WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Представленные типы таксисных отношений зависят от конкретных свойств таксисных синтаксем, которые, в свою очередь, обусловлены степенью участия каждой из трех предикативных категорий (модальности, темпоральности и персональности) в организации таксисной связи. Та категория, которая выдвигается на первый план в конкретном типе таксисных отношений и обусловливает таксисную сущность предиката, названа в работе категориальной доминантой. Категориальная доминанта определяет характер зависимости таксисной синтаксемы от основного предиката. Так, для деепричастия категориальной доминантой является темпоральность, выраженная видом, в то время как соотношение по категории лица с основным предикатом неизменно, для инфинитива – категория модальности во взаимодействии с категорией лица. В системе причастных форм наблюдается распределение категориальных доминант между различными формами. Для действительных причастий, как и для деепричастий, категориальной доминантой является темпоральность. Для страдательных причастий прошедшего времени важны две предикативные категории – категория персональности и категория темпоральности. Для страдательных причастий настоящего времени категориальной доминантой является персональность (тип субъекта), которая взаимодействует с категорией темпоральности или с категорией модальности. Распределение категориальных доминант по причастным формам определяет функциональное различие между ними. Ведущая роль персональности для всех причастных форм и ее взаимодействие с другими категориями является основанием для включения всех причастных форм в сферу таксиса.

Кроме понятия категориальной доминанты, в работе используется понятие таксисной версии, которая, в отличие от понятия «аспектуальнотаксисная ситуация», принятого в ТФГ, соединяет параметры уровня предложения (относительное время, тип субъекта и предиката, регистровая принадлежность) и параметры уровня текста (статика/динамика, соотношение точек зрения, сюжетной и несюжетной информации).

Во второй части данной главы рассматривается соотношение таксисных версий и категориальных доминант в конструкциях с разными причастными формами. Основным приемом доказательства становятся синонимические перефразировки, что позволяет увидеть семантические сходства и различия между таксисно-обусловленными синтаксемами. Так, были выявлены следующие различия между причастием и деепричастием:

1. Деепричастие характеризуется одноплановостью, а причастие – разноплановостью.

В отличие от деепричастия, которое предполагает совпадение по модальности и по субъекту при возможном расхождении только по времени, причастие из-за значения абсолютного времени соотносится не только с основным предикатом, но с избранной точкой отсчета (с модусом – либо автора, либо героя). Соответственно, деепричастие выражает объективное соположение двух событий, как правило, связанное с внутренним контролем, а для причастия характерна субъективная (модусная) таксисная связь, как правило – с переключением регистра. Разноплановость (взаимодействие двух коммуникативных регистров) накладывает запрет на синонимическую замену причастия деепричастием; например: Брыкович, когда-то (1) занимавшийся (*занимаясь) адвокатурой, а ныне (2) живущий (*живя) без дела у своей богатой супруги, содержательницы меблированных комнат "Тунис", человек молодой, но уже плешивый, как-то в полночь выбежал из своей квартиры в коридор и изо всей силы хлопнул дверью (Чехов) – соседний предикат употреблен в актуальном времени и не может быть точкой отсчета для причастий занимавшийся, живущий, имеющих узуальное временное значение (с точкой отсчета в модусе говорящего). Оба предиката связаны через одного субъекта сознания (автора/героя), который может передавать как наблюдение – глагол-сказуемое, так и знание – причастие.

Сочетание двух диктальных предикатов, обусловленных разными типами модуса (коммуникативными регистрами) в версии с причастием, не соответствует синтаксической семантике деепричастия.

Различия в типах таксисной связи были выявлены и в однорегистровых версиях, например: Слуга, поскакавший (поскакав) за ним, воротился, как еще сидели за столом, и доложил своему господину, что дескать Андрей Гаврилович не послушался и не хотел воротиться (Пушкин). Причастие поскакавший и глагол воротиться непосредственно соотносятся через сознание того, кто посылал, а в нашем случае через точку зрения повествователя. Непосредственной же объективной связи между этими предикатами нет, поскольку слуга должен был поскакать, прискакать, поговорить и вернуться, при замене на деепричастие, оказывается, что приказ слуга не выполнил.

2. Деепричастие, как правило, употребляется с личным субъектом.

Деепричастие связано с предикатом связью, которая зиждется на семантической соотнесенности деепричастия с другим глаголом, как правило, акциональным. Контроль над ситуацией действия может обеспечить только личный субъект, поэтому замена версии с причастием при неличным субъекте на версию с деепричастием невозможна: В ряд с ними занимала полстены огромная почерневшая картина, писанная масляными красками, изображавшая (* изображая) цветы, фрукты, разрезанный арбуз, кабанью морду и висевшую головою вниз утку (Гоголь). При замене на деепричастие причастие изображавшая приобретает акциональную семантику, которая не сочетается с неличным субъектом и сочетается с личным, ср.: –Мессир, я в ужасе, – завыл кот, изображая ужас на своей морде, – на этой клетке нет короля (М.А. Булгаков).

3. В полипредикативных версиях, представляющих одну ситуацию в условиях единого воспринимающего субъекта, причастия и деепричастия работают по-разному: деепричастие тяготеет к частноперцептивной семантике, причастие к общеперцептивной3: этот тип таксисной связи Коммуникативная грамматика русского языка. М., 1998, стр. 415: «Перцептивация – усиление, акцентирование, обогащение изобразительного плана путем замены общеперцептивного выражения на частноперцептивное (ср.: Он вышел из гостиной и Мышлаевский…зашлепал шпорами из гостиной – Булгаков)» сказуемого с деепричастием представляет наблюдаемую ситуацию, в которой сказуемое обозначает наблюдаемое действие, а деепричастие является средством перцептивации. Это значит, что деепричастие в таких предложениях обозначает то же самое действие, что и сказуемое; поэтому общеперцептивный предикат можно опустить, оставив только частноперцептивный: Сухо чмокнув, лопнула тонкая леса (Шолохов) – Сухо чмокнула тонкая леса.

В версиях с причастием средством перцептивации является сказуемое, а причастие, напротив, выполняет функцию объяснения и конкретизации:

Где-то невдалеке натужно ревел совершающий посадку самолет (Л. Кудрявцев). Два предиката относятся к одной и той же денотативной ситуации, на уровне модуса соединяются наблюдение и вывод. Ср. также:

Легкий, сухой ветерок, разнося сладкий запах сжатого хлеба, веял с востока… (А. Эртель) – Легкий, сухой ветерок, веявший с востока, разносил запах сжатого хлеба.

Страдательные причастия прошедшего времени рассматривались в связи с категорией персональности. Было показано, что страдательное причастие прошедшего времени прочитывается стативно или результативно в связи:

1) с регистровым оформлением причастной конструкции. Результатив связан с информативно-повествовательным регистром, а статив – с репродуктивно-описательным. Результативное значение причастия обусловлено информативным регистром и может создавать как (1) однорегистровые: Что касается дома "Эльпит-рабкоммуна", то о нём был напечатан в газете "Накануне" весьма острый, ядовитый очерк, написанный неким писателем, которого я впредь буду называть синеглазым – тоже с маленькой буквы, как простое прилагательное (В. Катаев), так и (2) разнорегистровые версии таксисных отношений с сохранением значения предшествования: Дьячок Иван Николаевич принес мой портрет, написанный им с карточки (Чехов).

Стативное значение причастия, обусловленное репродуктивным регистром (в значении многократно наблюдаемого действия возможен информативный регистр), обычно создает однорегистровые версии при одновременности двух положений дел. В репродуктивно-описательном фрагменте все причастия читаются стативно, например: У крайнего угла улицы заметил я на воротах сероватого домика приклеенный большой лист бумаги. Наверху был нарисован пером конь с хвостом в виде трубы и нескончаемой шеей, а под копытами коня стояли следующие слова, написанные старинным почерком (Тургенев) – возможность опустить связку был доказывает отсутствие динамики в данном контексте.

2) с категориальной доминантой – типом субъекта. Определенноличный субъект обусловливает результативное значение: …и в возмездие беру этот цветок, сорванный её божественными пальчиками (Тургенев).

Значение статива появляется в таксисных версиях с неопределенноличным субъектом: На бюре, выложенном перламутною мозаикой, которая местами уже выпала и оставила после себя одни желтенькие желобки, наполненные клеем, лежало множество всякой всячины: куча исписанных мелко бумажек, накрытых мраморным позеленевшим прессом с яичком наверху, <…>, отломленная ручка кресел, рюмка с какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая письмом, <…> два пера, запачканные чернилами… (Гоголь). Формой Твор. п. выражен инструмент или материал, а неопределенно-личный субъект не назван.

3) с семантикой глагола: семантика результатива остается в глаголах со значением деятельности, распорядительных и негомогенных действий и др., маркирующих информативный регистр, в семантике которых содержится указание на субъекта воли и целеполагания (например, воспитывать, наказывать, объяснять, копить).

Лексическое значение причастия, образованного от релятивного глагола, становится «пустым», и причастную конструкцию, обусловленную репродуктивным регистром, можно заменить предложно-падежным сочетанием: Под фонарем стояли дежурный в красной фуражке и маленькая, залепленная снегом фигурка (= в снегу) (В.Н. Войнович).

Страдательные причастия настоящего времени организуют таксисные версии с доминированием категории модальности и сложным взаимодействием категорий модальности и времени. Было показано, что наиболее употребительными являются конструкции, представляющие действие: 1) с точки зрения возможности его осуществления (Решаемые и нерешаемые проблемы биологической физики) и 2) в процессе его осуществления (поменять условие в решаемой задаче). Модальное значение возможности у страдательных причастий исследовал А.М. Пешковский (он считал их прилагательными, но для теории таксиса важно, что модальность выступает на первый план). В работе предложено сохранить за формами на -мый4 статус причастия, так как ирреальная модальность не исключает глагольности. Соответственно, в работе выделяются два значения у причастий на -мый: процессуальное и потенциальное.

Возможность прочтения причастных форм в процессуальном или потенциальном значении зависит от 1) коммуникативного регистра, 2) от категориальной доминанты и 3) от семантики глагольного корня.

1) Причастия с процессуальным значением обусловлены репродуктивным регистром и образуют однорегистровую версию: А! Воин! Бонапарта завоевать хочешь — сказал старик и тряхнул напудренною головой, сколько позволяла это заплетаемая коса, находившаяся в руках Тихона (Л.Н. Толстой). В случае наложения на актуальную ситуацию значения многократности может появляться информативный регистр, и соответственно, (1) однорегистровые и (2) разнорегистровые версии: (1) После обеда - сиденье под лампою перед Цезарем, которого не перевожу, но делаю вид, что перевожу; под Цезарем – роман, читаемый украдкой (А. Белый); (2) Не сразу решился я заглянуть в чайхану – мне можно было бы В данной группе причастий не рассматриваются формы, мотивированные глаголами совершенного вида, типа нестерпимый.

в те поры приписать комплекс неполноценности, – но однажды все-таки переступил ее порог, сел за столик и заказал чай, подаваемый, как в старых русских трактирах, в двух чайниках (О. Волков).

2) Процессуальное значение в причастных формах актуализируется (а) конкретным, определенно-личным субъектом: –Убирайся, – сказал Вронский, надевавший подаваемый лакеем сюртук (Л.Н. Толстой);

(б) неопределенно-личным субъектом: На дворе загремел подаваемый экипаж (Г.П. Данилевский). Неопределенно-личный субъект употребляется при причастиях этой группы, если субъект не важен, а значимость представляет только действие, выраженное причастием. Если же в причастной форме делается акцент на модальной оценке действия, то актуализируется категория модальности, при этом ситуация «перемещается» из времени актуального в сферу потенциальной модальности, потенциального будущего, а место конкретного субъекта занимает обобщенно-личный (все или никто): Точно желая стереть нестираемый отзвук его, все заговорили оживленно и громче обычного (А.С. Серафимович).

3) Ряд глаголов с узуально-характеризующим, непроцессуальным значением, обусловленных информативным регистром, не образуют модального значения (например, воспитывать, любить, обожать): Вскоре после вечера Анны Павловны Анна Михайловна вернулась в Москву, прямо к своим богатым родственникам Ростовым, у которых она стояла в Москве и у которых с детства воспитывался и годами живал ее обожаемый Боренька (Л.Н. Толстой).

Рассмотренные таксисные версии действительных и страдательных причастий позволили затронуть и проблему адъективации причастных форм (за исключением тех случаев, когда адъективация констатируется в связи с потерей словообразовательных связей с мотивирующим глаголом – несгораемый шкаф, нерастворимый сахар, выдающийся ученый).

В работе предложено считать основным признаком адъективации нарушение таксисной связи по субъекту. Отличие причастия от прилагательного заключается не в том, что одна форма имеет грамматическое значение времени, а другая нет, а в том, что время причастия соотносится со временем говорящего. Утрата соотношения со временем говорящего, то есть утрата соотношения с модусом, и является условием утраты таксисной связи. Было рассмотрено несколько конструкций, в которых возможно нарушение таксисной связи по субъекту: (1) конструкция с причастием настоящего времени при словах походка, голос, дыхание (Так...

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»