WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

Пошел черных кобелей набело перемывать (обелЕ – Абело); Просят покорно, наступя на горло (покОрно – панагОр). Метафонические отношения между единицами языка и речи – это отношения преобразования, синтагматической асимметрии на фоне единства звукового состава элементов.

Оппозиция эквифонии и метафонии, в первую очередь проявляясь в тексте, важна для описания формальных отношений между звуковыми ассоциатами и в речи, и в языке. Омонимия и паронимия, представляемые как плоды близкозвучия в лексической системе и, особенно, понимаемые как прием, могут быть конкретизированы в отношении типов звукового сходства: омонимия как аналогия в плане выражения базируется на эквифонии;

в то время как паронимия идет по пути эпентетического и аугментативного расшатывания эквифонии и окончательно преодолевает ее путем звуковой инверсии: корт – крот; сонм – сном; корни – кроны, верность – ревность, перфект – префект. Графический фактор (за которым во многом стоит фактор фонологический) актуализируется в метафонической паронимии так же, как это происходит в омографии, основу которой составляет особый вид метафонической соотносительности – метатония (зАмок – замОк;

дОроги – дорОги); как только омография перестает рассматриваться лишь как источник недоразумений, а предстает как прием (Что лучше – срок пяток или пятк сорк (Заходер)), становится очевидной ее функциональная неотделимость от других случаев акцентного сдвига: грки – горьки ; Рыбки да рябки – прощай деньки (посл.); «Сказка о рыбаке и рыбке» (Пушкин); Капуста из куста густа, да невкусна (посл.).

В главе четвертой «Эквифония и метафония в языке и тексте (от формальной ассоциации к приему)» дается развернутая характеристика типов звукоассоциативных отношений в тексте: показана несамостоятельность эквиритмического фактора; продемонстрированы основные правила слоговой эквиритмии в рифме (§ 1); отношения эквифонии в составе ритмико-синтаксических клише (§ 2) и ее семантико-синтаксическая перспектива (§ 3); предложена формальная типология эквифонии с учетом ее традиционных видов – ассонанса, рифмы, внутренней рифмы, аллитерации (§ 4); отдельно обсуждаются основные принципы русской аллитерации (§ 5). Выявляются структурные условия метафонической ассоциации речевых единиц (§ 6); рассмотрены предпосылки морфологизации фоносиллабемы (§ 7); представлены основные формальные типы метафонии – метасиллабограмма (верлан), микропалиндром, вокалический ритм, метатония и смежные приемы (§ 8). В § 9 звуковая ассоциативность рассматривается в ее обусловленности внешними, позиционными факторами, соотносящими повтор с границами синтагмы и значимых единиц речи, в силу чего формируются типы лексикализованных и фразеологизированных звуковых повторов (тавтограмма, спунеризм, звуковое растяжение и стяжение слова, палиндром и смежные приемы).

Звуковая ассоциативность и звуковая повторяемость в тексте ведут к образованию приемов и регламентируются факторами двух типов – внутренними (строение ассоциируемых сегментов) и внешними (позиционными). В аспекте действия внутренних факторов важнейшим фоном звуковой ассоциативности является сегментно-слоговая и ритмико-просодическая фактура речевой единицы, ее ритмический рельеф. Совпадение ритмических структур – эквиритмия – обусловливает возможность распределения звуковых единиц в собственном русле, когда ритмическая корреляция подчеркивается аналогичным звуковым заполнением ритмического каркаса.

Так формируется эквифония. Эквиритмия в чистом виде, не подкрепленная звуковым сходством сегментов, ощутима только в случае актуализации дополнительных – внешних, позиционных факторов. Тем не менее существует эквиритмия, возведенная в ранг закона текстообразования, – метр, размер. На фоне «единоразмерности», которая может углубляться до структурно-слогового параллелизма соотносимых синтагм, формируются системы эхообразных звуковых повторений, частью канонизируемых поэтическими традициями (аллитерация, рифма). Рифма неразрывно связана с принципом эквиритмии и является, как всякий эквифоничный повтор, звуковым продолжением и способом закрепления слогового и просодического параллелизма, что наиболее очевидно сказывается в дифференциации мужских и женских рифм, открытых и закрытых финалей. В основе рифменного созвучия лежит единство слоговой и просодической структуры ассоциируемых сегментов, и это обстоятельство должно быть отражено в определении рифмы. На фоне эквиритмии осуществляется экспрессивная игра асимметрично-слоговых финалей (в частности, открыто-закрытых рифмовок, «скрытых» рифмовок в формально нерифмуемых двустишиях с мужским и женским окончаниями).

Эквиритмические и эквифонические параллели (судя по данным Русского ассоциативного словаря, в первую очередь характеризующие обиходно-речевую звуковую ассоциативность) лежат в основе целого ряда речевых приемов, в числе которых – «ослышки», «переиначки», построенные по принципу ритмико-звукового калькирования (Все лишнее – детям Все лучшее – детям и т. п.); «подразумеваемые рифмы» в народно-пародийном острословии, приемы, обеспечивающие образование эквиритмических и эквифонических дублетов-вариантов в паремиологии и «звуковую прецедентность» в интертекстуальных отношениях. В развертывании текста эквифония – провокатор образования паратактических рядов словоформ, формирующих устойчивые и синтагматически несвободные цепочки (слеп – глух – глуп и т. п.).

Основными формальными типами эквифонии выступают:

1. ассонанс:

• монотонический (Бедность мужа мучит, а жену учит – У-У-У-У) и политонический (Язык поит и кормит и дело портит – Ои – Ои – Ои);

• монофонический (ВесЕлье от всЕх бЕд спасЕнье – Е-Е-Е-Е) и полифонический (БАба да корОва – однА порОда – А-О-А-О);

2. укрепленный ассонанс: Не дай мне бог сойти с ума. // Нет, легче посох и сума (П.) (бО-со-исумА – пОсо-исумА), в том числе внутренняя (внутрисловная) рифма (бО-со – пОсо) и классическая ассонансная рифма (мА – мА), укрепляемая «слева» (ису – ису);

3. диссонансный аллитерационно-рифменный повтор, или диссонанс (рОзах – рИзах у Блока), в том числе классическая аллитерация (у Пушкина: Кто, волны, вас остановил / Кто оковал ваш бег могучий; вОл – вА – вИл – вАл – вА).

Русская аллитерация, как и аллитерация вообще, – не повтор отдельных согласных, не «распыление» их по поверхности текста, но повтор позиционный, тесно связанный со структурой слога и просодикой слова. Это консонантно-вокалическая эквифония диссонансного типа, прежде всего – эквифония ударных слогов (фоносиллабем), с постоянным предвокальным согласным и свободой гласных, которые представлены как слогообразующая вершина и в абсолютном начале слова являются фактором повтора даже там, где предвокальный согласный равен нулю (аллитерация гласных).

Рифма и аллитерация – две стороны одного явления, две тенденции, реализующие единый фонико-ритмический механизм в различных системах стихосложения в зависимости от подвижности или постоянства словесного ударения.

С русской аллитерацией связывается эквифонический повтор двух видов: диссонанс и укрепленный ассонанс (в обоих случаях преимущественно левосторонний). На этом фоне классическая русская рифма – это преимущественно правосторонний укрепленный ассонанс, в качестве композиционного средства канонизированный как удовлетворяемое эквифоническое ожидание в конце строки – в последнем ударном слоге и в заударных слогах. Ударновокалическая позиция остается стержнем рифмы, а требование распространять эквифонию на всю заударную часть слова вторично и обусловлено композиционным призванием рифмы – подчеркивать параллелизм периодов звуковым параллелизмом их финальных частей.

Следует различать внутреннюю рифму как повтор финалей неконечных слов стиха и как повторы «внутри слова». Внутрисловная рифма – непрогнозируемая эквифония в ударной и заударной частях слова, независимая от фактора словесной границы, поэтому она не нуждается в обязательном сходстве словесных финалей. Повторяемые «на гребне волны» ударные гласные способны группировать вокруг себя сходные эквифонически соотносимые консонантно-вокалические ряды, создавая эффект, аналогичный эффекту «отраженной мелодики» [Эйхенбаум, 1969].

Русская аллитерация и внутрисловная рифма служат усилению ритмических импульсов в любой части строки и, в отличие от рифмы, осуществляют ритмическую корреспонденцию стихов во всех ударных позициях:

Как зверь живой, ревёт и воет (П.); Осада! приступ! злые волны / Как воры, лезут в окна. Чёлны... (П.). Подвижность ударения в русском языке создает полную свободу для повторяемых фоносиллабем и по отношению к границам слов.

Аллитерацию нельзя смешивать с тавтограммой (Печальный пасынок природы... у Пушкина): они различны по своей просодической ориентации, а значит, и по функциональной перспективе, хотя и могут накладываться, комбинироваться в одной цепи: Взыграйте, ветры, взройте, воды (П.). Тавтограмма как эквифония начальных слогов следует скорее за логикой слова, нежели за его просодикой и просодикой фразы. Слов интересуют аллитерацию прежде всего как динамические контуры в составе синтагматического целого, а тавтограмму – как элементы «словаря» и объект линейной автономизации.

Иное качество придает тексту метафония. Акцентно и инверсивно варьируемые фоносиллабические комплексы, создающие метафонию, ориентированы на связывание, плетение словесных рядов в рамках синтагматических целых, на отыскивание субстанционального сходства значимых словесных частей – морфем. Основными условиями метафонической ассоциации речевых единиц являются фоносиллабическое единство ассоциируемых сегментов и постоянство их звукового наполнения – общность состава фонографем. С опорой на субстанциональное постоянство повтора, метафония создает «вращение» слова и элементов слова (выражение В. Хлебникова), действует как своеобразный способ «выворачивания» речи.

Сама фоносиллабема становится ощутимой как относительно самостоятельная единица звукового повтора лишь там, где она подчинена механизму контактной инверсии, который действует подобно лексикосинтаксическим инверсиям, очевидно являясь универсальным языковым средством повышения внутренней спаянности синтагматически единых конфигураций. Предложение В.В. Виноградова наблюдать «сцепления и разрывы эвфонической цепи» как показатели морфологии символа содержит точную научную метафору, за которой стоит представление о сплошном, непрерывном характере звукового ряда текста, где «разрывы» могут быть ощутимы лишь на фоне крепости, внутренней спаянности других звеньев:

У- / лица. / Лица / у / догов / годов / рез- / че. / Че- / рез / железных коней / с окон бегущих домов / прыгнули первые кубы (построчная разбивка Маяковского, графические выделения наши. – Г. В.).

В этом отрывке Виноградов усматривает свидетельство того, как «в словесной композиции резко выделяются... особые единицы; они не совпадают с границами слов, они меньше, чем слова, и, во всяком случае, выступают в другом смысловом соотношении морфем, чем созвучные слова» («К теории литературных стилей»).

Способствуя синтагматической консолидации созвучия, метафония заявляет о готовности фоносиллабемы и ФК стать носителями дополнительных семантических функций и открывает перспективу морфологизации созвучия, семантическое «намагничивание» которого происходит в результате взаимодействия фоносиллабемы и морфемы как простейшего смыслоносителя, наложений фоносиллабемы и ФК на морфему (Рабство – Барство в «Деревне» Пушкина) и «отслоений» от нее. Таким образом и создается альтернативная морфология поэтического текста: Без хозяина двор и сир и вдов; На вдовий двор хоть щепку брось; От попа кляча не ко двору, от вдовы дочь не по нутру; Водою плывучи что со вдовою живучи;

Без запросу вдова товар; Молодица у старика – ни девка, ни баба, ни вдова; У вдовы обычай не девичий; Кто вдову изобидит, того Бог ненавидит;

Горох да репа в поле, а вдова и девка в людях не без обиды; Кто любит девушек на мученье души, кто любит вдовушек на спасенье души (пословицы). Корневая морфема «вдов», то отождествляясь с вибрирующей фоносиллабемой ВДО(В), то «опрокидываясь» в зеркале своих лексических оппонентов, претерпевая метатезы и просодические деформации, обнаруживает таким образом свое инобытие в других словах и уже тем самым приобретает художественно-символический статус. Ср. в одном стихотворении Пастернака: Прогулки, купанье и клумбу в саду...

Художницы облик, улыбку и лоб («Годами когда-нибудь в зале концертной…») (в первом случае – микропалиндром: Улки – иклУ; во втором – Облику – куилОб – метасиллабограмма с внутренней инверсией серединной фоносиллабемы). В той же строке выделяется и трехчастный односложный ряд: Обл – лЫб – лОб, заданный с начала строфы в русле эквифонического укрепления ассонанса: Художницы робкой, как сон, крутолобость / С беззлобной улыбкой, улыбкой взахлеб, / Улыбкой огромной и светлой, как глобус, / Художницы облик, улыбку и лоб. Слово облик – единственное, которое в этом ряду метафонически преодолевает эквифонию, тем самым резко привлекая внимание к себе, а особенно к последним словам строфы, возвращающим звуковой и словесный ряд в русло эквифонии.

Метафонический повтор представлен двумя основными типами: консонантно-вокалическим (внутрислоговая метафония-метатеза, метасиллабограмма, или верлан; микропалиндром; метаграмма) и вокалическим (вокалический ритм, вокалическая метаграмма). Как особый вид метафонии рассматривается метатония (акцентный сдвиг), основанная на переакцентуации ФК, неизменного по своему сегментно-слоговому строению: Кабак – прпасть, там и пропсть (посл.); Я бессмертен, пока я покрен, но не покорён... (Ив. Жданов) и т. п. По характеру актуализируемых семантических отношений выделяются деривационная, лексическая и грамматическая метатония.

Различные типы метафонии в одном тексте, разумеется, взаимодействуют – или совмещаясь, или тесня друг друга, притом что фоном метафонических преобразований является установка на эквиритмическую (метр, структурно-слоговые корреляции, в частности в рифмах) и эквифоническую организацию звукового потока.

В качестве примера метафонического «извития» текста приведем строфу Ф.И. Тютчева, ограничившись выделением акцентно и инверсивно преобразуемых фоносиллабем и ФК.

Метафонические сцепления, охватывающие здесь сложно построенную строфу и в условиях «затрудненной» системы рифмовки «удерживающие» ее как целое, – операция, в конечном итоге воплощающая «форму символического преобразования языка» (В.В. Виноградов).

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»