WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

Комбинаторные вариации фоносиллабемы, перемещение согласного из препозиции по отношению к гласному в постпозицию и наоборот могут иметь значение с учетом различия динамических возможностей слоговых структур разного типа, в частности разной степени «привязанности» согласного к гласному – сильной в CV-структурах и слабой в структурах VC.

Согласный, следующий за гласной, образуя слоговую впадину и заранее готовясь послужить «трамплином» для нового динамического взлета, будучи захвачен звуковым повтором, приобретает регрессивную энергию, энергию возвращения, торможения, напоминая, что не все то одинаково, что следует в одинаковом порядке. Различная степень спаянности элементов в составе слогового единства со сходным субстанциональным заполнением, игра на ослаблениях и усилениях связи определенного согласного с гласным должны ощущаться как важный источник динамизации, «подталкивания» речи к развертыванию и/или ее торможения, что особенно отвечает природе поэтической, стихотворной речи, базовому принципу ее композиции, основанной на «чувственно воспринимаемой смене напряжений и разряжений, нарастаний и убываний» [Бернштейн, 1927].

Звуковой повтор представляет собой цепь, образуемую ассоциированными фоносиллабемами и обладающую прерывностью и фрагментарностью. Основной предпосылкой звукового повтора в области универсальных механизмов речеобразования является регулярность и непрерывность силлабификации, на фоне которой ассоциируемые консонантно-вокалические конфигурации выступают эпизодическими вариативными звуковыми наполнителями слога.

Попытка исчислить все возможные фоносиллабемы в речи дала бы, конечно, ряд, значительно больший, чем перечень возможных слоговых моделей и их реализаций, поскольку метатетическое варьирование фоносиллабемы делает возможным образование слогообразных звуковых групп и там, где образование слога невозможно или нетипично, однако такое исчисление нецелесообразно, поскольку ограничено только возможной комбинаторикой любых фонем (фонографем) в любых положениях (в том числе и на словесных стыках, где фоносиллабемы и их соединения могут выступать в виде спаек: Сияла ночь. Луной был полон сад... у А. Фета).

Фоносиллабема – единица, образуемая на основе специфичной, собственно речевой единицы – слога, который в тексте, будучи насыщен и консолидирован в виде повторяемых слогообразных звуковых групп, через механизм повтора отстаивает свое право на смыслообразование наперекор рационально-языковой морфологии и конструктивно раскрывается во взаимодействии с ней. Независимо от того, насколько фоносиллабема как слогообразный звуковой комплекс способна «откладываться» в сознании носителей языка, она – прежде всего операциональная языковая единица, единица «языковой способности», совмещающая в себе свойства единицы «эмического» уровня (уже постольку, поскольку некоторые сцепления звуков, окружающих вокалическую вершину слога, более типичны, а некоторые – нет или вовсе невозможны) со свойствами приема. Приемы, отработанные языковой практикой, а в каких-то случаях и лежащие в самой основе языковой практики, не случайно способны, наравне с единицами языка, приобретать стилистическую окраску – тот компонент семантики, который характеризует бытование речевой единицы на уровне языковой номенклатуры, отвлеченно от ее конкретного речевого применения. Прием – это инвариант действия, и тем самым он уже принадлежит языку, всякий раз типичным образом преобразуя языковую материю; взятый в своей материализованности, прием – достояние языка. Фоносиллабема – единица языка в такой же мере, в какой ею может быть и слог, и, например, метафора.

Фоносиллабема как элементарное звено звукового повтора и простейший провокатор звуковых ассоциаций соединяет в себе недискретноконтурное и дискретно-комбинаторное: это одновременно изгиб контура и звуковая конфигурация – силлабическое (структурно-просодическое, ритмическое) и звуковое (консонантно-вокалическое) единство. Внутренняя целостность фоносиллабемы, с одной стороны, обеспечивается некоторыми пределами ее вариативности как структурно-слогового единства на фоне звукового постоянства и, с другой стороны, ограничениями на звуковое варьирование на фоне постоянства слогового строения.

Один и тот же отрезок текста может быть одновременно по-разному ассоциирован с другими отрезками, поэтому его фоносиллабическое членение всегда обладает потенциальной множественностью; фоносиллабемы комбинируются и накладываются друг на друга в процессе развертывания текста. Вместе с тем наблюдается тенденция к аналитизму фоносиллабического комплекса, в рамках которого внутренне инвертируемые и меняющие порядок следования фоносиллабемы не «обмениваются» согласными.

Целостность фоносиллабемы обеспечивается ее 1) монокульминативностью; 2) ограничениями на структурно-слоговое непостоянство в случае субстанциональной вариативности (чередований, эпентез, диерез), и наоборот, ограничениями на субстанциональную вариативность в случае непостоянства структурно-слогового.

«Сила» и «глубина» созвучия, таким образом, обеспечивается повтором согласных постольку, поскольку он поддерживается 1) корреляцией акцентной структуры слов; 2) соотнесенностью их слоговой структуры; 3) качеством вокалического наполнения; 4) непрерывностью звуковой организации и 5) порядком расположения звуков в рамках слоговых единств.

Пока фоносиллабема движется в фарватере собственно слогового и просодического строения речи, проявляется как элемент «отраженной фоники», она находится как бы в тени, ее структурообразующая способность не актуализируется, она не более чем усилитель структур более высокого порядка, лишь несколько переоформляющий их выделение и членение и создающий эффект межсегментного и межсловного наложения:

Утро мудро (посл.); Что полезло, то и полезно (посл.).

Чтобы фоносиллабема стала ощутимой, превратилась в инструмент «квантования» последовательности, она должна направить звуковой ряд против слоговых ожиданий и/или слоговой – против ожиданий звуковых, т. е. обнаружить собственную двойственность, внутреннюю напряженность: очи чёрные; Вьется алая лента игриво / В волосах твоих, чёрных, как ночь (Некрасов); Варвара мне тетка, а правда – сестра (посл.).

Фоносиллабема – двуединая сущность: это слоговой рельеф, требующий определенного расположения звуков, и наоборот: это определенное расположение звуков, создающих слоговой рельеф. Двойственность – неотъемлемое свойство фоносиллабемы, которое делает ее в каждый момент своего существования неравной самой себе, а потому, подобно всякому знаку как сопряжению несоединимого, продуктивной. Если фонема живет соединенностью звука и морфологизированного смысла, то фоносиллабема живет соединенностью звука и слога. В результате слог предстает как одновременно динамический контур и конфигурация, создаваемая сочетанием и расположением звуков, а звук, в свою очередь, – как простейший элемент, конфигурирующий дискретные смыслоносители (морф, фонетическое слово и др.) и одновременно контуры просодических единств (слога, синтагмы, фразы).

Фоносиллабемы стремятся к объединению в фоносиллабические комплексы (ФК), образуемые стыковкой и взаимоналожением односложных повторов. Двусложные объединения фоносиллабем – основные и наиболее важные в звуковой структуре текста. Именно они создают эффект близкозвучия, достаточный для того, чтобы ассоциировать на их основе значимые единицы языка.

Красавица проснулась на заре рас – рос – зар;

И нежилась на ложе томной лени нУла – нЕ... ла – налО – лЕни;

нЕжила – налОже (Пушкин. Гаврилиада) Фоносиллабема и фоносиллабический комплекс удерживаются сознанием как целое благодаря: а) их контурно-слоговой целостности; б) наличию некоторого минимума близкозвучия, который создается взаимокомпенсаторными отношениями гласных и согласных, в зависимости от постоянства/изменчивости слоговой структуры:

• чем больше консонантное сходство, тем свободнее варьирование гласных и больше изменчивость (гибкость) слогового контура;

• чем устойчивее (жестче) слоговой контур (рифма и т. п.), тем шире диапазон консонантных чередований, при относительном консерватизме вокалического ряда;

• чем консервативнее вокалический ряд, тем шире диапазон чередований согласных, при относительном постоянстве (жесткости) акцентнопросодического и слогового контура.

Даже предельно широкая варьируемость гласных сама по себе не разрушает фоносиллабему (как и ограниченная варьируемость согласных) Поэзия XX века уже сознательно и регулярно использовала эффекты расщепления и усложнения рифменного созвучия, лишь подтверждающие, что «паронимический взрыв» не более чем усилил те начала звуковой организации стиха, которые присущи ему традиционно и органически:

Едва допущенный, Шопен пУщен – шопЕн – Опять не сдержит обещанья бешАн – И кончит бешенством, взамен бЕшен;

Баллады самообладанья. ба(л)-лАд – об-лад (Б. Пастернак. «Трепещет даль…») (или: бал-(л)Ад – обл-ад) Рассматриваются основные внутренние факторы звуковой ассоциативности, т. е. формирующие близкозвучие в том, что относится к микропозиционным и внутренне-комбинаторным свойствам ассоциатов – их звуковому составу и структуре:

1. Фактор ритмического совпадения фрагментов звуковой цепи, действие которого приводит к формированию двух видов ассоциации:

а) структурно-слоговой (сегментно-слоговой), которая обеспечивается единством сегментной структуры слогов и слоговых ансамблей слова, в пределе – независимо от акцентного строения и звукового состава ассоциатов: снЫ – чтУ (CCV), бАл – вОр (CVC), птИца – грибЫ (CCVCV), ворОна – зАново (CVCVCV);

б) ритмико-просодической (акцентной): замахал – атаман (3/3), стужа – ночка (2/1) – безотносительно к структурно-слоговому и субстанциональному наполнению ритмической структуры.

2. Фактор совпадения звукового состава, который выступает как требование постоянства субстанциональных заполнителей фоносиллабемы или более крупных единиц повтора, в отвлечении от их ритмического (структурно-слогового и ритмико-просодического) строения: карт – ратник – ртами – дары – вздрагивал и т. п.

Разумеется, наиболее полно действие ритмического фактора сказывается там, где имеет место одновременная структурно-слоговая и ритмикопросодическая корреляция: кУб – сОн (CVC; 1/1); стрУн – сплАв (CCCVC;

1/1), ворОна – пичУга (CVCVCV; 3/2) и т. п. Единство звукового наполнения слогового и просодического каркаса (кУб – гУб; струнА – строкА, ворОна – морОка) усиливает ритмическую корреляцию, однако может осуществляться и независимо от нее (ворона – Равенна) или накладываясь на нее (ворОна – корОва).

Действие этих двух факторов определяет основные типы формальных отношений между звуковыми ассоциатами.

Явление полного или частичного ритмического (структурно-слогового и ритмико-просодического) совпадения ассоциатов названо эквиритмией: Черный ворон в сумраке снежном, / Черный бархат на смуглых плечах;

Томный голос пением нежным... Снежный ветер, твое дыханье... Темный морок цыганских песен... (Блок). Здесь ритмико-просодический параллелизм создают все подчеркнутые словосочетания. Часть из них обладает и общностью слоговой длины, и единством акцентной организации, и структурно-слоговой общностью: черный – томный – темный; ворон – голос – ветер – морок и отвечает требованию полной эквиритмии: черный ворон... томный голос... (CVCCvC CVCvC; 2/1-2/1).

Соотношение: голос – поет – губы – полет (двусложных парокситонов и окситонов: 2/1 – 2/2 – 2/1 – 2/2) – частичная эквиритмия на основе общности слоговой длины (при различиях в акцентном и слоговом строении), это форматная эквиритмия. Среди них пары голос – губы; поет – полет обладают единством акцентного строения и реализуют единую ритмическую модель слова (2/1 и 2/2), – это акцентная эквиритмия. Наконец, существенным фактором является аналогия слоговых структур (при возможных ритмико-просодических различиях): ворон – голос – полет (CVCVC) и т. п. Это сегментно-слоговая эквиритмия.

Явление субстанционального совпадения – сходства или тождества звуковых составов – на основе эквиритмии предлагается называть эквифонией. Эквифония – базовый тип общеязыковой звуковой ассоциативности, соответствующий эхообразному, инерционному звуковому повтору. Бойся тестя богатого как черта рогатого (тестя – черта; богатого – рогатого); Не в Польше жена, – не больше меня (не в Польше – не больше; жена – меня); Гол, да не вор (гол – вор); Гусли – мысли, песня – думка (Гусли – мысли, притом что песня – думка остается сугубо эквиритмическим созвучием). Это примеры эквифонии на базе полной эквиритмии. По принципу частичной эквиритмии (только на базе акцентного или слогового сходства) возникают созвучия маленький – мальчик, морозы – розы, душ – подушка и т. п. Эквифония в ее слабом проявлении возникает при эпентетическом разрыве созвучия, сохраняющего прямой порядок элементов: усы – мосты, однако она не допускает изменения звуковых конфигураций – перестановок внутри фоносиллабемы и ФК.

Явление полного совпадения звуковых составов ассоциируемых отрезков речевой цепи при отсутствии или непостоянстве ритмического совпадения предложено называть метафонией.

Метафония – антиинерционный звуковой повтор, противостоящий эквифоническому (эхообразному, резонирующему) повтору, призванный подорвать однообразное звуковое течение речи и спровоцировать эффект активного ритмического и семантического взаимоотражения речевых единиц. Метафония – повтор ФС и ФК, создающий отношения гетероморфности ритмических контуров за счет звуковых инверсий – метатез, а также, в особом случае, передвижения акцентов на фоне эквифонии. Такой повтор как бы «опрокидывает» одну часть речевой последовательности (опознаваемой как морфема, слово, словосочетание, предложение) в другую. Метафонические отношения – это отношения преображающего повторения, своего рода звуковая (а в функциональной перспективе – семантическая) метаморфоза. С точки зрения активности использования этого повтора как вида звуковой ассоциации метафония характерна преимущественно для поэтической речи, где эффект обманутого ожидания на всех уровнях речевой структуры становится текстообразующим. Ср. в пословицах и поговорках: Каков у хлеба, таков и у дела (лЕ – Ел); Пригнала мужа к поганой луже (гнА – гАн); Кирила не отворачивает от чарки рыла (рАч – чАр); Чужой рот не огород – не притворишь (рОт – рОт – рИт(-ор)); Рот не огород, не затворишь ворот (рОт – рОт – т-ор – рОт; атвор – ворОт). Суди бог того, кто обидит кого (дИбо – обИд);

Муж – как бы хлеба нажить, а жена – как бы мужа избить (нажИ – ажен); Не хочет коза на базар, да ведут за рога (азАр – заро);

Кому полтина, а кому ни алтына (олтИн – ниалт);

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»