WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

Очевидно, что благодаря метафоническим ассоциациям происходит значимое нарушение самоидентичности не только слога, но и морфемы, а значит – происходит преобразование слова, его роли в словосочетании и предложении. Течение речи всякий раз осуществляется как процесс установления просодических и звуковых форм, преодолевающих регулярность силлабификации. Звуковой повтор в тексте делает этот процесс максимально ощутимым, а механизмы обеспечения плавности, гибкости речи, законы плетения, извития словес – максимально эффективными с точки зрения тексто- и смыслообразования.

Особо рассматриваются звуковые ассоциации и соответствующие приемы, обусловленные внешними (позиционными) факторами: расположением повторяемых сегментов в рамках слова, словосочетания и предложения.

Тавтограмматические повторы – повторы инициалей слова – приобретают активность в качестве экспонентов лексической семантики слова. Однако инициальная часть слова есть не отдельный его звук, но начальная часть его слоговой (фоносиллабической) последовательности. Об этом свидетельствует распространимость инициальных повторов на целый слог и ряд слогов «в глубь слова»: Корзина, картина, картонка (Маршак).

Поскольку инициальная часть слова выступает как «открывающая» часть его сегментно-просодического контура, конститутивным фактором становится расстояние, отделяющее ее от акцентной вершины слова, а также от его «закрывающей» – финальной части. Это расстояние измеряется количеством слогов, а также степенью их консонантной насыщенности. Поэтому из предложенного Хлебниковым («Наша основа») ряда «слов на Ч» как объединенных общим понятием наиболее сильными коррелятами окажутся чулОк – челнОк – чехОл; чАша – чАра (по сравнению с чулОк – чАн – черевИчки и т. п.).

Эквифония слов (челнОк – чеснОк) существенно повысит их ассоциативную силу. Сходство инициалей всегда может быть эффективно поддержано сходством медиальных и финальных частей, структурно-слоговой и акцентной эквиритмией и эквифонией слов. На этом, в частности, основана аналитическая лексикализованная рифма, широко распространенная в идиостилях поэзии ХХ века, автономизировавших слово, и восходящая к народно-стиховой рифме: Шуба соблья, а другая сомвья... Сундук один с бельем, а другой с бельмом (Роспись о приданом).

Фоносиллабическую природу инициальной ассоциации слов в тексте и значимость соотнесения звукового строения начала слова с его ударной частью, структурно-слоговой и просодической структурой слова в целом подтверждают наиболее устойчивые приемы звуковой организации текста, опирающиеся на ассоциативность маргинальных частей словесного и фразового контуров, – лексикализованные и фразеологизированные типы повторов.

Так, неизменность абсолютно-начального согласного или консонантного кластера инициальной фоносиллабемы – необходимое требование тавтограммы: | Гром ли | гремит | Гроб ли несут | Грай ли висит над просторами / Что ворожит над головой неугомонный галдеж (Чухонцев).

В случаях спунеризма (фоносиллабического хиазма инициалей компонентов словосочетания) речь не идет об «обмене начальными согласными»: подобные образования возникают там, где: 1) инициали слов имеют общую или соотносительную слоговую структуру; 2) слова полностью или частично совпадают по своей ритмической модели; 3) эквиритмия факультативно усилена эквифоническим заполнением начальных частей или слов в целом. Иными словами, необходимым условием создания спунеризма является эквиритмия финалей и/или слов в целом. Так, Забил снаряд я в тушку Пуго Забил снаряд я в пушку туго (Л.) образуется за счет ритмического сходства слов (ударение на первом слоге) и вокалической эквифонии инициалей (тУ – пУ); Кудреватые Митрейки, / мудреватые Кудрейки (Маяк.) – за счет структурно-слоговой эквиритмии и эквифонии инициального двуслога, при метатоническом сдвиге (кудре – мудрЕ); Глубокоуважаемый / Вагоноуважатый, / Вагоноуважаемый / Глубокоуважатый (Маршак) – за счет эквиритмии трех начальных слогов. В заголовке сборника поэтов-конструктивистов «Мена всех» в качестве стрежневого элемента выступает общий ударный гласный (ударная фоносиллабема Е), но, при наличии ритмической общности (начального ударения в словах), структурнослогового параллелизма здесь нет. Такая подмена свидетельствует о возможности не только психологического расслоения слога C1C2V на C1V + C2V, но и оперирования этими структурами: с-Е + мЕ смЕ всЕ в-Е + сЕ. Простого «изъятия» и включения одиночного согласного и здесь не происходит.

Поэтическое языковое мышление, очевидно, достаточно четко осознает слово в его границах, где инициальная и финальная части образуют своеобразные скобки, в которые «вписано» слово. Звуковой повтор может подчеркивать эти скобочные элементы – одновременно начальный и конечный. В этом случае «внутренние» части слова обычно контрастируют или по звуковому наполнению, или по ритмической организации. В частности, имеет место своеобразное «растяжение» или «сжатие» слова. Этот прием часто использует К. Чуковский среди других приемов словесно-звуковой игры: «Ой вы, бедные сиротки мои, / Утюги и сковородки мои!..»; Бараны, бараны / Стучат в барабаны! Возможен и обратный прием – «стяжение»: Не попотеешь – не поешь (посл.). При этом звуковой повтор в одном из случаев может располагаться нестрого на границе слова: Странноприимными устами / И небрезгливым языком! (Языков); В свои предательские мненья / И святотатственные сны! (Языков); эффект становится особенно ощутим при большом различии слов по слоговой длине.

От звукового растяжения слова словом – прямой путь (1) к звуковому растяжению слова словосочетанием и, наоборот, (2) звуковому стяжению словосочетания в слове; а также (3) к звуковой перифразе – замещению одного словосочетания другим, созвучным. В таких случаях, по выражению Ю.Н. Тынянова, «слово разрастается в словесную группу» – группу синтагматически целостную – или создается компрессия непрерывного словесного ряда в слове (ср. приемы удлинения/сокращения отрезков в терминологии А.К. Жолковского).

Рядом с образованиями такого рода, как тавтограмма и спунеризм, находятся фоносинтаксические параплазмы, этимологизирующие эквифонические образования, поддержанные двучастным синтаксическим параллелизмом, характерные для современной техники речевой игры: Маникюр – медикам, педикюр – педикам; Митя идет на митинг, а Петя идет на петтинг; Отцы – крепитесь, матери – материтесь. (Типичной прецедентной синтаксической формой для такого рода текстов является структура политического лозунга или идеологической сентенции.) Здесь же – повторы в рамках синтаксического или морфологического хиазма, превращаемого в спунеризм: Мужчины, женитесь! Женщины, мужайтесь! Фактор начальной границы бесприставочного слова перерастает в фактор, обусловливающий морфологизацию инициальных ФК – игру корневых морфем, с вытекающим отсюда эффектом народной этимологии.

Звуковые повторы «притягиваются» границами слова и с целью их размывания, создания звуковой спайки, сплачивающей словосочетания путем одновременного захвата финальной части одного слова и инициальной части следующего: Как ни худы времена, а все не вымерли люди праведные (посл.). Ср. впервые отмеченное Бриком Отворите мне темницу, / Дайте мне сиянье дня (Л.).

Эквифонические и метафонические повторы по-разному проявляют себя в связи с предпочитаемой позицией. Эквифонические повторы тяготеют к заполнению маргинальных частей, метафонические – в большей степени к организации ядерных участков речевых единиц, кульминируя и объединяя синтагматические целые. Дивергентные повторения всегда сосредоточивают внимание на внутреннем устройстве сказанного, на главных, организующих моментах того, что находится между двумя «полосами тишины».

Метафония, действующая в рамках фразы и распространяемая на фразу целиком, очевидно, подсказывает возможность образования полностью симметричных, обратимых в звуковом (звукобуквенном) отношении выражений. Таким фразеологизированным типом звукового повтора является палиндром, как правило пренебрегающий междусловными границами, считающийся только с границами фразы и создающий в определенном отношении внутренне нечленимое или неоднозначно членимое целое. Палиндром – метафония, доведенная до предела строгости, рационально осмысленная и поставленная на службу единичному фразообразованию. Задача создателя палиндрома – создание предикативной конструкции, с одинаковым результатом читаемой в обоих направлениях. «То же самое», однако, оказывается не совсем тем же: обратное чтение, требующее особо внимательного слежения за последовательностью букв, как правило, требует иного членения, линейного переразложения уже скомпонованных слов, отчего «дублирующие» друг друга фонографемы оказываются включены в разные лексические и грамматические единицы. Например, в палиндроме Театр тает обратное чтение «обрубает» первое слово и создает внутренний разрыв в слове театр, которое теперь должно читаться как теат-р... (театрта...). Способность синтагматически раздваивать языковую субстанцию – несомненное поэтическое свойство палиндрома, притом что любое «побуквенное чтение» не способствует слитному восприятию звуковой цепи, особенно в стихе, в то время как удачные палиндромы актуализируют игру прямого и обратного «чтения слогов», обнажают метафонию фоносиллабем: Морда казака за кадром (мОр – ром; да – Ад; каз – зАк); ср.: Madam, I’m Adam (mAd – dam; mAda – Adam), т. е. имеют дело с микропалиндромами, характерными для поэтического текста.

В пятой главе «К функциональному описанию звукового повтора» феномен повтора рассматривается как проявление индексальной функции знака и как вторичная предикация в связи с проблемой звуковых жестов (§ 1); намечаются основные функции звукового повтора и их иерархия (§ 2); исследуется связочная функция звуковых повторов в зависимости от их звуковой формы, на фоне проблемы звуковой структуры союзов, создающих «разгоняющий» и «закругляющий» звуковые жесты (§ 3);

анализируется феномен звукосмысловой предикации в языке пословицы (§ 4); противоборство эквифонии и метафонии рассматривается как текстообразующий принцип; моделируется стандартный «звуковой сюжет» пословицы, скороговорки и балаганного стиха; в этой связи показана организующая роль теневой и суммирующей рифмы. Глава завершается обобщениями в связи с проблемой бесконечности и завершенности в звуковом строении текста (§ 5).

Творимая речь всегда так или иначе говорит о самой себе, испытывает себя. Поэтическое и метаязыковое здесь неразделимы. Переживаемое слово предсказывает возвращение речи к себе. Повтор как перемещение в новый контекст, новую позицию – это не воспроизведение, а воскрешение формы, дарующее ей новую жизнь. Эффект повтора, создаваемый новым семантическим контекстом повторяемого, его новым положением в речевой цепи, – это индицирующая смысловая, динамическая (психологическая) переакцентуация, постоянство которой поддерживает его вторичную предикативность.

Звуковой повтор реактивен и проективен, его основа – семиотический механизм индексации, который реализуется и как реакция образования знаковых цепочек, где каждое последующее звено указывает на предыдущее, и как реакция пластических форм, внешних речевых образований на внутренне-речевые «жесты» и состояния.

«Звуковые жесты языка», мыслимые вслед за Е.Д. Поливановым, – это звуковые соединения и сегментно-просодические модели, для которых имеет значение следование консонантных и вокалических элементов и действие которых не обязательно иконично, но, подобно «потенциально-естественным» жестам, проективно в отношении способов переживания явлений и процессов внешнего и внутреннего для человека мира, прежде всего в экспликации той области субъективной действительности, которая не выражается стандартными языковыми средствами. Благодаря самому построению последовательности, наиболее рельефно организуемой комбинаторикой сегментных единиц и их повтором, в частности звуковым, текст способен служить запечатленной памятью о неосознаваемых цепочках внутренних стимулов и реакций, быть инструментом экстериоризации доречевого и первично-речевого.

Будучи, в частности, обращен к смежным единицам плана выражения, индексальный знак – это явно или неявно знак «парный», данный в привязке к другому, и в этой привязке уже обозначающий связь вещей, что наиболее ярко сказывается в редупликации, основной смысл которой в представлении нерасчлененного как членимого, растягиваемого надвое, когда между возникающими полюсами устанавливаются отношения предицирования.

Индексирующая природа звукового повтора так или иначе предопределяющая его функциональную перспективу, раскрывается в установлении отношений непрерывности и связанности «точечных» элементов высказывания и выражается в экстрасегментно-организующей функции. Ее основными проявлениями выступают функции членения, выделения и объединения, которые, в свою очередь, конкретизируются как функции консолидации, эмфазы, интермедиации, контраста и делимитации синтагматических целых..

Различия в форме и распределении повторяемых звуковых конфигураций, предпочтения используемых типов звуковой ассоциативности делают экстрасегментно-организующую функцию базовой для определения функциональной перспективы звукового повтора. Так, выделительнообъединительная и, далее, консолидирующая, соединительная и контрастивная функции обеспечиваются прежде всего метафоническими повторами, благодаря которым одна часть последовательности не отождествляется с другой, но выводится из нее, позволяя устанавливать отношения звуковой и смысловой метаморфозы, отношения преобразования в рамках целого. Метафония преимущественно оформляет звуковые ассоциаты, связанные подчинительной связью, и трансформирует отношения семантической эквивалентности в отношения семантического следования и преобразования. Как синтаксический оператор метафонические ассоциаты прежде всего оформляют отношения противопоставления и контраста.

С помощью эквифонических повторов реализуются отношения выделения-членения единиц поэтической синтагматики, которые далее выражаются в функциях эмфатической, разделительной и обосабливающей. Наиболее очевидная синтаксическая перспектива эквифонии – грамматический параллелизм, а следовательно, паратактические отношения, что находит подтверждение в звуковой структуре союзов: формально уподобленные союзы последовательно выполняют роль средства, образующего открытые сочинительные ряды (таковы же функции повторяющихся предлогов и тавтологичных лексических повторов), дивергентные – роль указателей закрытости ряда.

Эквифония проявляется как средство подчеркивания сопоставимости, метафония – как средство преодоления несопоставимости путем установления звуковой «преемственности в развитии», подчеркивания синтагматического неравноправия единиц при одновременном усилении их синтагматической связанности.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»