникают и существуют только при ритуалах, и нет обществ, в которых не существует ритуалов, тогда как социумы без мифов известны (Буркерт 2000, с. 424 ). В истории Ионы такой ритуал представляет собой двойной переход - от жизни к смерти (заглатывание китом) и от смерти к новой жизни (исторжение из чрева китова).

Учитывая ритуальные истоки погребальных и поминальных обрядов, совершавшихся в катакомбах (рефригерии, поминальные агапы), тесную связь архитектуры и фрескового декора, художественной программы раннехристианских комплексов с погребально-поминальной и обрядовой символикой, в диссертации сделан акцент именно на мифоритуальном контексте памятников, воплощающем в художественных формах и образах переход от смерти к жизни, от хаоса к космосу. В контексте раннехристианской культуры – это мистериальное действо, где путь Христа выступает парадигмой смерти-воскресения.

Pages:     |
|



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.