WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

Грамматикализованность эквифонических отношений обусловлена повторностью и коррелятивностью грамматических форм как носителей звукового сходства. В пословицах эквифонические (в том числе предполагающие акцентную конвергенцию) повторы организуют конструкции семантического тождества, подобия и сопоставления там, где сближаются семантически противопоставленные или контрастные словоформы, в частности антонимы и квазиантонимы: Богово дорого, бесово дёшево; Дорого – мило, дешево – гнило (дешево – дорого, Бог – бес; мило – гнило).

Видимо, распространение эквифонии от флексии «в глубь» слова расценивается носителями языка как показатель вначале категориальнограмматического, а затем и категориально-семасиологического сходства.

Чем «случайнее» такое сходство в смысле деривационном, этимологическом, тем, очевидно, настойчивее язык мобилизует возможности паремиологии для фразеологического закрепления, «оправдания» данной звуковой ассоциации (года – вода; вода – беда; море – горе; море – поле; лес – бес).

То, что звуковая параллель в сознании предшествует параллели семантической, заметно по активности «закадровых» пояснительных частей, логически закрепляющих семантическую параллель, внутреннее единство которых оформлено уже, как правило, метафоническими (в семантической перспективе – подчеркивающими выводные отношения) повторами. Типичная синтаксическая функция эквифонии в формулах тождества-подобия – оформление параллели субстантивных субъекта и предиката: В мире что в море; Года что вода; В лесе как в бесе – всего много; В миру что в пиру – всего много и т. п. Двучастность таких пословиц четко соотнесена с их актуальным членением, а звуковое эхообразное подобие подчеркивает статус таких выражений как своеобразных «звукосмысловых уравнений». Поясняющие части в звуковом отношении обычно или индифферентны, или контрастируют с основными, имея собственные внутренние (уже не эквифонические) скрепы: Море что горе: красно со стороны; Деньги что каменья: тяжело на душу ложатся; В море что в поле: не столько смертей, сколько страстей; Грех что орех: раскуси да брось.

Реже устанавливается звуковая соотносительность основной и пояснительной частей или создается эффект развития звуковых тем первой части, когда из первой во вторую перекидываются отдельные «звуковые мостики» (однако в этом случае повторы обычно ненавязчивы): Мужик что мешок: что положишь, то и несет; Бедный что бешеный: во все двери стучится.; Чужой рот не огород: не затворишь. При выражении причинноследственных и сопоставительных отношений эквифонические ассоциаты, как правило, оставляют положение главных членов, перемещаясь в позицию дополнения: Дальше моря – меньше горя; Не видавши моря, не видал и горя; Кто у власти, тот и ест сласти; Кто немил телом, тот немил и делом. Вообще, эквифония позволяет механически переносить (проецировать) причину на следствие в рамках параллелизма, трактуя эти связи как вид тождества.

С другой стороны, метафоничные, дивергентно соотнесенные близкозвучные слова, с использованием перестановок, ломающих просодическое единообразие, прежде всего реализуют семантические отношения противоположения и контраста: На человеческую дурость есть Божья Премудрость (оппозиция «мудрость – глупость»; «Божье – человечье»);

Мало мудрости, много дурости («мудрость – глупость»); У вдовы обычай не девичий («дева – вдова»); Не все то правда, что бабы врут («правда – ложь», «мужское – женское»); Правда так правда, а соврал – так не я («правда – ложь»); Баба бредит, да кто ж ей верит («правда – вымысел»;

«мужское – женское»); С москалем дружи, а камень за пазухой держи («дружба – вражда»; «явное – тайное»);

Каркает ворона и на беркута («низкое – высокое», «свободное движение – препятствие»).

Метафонические скрепы имеют тенденцию преодолевать грамматический параллелизм (в частности, своим хиастическим расположением) или служить внутреннему оформлению одной из параллельных частей: Ветром море колышет, молвою – народ; Кто лапти плетет, тот умей и концы хоронить; Не заслонишь солнце рукавицей, не убьешь молодца небылицей.

Метафония оформляет звуковые ассоциаты, связанные подчинительной связью, образуя при этом словосочетания, в рамках которых слово в одном значении трансформируется, «перетекает» в другое, образуя целостное сочетание, таящее в себе противоречие, провоцирующее его восприятие как звукосмысловой метаморфозы: Поел пест в ступе толокна и сам не рад;

Времена древние, дела темные; Времени не поворотишь; Ловил волк – ловят и волка. Оформляя отношения следования, метафония подчиняет их раскрытию оборотной стороны явления или понятия, обнаруживая их диалектическое двуединство: Баня парит, баня правит; Кто ленив, тот и сонлив; Любишь смородину – люби и оскомину. Ср. «выворачивание» слов в извозчичьих поговорках: Не поворот здесь, а чертов приворот; Сам я рваный Может, и рваный, да справный! Сопротивление эхообразному параллелизму в развертывании речи, выражаясь в противоборстве эквифонии и метафонии, действует как важный текстообразующий механизм.

Так, строение пословицы Не с проста и не с пуста СЛОво молвится и до веку не СЛОмится подчинено композиционному принципу «связывания и развязывания звуковых узлов», создающему эффект нарушения и восстановления равновесия в русле триады «тезис – антитезис – синтез», когда противоречащие друг другу линии гармонически сходятся в финале. Речевая последовательность здесь объединена и разделена звуковыми жестами двух типов. Первые устроены эквифонически (несп-остА – неспустА; итса – итса) и объединяют конвергентным повтором сочиненные пары словоформ, подчеркивая семантический и грамматический параллелизм членов этих пар. Жесты иного, метафонического характера образуют, во-первых, такое соотнесение однородных членов, где финали первой пары оказываются перевернуты в финалях второй (стА – стА – тса – тса), и, во-вторых, соотносят путем звуковой метаморфозы ударных фоносиллабем сочетание подлежащего и сказуемого с другим, «итоговым» сказуемым: {Неспроста... СЛОво молвится} не СЛОмится (лОв – Олв; лО – Ол – лО; мОл – лОм), где предикативное сочетание слов своеобразно срастается, «сплачивается» в одном финальном словепредикате. Подобный эффект – нарушения и восстановления равновесия в последовательности «тезис – антитезис – синтез», когда противоречащие друг другу линии гармонически сходятся в финале, – исследователям текста, особенно художественного, хорошо известен. На арене пословицы разыгрывается своя, «звуковая драма». К «развязке» ведут обе – эквифоническая и метафоническая – линии. Кульминация возникает в словесном узле, впервые вбирающем в себя «перевернутые» повторы, – первом предикате молвится (к нему ведут линии стА – стА – тса от детерминанта и, главное, от субъекта: лОв – Олв). Часть «и до веку не СЛОмится» – уже синтезирующий финал, где идущая от субъекта линия подхватывается аллитерацией-тавтограммой (слО – слО); линия, идущая от первого сказуемого, реализуется «переворотом» (мОл – лОм); наконец, в нем эквифонически суммируются тавтограммы первых двух словесных импульсов (нес – нес – нес) и рифма начальной пары (остА – устА), метафонически вывернутая в молвится, которая в не сломится окончательно утверждается в своем новом виде, устанавливая конечное равновесие частей паремии:

Демонстративное отсутствие звуковых «закруглений» или их симуляция прослеживается в структуре анализируемых пословиц, скороговорок, балаганного стиха (Повесть о Фоме и Ереме; «Свиньи хрю, поросята хрю...»; «Сиволапая свинья...» и др.). Напротив, благодаря соединению метафонии с приемом теневых и суммирующих рифмовок «звуковой сюжет» текста, основанный на противоборстве эквифонии и метафонии, получает наиболее гармоничное выражение в структуре поэтической строфы: И веют древними поверьями / Ее упругие шелка / И шляпа с траурными перьями, / И в кольцах узкая р у к а (Блок). В отношении таких случаев можно говорить о «речемузыкальном» типе текстообразования, где взаимодействие цепочек звукового повтора позволяет по аналогии со смысловым контуром сюжета оформлять речевые целые (ср. приводимое Р. Якобсоном определение И.Ф. Стравинского: «Вся музыка – это не что иное, как последовательность импульсов, сходящихся к финалу»).

Глава 6 «Фоностилистика поэтического текста» посвящена фонотактике звукового повтора в поэтическом произведении. Обосновывается предпочтение избранных аспектов анализа поэтической формы (§ 1); рассматривается вокалическое строение стиха (ассонансы разного типа) – одна из наиболее сложных для анализа и интерпретации сторон стихотворного текста (§ 2); далее поэтический текст показан в соотнесении тех его звуковых и значимых единиц, которое создает семантические и структурные предпосылки анаграммы (§ 3); рассматриваются семантические источники и типы поэтико-деривационного анализа слова (§ 4); в § 5 анаграмма представлена как контурное средство текста и определены основные требования к синтагматическому распределению и комбинированию носителей звукового повтора, образующих анаграмму.

Уникальность звуковой организации поэтического текста – в стремлении сотворить речь, текст как целостное, развернутое слово, предварительно максимально «развеществив», «смешав» словесный макрокосм, чтобы, заново преодолевая хаос, пересоздать мир его в целостности. Процесс «стихо-творения» предстает как двуединый. С одной стороны, текстообразование диктуется установкой на линейно-индексирующую звуковую жестикуляцию (где взаимодействуют жест-провокатор и жест-реакция), задающую перспективу бесконечного сцепления-умножения речевых единиц, то «разгоняющих» речь путем установления эквифонических соответствий, то «тормозящих», «закругляющих» ее путем преодоления параллелизмов посредством метафонических повторений.

Эти экстрасегментные механизмы, в частности, захватывают строение наиболее десемантизированных (в практической речи) звуковых слоев текста – область вокализма, выражаясь в различных формах ассонанса и метафонии фоносиллабических комплексов гласных («вокалического ритма», вокалических градаций и т. п.).

Структурная значимость полифонического ассонанса, например в пушкинских строках У лукоморья дуб зелёный (у О У О) или Там лес и дол видений полны (Е О Е О), определяется его способностью создавать поверх просодической схемы строки свой собственный контур, который устанавливает звуковую аналогию 1–2 и 3–4 стоп, создает дополнительную «звуковую разметку» строки, в результате чего она приобретает двучастную структуру, в следующих строках преодолеваемую ритмически, синтаксически и фонически (1 строфа: у О У О / А Е У О / О О О О / ОО О - О).

Звуковые «торможения», интенция синтагматической консолидации и делимитации сказываются уже в самой неравномерности распределения ассонирующих гласных, далее – в их способности объединяться в соотносимые вокалические фоносиллабические комплексы, звуковые контуры, способные получать также вторичное, ономатопоэтическое применение в тексте в соответствии с признаками звучности и высоты тона.

К малоисследованной области относятся приемы вокалических инверсий, пластической игры фоновых (безударных) и центрированных (ударных) элементов, усиливающей напряженность звукового жеста, повышающией его предицирующую способность. Внутренне контрастные «вокалические стопы» как стабилизированные элементы текстообразования, наиболее ощутимые в женской рифме, находят свое «перевернутое» отражение в звуковом строении других участков строки, создавая «переливчатую ткань» произведения и действуя как важный фактор динамизации речи.

Гласных слишком мало, чтобы можно было избежать их частого повторения. Важнейшее свидетельство конструктивной роли повтора гласных и вокалических ФК в стихе – его способность укреплять ассонанс опорными согласными и согласными вообще, т. е. способность ассонирующих гласных входить в состав консонантно-вокалической фоносиллабемы и ФК. Ассонанс, подрываемый метафонией гласных, характерен для фоностилистики Б. Пастернака. В «Весенней распутице»:

Болтала лош адь селезенкой, А О о А а Оа е е Оо - О ОО- О И звону шлепавших подков иОу О а ио О ОО- О Дор огой в тор ила вдогонку о Оо О и а о О у А О - О Вода в воронках родников.

о А о Оа о и О В строфе доминирует ассонанс на О, затем уступающий место полифоническому жесту: Смеялся кто-то, плакал кто-то, / Крошились камни о кремни... (А О А О / И А о И).

Фоносиллабические комплексы гласных временами берут на себя инициативу в развертывании звукового ряда, лишь эпизодически укрепляясь цементирующими их согласными. Так образуются политонический ассонанс и метафонический «вокалический ритм» – экстрасегментные ритмизующие средства, соотносящие звуковые жесты, привязанные к словесным ударениям:

Мело, мело по всей зем- О О Е Е е О е О о Е е Е елО елО овсЕ е Е ле Е Е о Е е Е ы овсЕ е Е ы Во все пределы. А Е а Е е А о Е а а о Е е А о-Ела а-олЕ Свеча горела на столе, А Е е А о Е а е А о-Ела Свеча горела (Паст. Зимняя ночь) Образуемые «вокалические стопы» ведут двойную игру: на фоне звукового единства отчетливее выступают их акцентные различия, а на фоне акцентного сходства – яснее обнаруживаются различия в порядке следования гласных внутри «стопы». Возможность такой игры обеспечена уже самим принципом столкновения в стихе мужских и женских, а также дактилических окончаний, наиболее эффективно объединяющего речевой фрагмент в микротекст – строфу; ср. в «Рифме» Пушкина:

Рифма, звучная подруга / Вдохновенного досуга, / Вдохновенного труда (...оУа /...оУа /...оуА).

Второй выделенный аспект проявляется в таком строении звуковой последовательности, где звуковое гранулирование, способы разрывания, переразложения, линейной компрессии и развертывания слов и словесных рядов становятся инструментами семантического «квантования» речи, ее концентрации вокруг избранного ключевого слова и инструментом звуковой экспликации отдельного слова, способом отыскания стержневых компонентов текста, обнаружения поэтической системности смыслов через звуковые сближения и контрасты. Здесь формируются приемы, представляющие собой формы поэтико-деривационного анализа слова и словосочетания, так или иначе осуществляющие анаграмму как принцип текстообразования (параграмма, звуковая метафора, парономазия, индивидуально-поэтическая и народно-поэтическая этимология, звукосмысловая импликация, контаминирующее словообразование, гипограмма и собственно анаграмма).

Процесс образования звукосмысловых узлов текста регламентируется взаимодействием семантических и синтагматических факторов.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»