WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Однако в этом же произведении «катарсическая» сюжетная модель – впервые в эмигрантской пенталогии – сопровождается некоторыми отклонениями. И пространственная организация, и расстановка действующих лиц в романе «Ночь в Лиссабоне» отсылают к первому произведению пенталогии. При этом в соответствии с логикой построения «катарсичного» сюжета роман «Ночь в Лиссабоне» должен был бы завершиться свадьбой младших героев за пределами пространства эмиграции или такими символическими событиями, которые функционально были бы уподоблены свадьбе (как это происходит в романе «Возлюби ближнего своего», где носителем «свадебной» символики становится городское пространство). Но в Америке Рут и герой-рассказчик расстаются; после войны он возвращается в Европу и не обретает ни «катарсического» воссоединения с утраченным Домом в Европе, ни нового Дома на новом континенте. На последнем этапе повествования герой выпадает из «катарсичной» сюжетной схемы, и подобного рода завершение романа оказывается неполным. В этом смысле «Ночь в Лиссабоне» представляет собой переходный этап между двумя первыми – «катарсичными» – и двумя последними романами эмигрантской пенталогии, в которых действие происходит в Америке и в сюжет которых момент «катарсиса» не включен.

«Ночь в Лиссабоне» становится, таким образом, текстом «переходным», находящимся между ранними катарсичными романами и поздними, некатарсичными, – «Тени в раю» и «Земля обетованная». Сюжетная организация последних анализируется в третьем параграфе третьей главы «Романы с “некатарсичным” сюжетом». В обозначенных произведениях отсутствует пространство, которое могло бы претендовать на статус «хронотопа перелома» и в котором герой переживал бы масштабные личностные изменения, перестраивал бы кардинальным образом отношения с собственным прошлым, мстил и придавал бы очередному этапу собственной жизни внутреннюю завершенность (как это делают Штайнер, покидающий Швейцарию, Равик, покидающий Париж, и другие герои). Сюжетного комплекса компенсации смерти или убийства рождением нового человека «американские» романы лишены, поэтому катарсического завершения линия центрального персонажа не обретает, жертвоприношение не совершается и «гуманизации мира» не происходит.

В этом же параграфе отмечается, что, подобно тому как «катарсичный» роман «Ночь в Лиссабоне» содержит в себе отдельные элементы «некатарсичного» сюжетостроения, романы с «некатарсичным» сюжетом тоже содержат в себе некоторые компоненты, связанные с «катарсисом». Так, герой «Теней в раю» Роберт Росс сравнивает свое совершенствование в английском языке с ростом и взрослением ребенка – этот факт мог бы быть истолкован как свидетельство символического уподобления переезда эмигранта в Америку его «новому рождению», если бы подобная интерпретация опиралась на ряд символических событий и образов аналогичной природы и базировалась на прохождении героем через «пограничное» пространство.

Роман «Земля обетованная» (в том виде, в каком он был оставлен Ремарком) тоже не содержит «катарсического» завершения сюжета. Однако роман начинается прохождением героя через пространство, которое могло бы претендовать на статус рубежного, – лагерь для иммигрантов на Эллис Айленд.

Покинуть его Зоммеру помогает начавшиеся у одной из женщин схватки: ее в срочном порядке отправляют с паромом в Нью-Йорк, и на этом же пароме уезжает Людвиг. Ребенок женщины должен сразу после рождения получить американское гражданство. Грядущее появление на свет нового человека – при «поддержке» соответствующим образным рядом – могло бы иметь статус проекции вовне нового рождения Зоммера.

В заметках Ремарка, прилагающихся к незавершенному роману, намечено несколько вариантов разрешения сюжетной коллизии. В их числе встречаются и такие, которые могли бы придать роману «катарсичное» звучание и «катарсически» завершить всю эмигрантскую пенталогию.

Если в третьей главе диссертационного исследования предметом анализа было взаимоотношение пространственной организации эмигрантских романов Ремарка с их сюжетной организацией, то в четвертой главе «Символический язык пространства эмиграции» описываются символические поля, вызванные к жизни пространством эмиграции.

В первом параграфе «Эмиграция» выделяются символические проекции двух основных линий поведения персонажей: «еврейская» (модель «исход евреев из Египта» – для тех, кто преодолевает свой эмигрантский статус и начинает новую жизнь за океаном) и «цыганская» (для тех, кто не считает возможным «выход» из эмиграции). Кроме того, эмигранты символически уподобляются солдатам («потерянным» героям ранних романов Ремарка), первым христианам в Древнем Риме, мертвецам, предметам искусства, Летучему Голландцу. В романе «Триумфальная арка» в статус богини эмигрантов возводится Ника Самофракийская. Здесь же описывается внутреннее структурирование эмигрантского сообщества: оно образуют свой социум со своей внутренней иерархией, во многом представляющий собой зеркальный «перевертыш» социума официального, подчеркнуто «ненормальный», «неподлинный», «вывернутый наизнанку».

Далее в главе раскрываются символические проекции пространственных единиц, представленных в романе «Триумфальная арка». В параграфе «Эсхатологический фон событий романа “Триумфальная арка”» отмечается, что образность романа – темнота, хаос и распад, локализованные на нижних уровнях городского пространства и нижних уровнях человеческого тела, – работают на создание эсхатологического контекста, чего не наблюдается в других произведениях эмигрантского цикла. Время, в котором существуют действующие лица, в тексте романа обозначается как «отсрочка», они называют современность «умирающим миром» и «сумерками богов». Эсхатологические ожидания актуализированы фигурирующими в разговорах героев символамипредзнаменованиями (приблизившийся к Земле Марс, комета, кровавый дождь, родинка в виде меча). Грядущая война приобретает мифологическую семантику, становясь аналогом предшествующей концу света битвы богов.

Кроме того, для создания эсхатологической атмосферы используются библейские (ветхозаветные) образы соответствующего плана – ковчег и потоп.

Размещение действия романа «на пороге» эсхатологической катастрофы коррелирует с пограничным характером парижского пространства – места перерождения героя.

В третьем параграфе «Символика Триумфальной арки» раскрываются символические значения парижской Триумфальной арки, появляющейся в одноименном произведении, а также в романе «Возлюби ближнего своего». В последнем Арка выступает в своей изначальной функции – как вход; она названа «воротами в небо» и символически уподоблена воротам в рай. Этот ход связан с пограничным характером парижского пространства, которое в романе «Возлюби ближнего своего» выступает как место символического перерождения и смены статуса.

В романе «Триумфальная арка» заглавный архитектурный объект фигурирует в нескольких эпизодах, где его облик всегда оценочно окрашен – в зависимости от того, с каким моментом действия Арка соотнесена.

Поездка Равика и Жоан Маду на Ривьеру и ее символическое наполнение анализируются в четвертом параграфе четвертой главы «Жоан Маду и побережье Ривьеры». Этот эпизод сопровождается определенными пространственными метаморфозами деструктивного характера, которые «кодируются» соответствующими культурными отсылками. В начале Равик объявляет Ривьеру правопреемником античной и ветхозаветной древности (Ханаана, Греции и Этрурии). Такого рода сопоставления обусловлены тем, что древность – в первую очередь античная – для Ремарка была почти синонимична гармоничному мироощущению, красоте и здоровому мироустройству.

Перспектива скорого возвращения в Париж вызывает к жизни образный ряд, отсылающий к неоэсхатологическим концепциям кризиса и грядущей гибели западной цивилизации, распространившимся в Европе на рубеже XIX-XX веков. Таким способом прибрежное пространство «подключается» к негативным процессам, происходящим в остальной части Европы. В итоге короткая поездка на Ривьеру во временном отношении метафорически разрастается, охватывая период от начала цивилизации, античного и ближневосточного декора до ее конца, «умирающего мира», и включается в общую «пороговую» ситуацию романа.

Следующим полем символических значений становятся у героев эмигрантов и их пространства имя, многоименность и анонимность. В пространстве эмиграции имя «отторгается» от человека: если в неэмигрантском мире нормальным является неизменное и зафиксированное в документе соотношение означающего (имени) и означаемого (его носителя), то в пространстве эмиграции одному означаемому может соответствовать несколько последовательно сменяющих друг друга означающих (несколько имен одного героя), а одному означающему – несколько означаемых (ситуация передачи имени вместе с паспортом от одного эмигранта к другому). Если для человека социализированного имя – это первая ступень выстраивания отношений с окружающим миром и осознания своего места в нем, то у эмигрантов имя эту свою функцию утрачивает. «Многоименность» эмигранта в действительности оборачивается безымянностью/анонимностью.

Здесь же говорится о двух направлениях в осмыслении оппозиции имени и анонимности у Ремарка: 1) тенденция к сближению и даже отождествлению оппозиции имени и анонимности с оппозицией жизни и смерти, которой соответствует лексическая единица namenlos ‘безымянный’; 2) восприятие анонимности как блага, поскольку она отменяет проблемы, создаваемые именем, чему соответствуют лексические единицы anonym ‘анонимный’ и Anonymitt ‘анонимность’. Логичным образом дружественный эмигранту город Нью-Йорк назван у Ремарка «анонимным городом».

Кроме того, имена собственные у Ремарка могут вступать в отношения оппозиции не только с различными формами отсутствия имени, но и друг с другом. В некоторых случаях в именах и актах смены имени «закодированы» главные события жизни героя. В главе рассматриваются такие ряды имен собственных, как: Йозеф Штайнер, Мария Штайнер, Штайнбреннер, Иоганн Хубер («Возлюби ближнего своего»); Равик, Воццек, Нойманн, Людвиг Фрезенбург («Триумфальная арка», «Тени в раю», «Земля обетованная»);

Фрислендер, Дэниел Варвик («Тени в раю»), Танненбаум, Фред Смит («Земля обетованная»). Анализируется «хтоническая» составляющая ряда имен и фамилий, а также «интернационализм» в названиях эмигрантских отелей.

В Заключении представлены выводы, обобщающие основные результаты исследования. Эмиграция, ставшая темой пяти изучаемых романов, особым образом организует их художественное пространство: оно во всех случаях центробежно ориентировано, маршрут перемещений героя и ценностный вектор его картины мира направлен от центра к периферии. В этих романах появляются образы «ненастоящих» домов и разрушающихся городов;

антропоморфной проекцией тех и других может становиться больная или бесплодная женщина. Триединство «центральных» пространственных структур (тело, дом, город) деконструируется и в ценностном отношении переосмысляется, а периферийное пространство наделяется позитивными характеристиками и становится более адекватным герою. В силу этого пространство эмиграции в структурном отношении воспроизводит мифологическую модель мира при полной ее аксиологической инверсии, мифологическое пространство оказывается «вывернутым» наизнанку.

Пространственная образность в произведениях Ремарка определенным образом оформляет сюжет, который строится как ценностно окрашенное перемещение в пространстве и осмысление героем этого перемещения. В сюжетном отношении наиболее значимым оказывается прохождение героя через пространство символического перерождения, «переломный» хронотоп.

Оно оформляется образностью, связанной с комплексом жертвоприношения и относящейся при этом к самым разным уровням существования художественного текста. Наличие или отсутствие в структуре произведения пространства с семантикой перерождения и комплекса жертвоприношения позволяет разделить эмигрантские романы Ремарка на романы с катарсичным сюжетом, с одной стороны, и романы с некатарсичным сюжетом – с другой.

Самые важные пространственные образы и событийные комплексы в произведениях Ремарка – многоуровневые: в эмигрантских романах широко используются ресурсы антропоморфного и социоморфного кодирования пространства, отсылки к античному, библейскому, архаическому символическому коду, ранним произведениям самого Ремарка и иным культурным фактам. Позитивные и негативные метаморфозы, происходящие с пространством и человеком, многократно повторяются и «умножаются» за счет множества символических отсылок, событийных параллелей, знаковых жестов.

В силу всего вышесказанного мы имеем основания скорректировать принятый в немецком литературоведении термин «эмигрантская тетралогия»:

на наш взгляд, правомерно говорить об «эмигрантской пенталогии» или «эмигрантском цикле» Э. М. Ремарка, куда с полным правом может быть включен и незавершенный роман «Земля обетованная». Пять произведений, входящих в этот цикл, не только представляют собой единое тематическое целое, но и отличаются общностью пространственной организации, логики построения сюжета, имеют общий символический язык.

Содержание работы отражено в следующих публикациях:

I. Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК РФ:

1. Поршнева А. С. Образ провинциального города в романе Э. М. Ремарка «Черный обелиск» / А. С. Поршнева // Известия Уральского государственного университета. – 2004. – № 33. Сер. 2, Гуманитарные науки. – Вып. 8. – С. 112-121.

2. Поршнева А. С. Динамика эмигрантского пространства в романах Э. М.

Ремарка «Возлюби ближнего своего» и «Ночь в Лиссабоне» / А. С.

Поршнева // Вестник Чувашского университета. – 2008. – № 4. – С. 303311.

II. Другие публикации:

3. Поршнева А. С. Формы эсхатологического в романном творчестве Э. М.

Ремарка / А. С. Поршнева // Человек в мире культуры : сб. материалов межвуз. науч. конф. молодых ученых. – Екатеринбург : Изд-во УрГПУ, 2005. – С. 82-84.

4. Поршнева А. С. Преодоление эсхатологического кризиса в романе Э. М.

Ремарка «Черный обелиск» / А. С. Поршнева // Современные проблемы языкового образования: методический и филологический аспекты :

материалы всерос. студ. науч.-практ. конф. – Нижний Тагил : Изд-во НТГСПА, 2004. – Ч. II: Современные лингвистические и филологические исследования. – С. 136-141.

5. Поршнева А. С. «Триумфальная арка» Э.М. Ремарка как эсхатологический роман / А. С. Поршнева // Дергачевские чтения-2004.

Русская литература: национальное развитие и региональные особенности : материалы науч. конф. – Екатеринбург : Изд-во Урал. унта, 2006. – С. 388-391.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»