WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Произведения сверхтекста «ночной» поэзии объединены сходством внутреннего строя – состоянием неуспокоенности, эмоциональной несбалансированности, нестабильности душевного равновесия. Неустойчивостью эмоционального мира человека обусловливается и широта диапазона зафиксированных в «ночном» сверхтексте чувств (от ужаса и тоски до экстатического восторга), и степень интенсивности их проявления.

Вторая глава «Генезис “ночного” сверхтекста русской поэзии» посвящена выявлению истоков русского сверхтекста «ночной» поэзии и определению характера его эволюции.

В параграфе 2.1 «Некоторые предпосылки “текста ночи” в русской поэзии XVIII века» рассматривается момент, предшествующий возникновению сверхтекста «ночной» поэзии в русской литературе.

До знакомства российского читателя с «Ночными думами» Юнга картины ночи в отечественной поэзии встречаются довольно редко, а если и встречается, то, по словам В.Н. Топорова, «несут, скорее, информативную, нежели художественную функцию»,17 тем не менее они есть, хотя и в весьма ограниченном количестве. В их числе можно назвать стихотворения М.В. Ломоносова («Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния») и М.М. Хераскова («Комета, явившаяся в 1767 году при начале войны с турками», «Ночное размышление»). В ходе анализа названных произведений обнаруживается, что они созданы еще в рамках «культуры готового слова» (выражение А.В. Михайлова), по рационалистическим канонам и подчиняются иным эстетическим установкам, нежели произведения «ночного» сверхтекста. Личностное начало в них предельно размыто, принципы изображения действительности еще таковы, что испытываемые эмоции, вызванные переживанием иного состояния мира, не становятся предметом рефлексии, а являются лишь материалом для умозрительных построений и дидактических выводов, поэтому стихотворения Ломоносова и Хераскова неизбежно оказываются за пределами анализируемого поэтического единства.

В параграфе 2.2 «Дебютная манифестация “ночного” сознания: лирика Г.Р. Державина и М.Н. Муравьева» рассматриваются первые опыты ма Меднис Н.Е. Сверхтексты в русской литературе. – С. 119.

Топоров В.Н. «Текст ночи» в русской поэзии XVIII – начала XIX века. – С. 142.

нифестации «ночного» сознания, зафиксированные в отечественной поэзии.

В последнюю треть XVIII века в связи со сменой эстетических позиций индивидуальная уникальность получает в литературном произведении приоритетное значение. Это приводит к тому, что субъективное в оценке переживаемого выходит на первый план и изображение ночи в русской поэзии начинает соотноситься «с совокупностью меланхолических мыслей и чувств».18 По наблюдениям А.Н. Пашкурова, меланхолия, как тип чувствования, воплощается в поэтических текстах в двух разных моделях: «меланхолии идиллической модели с культом Мечты» и «кладбищенской меланхолии», в модели которой «акцент перемещается на трагедийность рефлексии».19 Реализацией обеих моделей в первых же произведениях «ночного» сверхтекста объясняется тот факт, что практически одновременно в нем наметились два направления развития: с одной стороны, ночь переживалась и изображалась как гармоническое время, с другой – явно ощущалась ее дисгармоничность. Таким образом, произведения сверхтекста русской «ночной» поэзии, тематически восходящие к одному источнику – «Ночным думам» Юнга, изначально отличались друг от друга типом эстетической завершенности (идиллической или трагической).

Анализ произведений Державина и Муравьева и сопоставление взглядов исследователей (Л.В. Пумпянского, В.Н. Топорова и др.) на начало формирования отечественного сверхтекста «ночной» поэзии приводит к заключению о том, что рождение данного сверхтекста связано с именем М.Н. Муравьева. Он первым из русских поэтов обнаружил, что ситуация ночного размышления может отзываться как положительными, так и отрицательными коннотациями:

созданные им практически одновременно стихотворения «Ночь» и «Неизвестность жизни» отражают различные состояния «ночного» сознания и прямо противоположны по типу доминирующей художественной модальности.

В параграфе 2.3 «Предромантический аспект “ночной” поэзии С.С. Боброва и Г.П. Каменева» оценивается вклад в сверхтекст русской «ночной» поэзии предромантиков Боброва и Каменева.

Несмотря на то, что в творческом наследии Боброва и Каменева «ночных» стихотворений не так много, их можно рассматривать как некий единый текст, целостность которого будет определяться уже не только мотивами, взятыми у Юнга, но и «общим способом создания образа миропереживания».20 По всей вероятности, в данном случае, можно говорить о «циклизации темы» (выражение Л.Я. Гинзбург): в новую художественную эпоху тема дала автору простор для выражения собственных чувств и через ее решение начала проявляться индивидуальность художника.

В связи с наметившимися в эстетике тенденциями, связанными с изменением парадигмы художественности, «ночная» поэзия на рубеже XVIII – XIX веков обретает новые черты: в ней начинают отчетливо звучать апокалиптиче Хурумов С.Ю. «Ночная» «кладбищенская» английская поэзия в восприятии С.С. Боброва. – С. 39.

Пашкуров А.Н. Жанрово-тематические модификации поэзии русского сентиментализма и предромантизма в свете категории Возвышенного: автореф. дис. …д-ра филол. наук. – Казань, 2005. – С. 28.

Ермоленко С.И. Лирика М.Ю. Лермонтова: жанровые процессы. – Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. пед.

ун-та, 1996. – С. 75.

ские и мортальные мотивы, происходит трансформация классического понимания реальности. Реальность для художника перестает исчерпываться сферой только чувственного восприятия и, освобожденная от бытийных характеристик, представляется уже немыслимой без работы воображения. Эта созданная воображением новая реальность обнаруживается в «ночной» поэзии Боброва («Прогулка в сумерках», «Ночь», «Полнощь» и др.) и Каменева («Кладбище», «Сон», «Вечер 14 июня 1801 года» и др.). Источником вдохновения для обоих поэтов становится таинственная сторона ночи, приоткрывающая человеку доступ в мир жутковатых видений и колдовских грез. Анализ произведений Боброва и Каменева позволяет сделать вывод о том, что именно в их стихотворческих опытах впервые в русской поэзии уже не только обозначилось наличие «ночного» сознания как некой области духовной жизни, обладающей существенным своеобразием, но была обнаружена и зафиксирована особая форма его существования. Поскольку переход сознания в иное состояние у обоих авторов инициирован переживанием ночи как времени инобытия, эту форму можно назвать мистической.

В третьей главе «Этапы формирования сверхтекста “ночной” поэзии (классический период)» осуществляется историко-литературный анализ сверхтекста русской «ночной» поэзии периода романтизма, выявляются этапы его формирования и определяются основные тенденции развития.

Параграф 3.1 «Религиозно-мистическая природа “ночной” поэзии В.А. Жуковского» посвящен раскрытию специфических черт «ночной» поэзии Жуковского.

Несмотря на то, что в лирической поэзии Жуковского изображение ночи встречается довольно редко, многие из его произведений можно смело назвать «ночными»: «Деревенский сторож в полночь», «К месяцу», «Близость весны», «Ночь» и др. Кроме того, в творческом наследии поэта есть немало произведений, в которых «ночные» мотивы вплетаются в канву лирического текста, выполняя в нем важную семантическую функцию: «Славянка», «Утешение», «9 марта 1823», «Любовь» и др. В своем переживании ночи Жуковский оказался во многом близок Новалису, автору знаменитых «Гимнов к Ночи», завораживающих читателя изысканной красотой и таинственным звучанием. Известно, что в определенный момент Жуковский испытал сильное воздействие немецких романтиков, хотя, в отличие от них, его «мистицизм …имеет ярко выраженную религиозную окраску и питается в первую очередь христианскими представлениями о бессмертии души».Ночь у Жуковского – это не только момент освобождения от суетных забот повседневной жизни, избавления от дневных тревог и страданий («Ночь»), это прежде всего пора, когда человек получает возможность раскрыть сердце для Бога и соединиться с ним («Стремление»). В такие минуты он обретает способность общения с высшими силами («Славянка»). Ночь становится для лирического героя Жуковского временем погружения в прошлое, наплыва воспоми Семенко И. М. Жизнь и поэзия Жуковского. – М., 1975. – С. 34.

наний, непостижимого внутреннего откровения, когда от человека отступают тоска и скорбь («9 марта 1823», «Подробный отчет о луне» и др.). Вспоминая дорогих умерших, он приобщается к грядущему, Вечности. Память в поэтической философии Жуковского – это преодоление времени и тлена. В грезах и воспоминаниях его лирический герой освобождается от действительности, испытывает ощущение духовной полноты, обретая именно в такие минуты точку опоры во Вселенной. Важная для «ночной» поэзии Жуковского оппозиция «память – забвенье», таким образом, выявляет еще одну ключевую для творчества поэта оппозицию: «бессмертие – смерть». В процессе анализа «ночных» стихотворений поэта делается вывод о том, что ночь у Жуковского имеет религиозно-мистическую окраску, а форма манифестации «ночного» сознания, зафиксированная в его поэтических текстах, может быть названа религиозномистической.

В параграфе 3.2 «Роль поэтической индукции в “ночной” поэзии 1820-х – начала 1830-х годов (В.К. Кюхельбекер, А.С. Пушкин, С.П. Шевырев и др.)» выявляются изменения, произошедшие в произведениях сверхтекста «ночной» поэзии в течение первой трети XIX века.

В 1820-е – начале 1830-х годов объем сверхтекста «ночной» поэзии значительно увеличился. Бльшая часть пополнивших его стихотворений уже существенно отличалась от написанных ранее. Это объяснялось воздействием на «ночную» поэзию тех эстетических процессов, которые в означенный период охватили всю русскую лирику (распад жанровой системы с ее строгими стилистическими правилам и предустановленными темами, изменивший законы создания поэтического текста, процесс «индивидуализации контекста», открывший «широкую дорогу поэтической индукции»).22 Создаваемая автором картина мира теперь всякий раз оказывается в своем роде уникальной, отражает только его представление о бытии и может как совпадать, так и не совпадать с устоявшимися в искусстве формами воплощения связи человека с миром.

Поэтическая индукция обусловила изменения и в сверхтексте «ночной» поэзии. Тема смерти в эти годы перестает быть определяющей. Ночь становится временем размышления уже не столько о смерти и вечности, сколько о жизни в бесконечном разнообразии ее проявлений. Через хорошо знакомую читателю форму ночной медитации отныне всякий раз неизменно проступает внутренний опыт самого поэта, разные состояния его души. Накладываясь на индивидуальный внутренний опыт читателя, его ценностные ориентиры и предпочтения, стихотворение вызывает (или не вызывает) в его душе определенный эмоциональный резонанс.

Сама ситуация ночного размышления за два отмеченных десятилетия качественно меняется, превращаясь из стандартной и обобщенной в единичную, частную, но в то же время это такое «частное», которое, по выражению Л.Я. Гинзбург, всегда «устремлено к общему, расширяющееся, тяготеющее к символизации». Гинзбург Л.Я. О старом и новом. – Л., 1982. – С. 25.

Там же. – С. 25.

Анализируя произведения Кюхельбекера («Ночь» (между 1818 и 1820), «Ночь» (1828) и др.), Пушкина («Погасло дневное светило…», «Воспоминание» и др.), Шевырева («Ночь» и др.) и др., диссертант отмечает: в изменившихся обстоятельствах диалог автора с читателем может быть продуктивен лишь при условии, что индивидуальное переживание художника, включенное в лирическое событие, будет не только сообщать о его субъективной реакции на действительность, но непременно найдет выход в непреходящее и вечное, равно ценное как для поэта, так и для его аудитории. В означенный период «ночная» поэзия эволюционирует от произведений традиционных художественных форм к индивидуализированным стихотворческим опытам психологического плана. Эти изменения связаны с художественными открытиями А.С. Пушкина, благодаря влиянию которого на творчество современников в литературе появляются многочисленные поэтические тексты, закрепляющие опыты манифестации «ночного» сознания в психологической форме.

Параграф 3.3 «Экзистенциальный характер “ночной” поэзии М.Ю. Лермонтова» посвящен анализу «ночной» поэзии Лермонтова в аспекте ее эволюции.

«Ночные» стихотворения появляются еще в раннем творчестве Лермонтова. Ситуация ночного раздумья с его приходом в литературу вновь кардинально меняется. В небольшом цикле стихотворений «Ночь I», «Ночь II» и «Ночь III» предметом осмысления Лермонтова становится трагический разлад человека с миром, созданным по воле Бога. В центр своего поэтического повествования поэт помещает себя, связывая гибель мира с собственным физическим концом. Традиционная для «ночного» сверхтекста проблема смерти в очередной раз оказывается в центре внимания гениального художника, однако ее осмысление у шестнадцатилетнего Лермонтова носит совершенно иной характер, чем у его более взрослых предшественников. Если многие из них рассматривали смерть как переход к новой, настоящей жизни, то, в понимании юного поэта, это всего лишь ужасающий путь в мрачную пустоту небытия. Свое физическое исчезновение и полное уничтожение собственного «Я» воспринимается героем Лермонтова как страшная несправедливость, допускаемая Всевышним и заставляющая усомниться в разумности сотворенного им мира. Бунт его приобретает инфернальный характер: он готов отвергнуть высший дар Творца – жизнь, обессмысленную нелепостью подобного финала, и восстать против Бога, создавшего столь алогичный мир.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»