WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Мысль о враждебности мира человеку, едва ли не впервые открыто высказанная в цикле «Ночей», будет неоднократно повторяться в лермонтовских произведениях («Отрывок» и др.). Не прекращающаяся ни на минуту в душе героя борьба «священного с порочным» рождает особое внутреннее состояние, когда «жизнь ненавистна, но и смерть страшна», названное самим поэтом «сумерками души». В поэзии Лермонтова понятие «сумерки» выступает эквивалентом состояния незащищенности, безысходности, отчаяния, смятения и страха, не оставляющего надежды на лучшее. Попытка прорыва к иной, осмысленной жизни через сильное чувство, героический поступок, творческий порыв только усугубляет это состояние, обнаруживая онтологическую обреченность человека на одиночество и обнажая тщетность и суетность его исканий. В то же время в напряженном умственном диалоге с самим собою герою открываются причины его душевных терзаний: ад оказывается заключен в нем самом, он вечный пленник собственной несовершенной и противоречивой природы. Предельная, по сути, ситуация осознания героем своего непрестанного движения к смерти и стандартное для ночного размышления состояние одиночества, подкрепленное ощущением богооставленности и воспринимаемое как одиночество онтологическое, создают условия для манифестации «ночного» сознания в форме, которая может быть названа экзистенциальной.

Циклом философских медитаций «Ночь I», «Ночь II» и «Ночь III» «ночная» поэзия раннего Лермонтова не исчерпывается. В его стихах изображается и другая ночь, полная гармонии и величественной красоты, когда на время, исчезает настроение безысходности и тоски и утверждается иное переживание мира («Люблю я цепи синих гор…»). Несмотря на то, что в «ночной» поэзии раннего Лермонтова подобных стихотворений еще мало, они в значительной степени предвосхищают такие шедевры его дальнейшего творчества, как «Из Гете» и «Выхожу один я на дорогу».

В параграфе 3.4 «Мифологический аспект “ночного” сознания в лирике Ф. И. Тютчева» рассматривается «ночная» поэзия Тютчева как сложное художественное единство, имеющее определенную философию и внутреннюю динамику.

У Тютчева, по крайней мере, не меньше пятнадцати стихотворений, в которых ночь наделяется особой «жизнетворческой функцией» (выражение Ф.П. Федорова): «Видение», «Как океан объемлет шар земной…», «День и ночь», «Святая ночь на небосклон взошла…», «Ночное небо так угрюмо…» и др. Кроме того, в художественном наследии поэта есть много произведений, фиксирующих моменты промежуточных состояний – переход от светлого к темному времени суток и наоборот («Летний вечер», «Тени сизые смесились…», «День вечереет, ночь близка…», «Декабрьское утро» и др.), и стихотворений, в которых ночь не становится предметом сосредоточенного внимания автора, но ее данность как бы мыслится им и выражается через атрибуты ночной картины мира или определенные состояния души: «Проблеск», «Лебедь», «Бессонница» и др. Все они объединены особым мирочувствованием лирического субъекта, воспринимающего мир как целое и бессознательно не отделяющего себя от природных стихий, то есть такой формой «ночного» сознания, которую можно назвать мифологической.

День и ночь в поэзии Тютчева оказываются не только тесно связаны, но и образуют оппозицию, которая в ряду других бинарных оппозиций его поэтического мира («север – юг», «свет – тьма» и др.) является не только центральной, но и объединяющей. День и ночь у Тютчева – это не просто два временных отрезка, это две реакции человека в сфере освоения им мира, два состояния сознания («дневное» и «ночное»), которые принципиально различаются между собою, так как реализуют два противоположных способа жизнепереживания – рациональность и иррациональность. Если день – это область упорядоченной жизни («земнородных оживленье», «друг человеков и богов»), где властвует разумное начало, то ночь – жизнь в ее стихийном, дочеловеческом проявлении, когда душа открыта нашествию темных сил подсознания и все ее страхи и тяготы обнажены. Иначе говоря, «день» и «ночь» выступают как знаки «интерпретационного кода» поэзии Тютчева. Наряду с ними в его «ночных» стихах есть и другие образы-символы, выполняющие функцию ментальных констант:

«ветер», «сумерки», «звезда», «волна», «хаос», «бездна» и т. д.

Ночью бездна разверзается не только над засыпающим миром, но и в человеческой душе, которая больше не защищена дневной размеренностью и солнечным светом от себя самой. В стихах Тютчева ночь обыкновенно выступает временем, когда человек, оказавшись «лицом к лицу пред пропастию темной», испытывает первобытный ужас, ощущает собственную неустойчивость в мироздании, свою беззащитность перед бездной небытия и неизбежного растворения в этой бездне. Хаос – это и то первозданное состояние мира, из которого человек сотворил собственный космос, но с которым, как и много тысячелетий назад, он находится в непрестанной борьбе, это и та непреодолимая вселенская сила, которая постоянно угрожает разрушением жизни планеты и человеческого рода, но это и дающие о себе знать некие дремлющие первобытные структуры подсознания, оживленные темнотой и «неистовыми звуками» ночного мира.

Мрачную стихию ночи в стихотворениях Тютчева, как правило, гармонизируют два образа: света (звездного, лунного, неполного солнечного) и воды (моря, озера, реки, ключа, волны, струи), наличие одного из которых обычно предполагает появление второго. Эти образы, восходя к четырем основным стихиям мироздания (земле, воде, огню и воздуху), подчеркивают натурфилософский смысл ночи в поэзии Тютчева.

В четвертой главе «“Ночная” поэзия позднеклассического периода (1880–1890-е годы)» выявляются специфические черты «ночной» поэзии конца XIX века, обозначается место и определяется роль произведений поздних классиков в структуре «ночного» сверхтекста.

Параграф 4.1 «Феномен поздней классики: опыт литературнокритической рецепции» посвящен осмыслению учеными разных эпох поэзии двух последних десятилетий XIX века и выявлению изменений, произошедших за эти годы в сверхтексте русской «ночной» поэзии.

Проведенный анализ ряда критических и литературоведческих работ, посвященных поэзии «безвременья» (С.С. Аверинцев, В.В.Розанов, Г.А. Флоровский, С.Н. Бройтман, Е.В. Ермилова, О.В. Мирошникова, Л.П. Щенникова и др.), показал: при определенной разнице взглядов ученые сходятся в том, что поэзия «восьмидесятников» явилась итоговым звеном классической традиции и впоследствии русская поэзия стала развиваться совершенно иначе. С одной стороны, «восьмидесятники» выступали приверженцами классической традиции, продолжавшими воплощать в своем творчестве «идею совершенства и гармонии»,24 с другой – разрушая все устоявшиеся каноны, обеспечивали переход к поэзии нового типа художественности – «неклассической» (по терминологии С.Н. Бройтмана).

Все сказанное учеными по поводу поэзии двух последних десятилетий XIX века, безусловно, может быть отнесено и к анализируемому сверхтексту, который в эти годы формируется необычайно интенсивно. «Ночные» стихотворения уже не только функционируют как самостоятельные произведения, но и, связываясь друг с другом сквозными мотивами и образами, начинают объединяться в стихотворные циклы (Н.М. Минский «Белые ночи»), включаться в сборники и книги стихов (А.А. Фет «Вечерние огни», К.Н. Льдов «Отзвуки души») или их разделы (К.К. Случевский «Думы», «Мгновения», К.Н. Льдов «Думы», «Наброски», «Времена года»). Как отмечалось ранее, «ночная» поэзия представляет собой особую форму фиксации художником собственного опыта выявления многомерности мира и попытку постижения этого мира внелогическим путем. Поскольку интерес ко всему загадочному и таинственному свидетельствует об утрате человеком духовных опор и представляет собой попытку их напряженного поиска, обращение к данной форме целого поэтического поколения прежде всего указывает на трагическое мирочувствование человека, устремившегося от объективной реальности жизни к ее иррациональной («ночной») стороне. Стремительное увеличение объема сверхтекста «ночной» поэзии доказывает настойчивое желание человека рубежного времени понять происходящее с ним, осмыслить собственные смутные переживания и, выразив их в категориях человеческого языка, зафиксировать в произведениях искусства.

В параграфе 4.2 «Образно-стилевая модель “ночной” поэзии А.А. Фета» отмечается роль Фета в становлении новой поэтической парадигмы, дается общее представление о философской концепции ночи у Фета, говорится о поэтике «ночного» в его творчестве.

В 1880-е – начале 1890-х годов под общим названием «Вечерние огни» выходят четыре выпуска новых стихотворений Фета и подготавливается последний, пятый, который будет издан уже после смерти поэта. В том, что произведения этих лет ни в чем не уступали, а во многом и превосходили написанное ранее, исследователи единодушны. Будучи импрессионистом, Фет умел очень чутко улавливать и запечатлевать незримые связи между миром и человеком.

Ночные пейзажи Фета исполнены неземной красоты и гармонии: они создаются не только с помощью визуальных образов (силуэтов, теней, полутонов, мерцания света, колебания красок), но и с помощью других средств (звуков, запахов, тактильных ощущений).

Исследователи, отмечая, что по количеству «ночных» стихов Фет не имеет равных в русской поэзии, довольно часто сравнивают его произведения с аналогичными стихотворениями других художников (Жуковского, Тютчева и др.).

Ощущение чего-то знакомого, временами возникающее при чтении «ночных» стихотворений Фета, не случайно. Во-первых, потому что Фет пользуется обо Ермилова Е.В. Лирика «безвременья» (конец века) // Кожинов В.В. Книга о русской лирической поэзии XIX века: развитие стиля и жанра. – М., 1978. – С. 239.

ротами речи «особого поэтического языка (в истоках своих романтического), и в каждое …стихотворение они приходят уже со своей эмоциональной окраской, с готовыми смысловыми оттенками».25 Во-вторых, повторяемость эпитетов, устойчивость образов (сад, река, окно, дым, тени, огонь), банальность рифмы («ночи – очи»; «кровь – любовь», «ясный» – «прекрасный») и синтаксического строя фразы действительно имеют место в его лирике. Однако то, что в «ночных» стихотворениях ближайших последователей Фета будет восприниматься как явное цитирование чужих (в том числе и самого Фета) приемов, у него оформилось в оригинальную и узнаваемую манеру стихосложения, а образные и тематические параллели с предшественниками выполняют в структуре его поэтической системы важную художественную функцию, которую О.В. Мирошникова назвала «диалогическими связями между лирическими контекстами».При сопоставлении ранних (до 1860-х годов) и поздних «ночных» стихотворений Фета обнаруживается, что некоторые мотивы и темы произведений 1840–1850-х годов как бы переосмысливаются и по-новому воспроизводятся в его итоговой книге. Можно сказать, что некоторые ранние произведения поэта имеют лирические дублеты в его позднем творчестве («Я жду... Соловьиное эхо…» – «Жду я, тревогой объят…»; «Не спится. Дай зажгу свечу. К чему читать..» – «В полуночной тиши бессонницы моей…»; «Еще майская ночь» – «Майская ночь» и др.). Их связывает не только тема. На протяжении всего творческого пути Фета в его «ночной» поэзии наблюдается тенденция к соединению разнородных элементов. И в ранних, и в поздних стихотворениях высокая метафорическая лексика сочетается с намеренно сниженной бытовой деталью (плачущий комар, шорох падающего листа и т. д.). Такое сочетание помогает автору передать невыразимое, становится способом трансляции душевного состояния, которое невозможно как-то определить. Анализ «ночной» поэзии Фета приводит к заключению о том, что прием «лирической индукции», типичный для поэзии ХХ века, уже в полном объеме присущ его лирике. Идя в авангарде поздней классики, Фет вносит собственными произведениями существенный вклад в «ночной» сверхтекст, пролагая пути, обеспечившие впоследствии переход к новой по типу образности поэзии.

В параграфе 4.3 «“Ночной” сверхтекст в поэзии русских неоромантиков: циклизация темы, тенденция к стандартизации» рассматривается «ночная» поэзия А.А. Голенищева-Кутузова, С.Я. Надсона и К.Н. Льдова, привлекаются к разбору отдельные стихотворения К.К. Случевского, Н.М. Минского, Д.Н. Цертелева и др.

Несмотря на имеющуюся разницу творческой манеры поздних классиков, их «ночная» поэзия обладает рядом сходных черт. Неоромантики творят собственный, искусственно гармонизированный мир, мало совпадающий с миром реальным, поэтому ночь как время суток в их стихотворениях становится уже своего рода условным знаком, указывающим на момент воссоздания автором в Гинзбург Л.Я. О старом и новом. – С. 7–8.

Мирошникова О.В. Итоговая книга в поэзии последней трети XIX века: архитектоника и жанровая динамика: дис. … доктора филол. наук. – Омск, 2004. – С. 24.

тексте особого внутреннего состояния человека. С этой установкой связана изначальная определенность лирической ситуации. По-прежнему оставаясь у неоромантиков ситуацией ночного размышления, она перестает обладать спонтанностью, характерной для классической поэзии. Поэтому переход сознания из «дневного» состояния в «ночное», как правило, фиксируется у поздних классиков еще достаточно традиционно: вслушивание и вглядывание в мир, напряженное внимание к движениям собственной души, отмечаемым в мельчайших деталях. Однако чувства как реакция на действительность не возникают у героя непроизвольно, а как бы «прикрепляются» к ситуации с самого начала, почти не изменяясь даже в интенсивности своего проявления. Личностное преображение и, соответственно, выход героя на новый уровень миропонимания в ином состоянии сознания часто настолько неочевидны, что автору приходится самому указывать читателю на происходящие перемены (Голенищев-Кутузов «В четырех стенах» и др.).

В своей «ночной» поэзии поздние классики как бы аккумулируют опыт художественных открытий поэтов предшествующей традиции, но используют его, уже превращая в некий стандарт. Вероятно, в отдельных, созданных ими стихотворениях можно обнаружить определенные формы «ночного» сознания (психологическую у Голенищева-Кутузова, экзистенциальную у Надсона, религиозно-мистическую у Льдова, мифологическую у Минского), но неявность, стертость этих форм, их контаминация с другими в рамках творчества одного художника не позволяют сделать вывод о какой бы то ни было цельности отношения к миру любого из этих поэтов.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»