WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

1999. С.367; Парамонов Б. Славянофильство /Б. Парамонов// Парамонов Б. След: Философия. История.

Современность. – М. Независимая газета. 2001. С.  авторов Лев Шестов выбирает только те мысли, которые являются подтверждением его собственных идей либо в прямом смысле, либо в противоположном. Не облегчает задачи и перечисление имен, ставших главными героями произведений Шестова: это и библейские персонажи Авраам и Иов, французский философ – мистик Б.Паскаль, основоположник философии жизни Ф.Ницше, русские писатели Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский.

Известно, что в последние годы своей жизнь он заинтересовался восточной философией и религией, изучал учение Будды. Исследователи творчества Л.Шестова, независимо от их мировоззренческих установок и точек зрения на смысл шестовских произведений, безоговорочно признают наличие религиозно-фидеистических мотивов в его философии. Но вот вопрос о характере и «степени» религиозности философии Л.Шестова решается поразному.

Воспринимая сложность и неоднозначность интерпретаций творчества Л.Шестова, автор стремится проследить эволюцию религиозноэкзистенциальных идей Л. Шестова, выявить существенную роль в них концепций веры и Бога. Уже в раннем творчестве формируется установка мыслителя на богоискательство как доминанта рассуждений о соотношении человеческого Я-бытия и абсолютного Бытия.

Действительно, Шестов в своем творчестве напряженно ищет новый религиозный путь, на котором основную ценность представляют понятия веры, откровения, гениального творческого прозрения, а также способность к отчаянию, к балансированию на краю бездны во имя Истины. Поэтому он легко сравнивает Адама и Ф.М.Достоевского, Иова и Ф.Ницше, Авраама и Л.Н.Толстого и говорит о библейском Иерусалиме как пристанище ап. Павла, Тертуллиана, П.Дамиани, М.Лютера, Б.Паскаля, С.Кьеркегора. Л.Шестов, будучи религиозным философом, называет веру вторым измерением мышления и предлагает оригинальную трактовку Бога.

В первую очередь, он не воспринимает Бога в терминах необходимости и покорности, поскольку Божественный закон ни в коей мере не принуждает человеческую волю, и свобода человека есть абсолютное отсутствие принуждения даже со стороны Бога. Главным качеством Бога является его беспочвенность, иначе говоря, способность творить из ничего.

Вера в такого Бога ведет нас в область чистого произвола, абсолютного творчества и свободы, где человеческому мышлению не на что опереться. И приблизиться к Богу суждено не тому, кто лучше знает Писание и догматику, а тому, кто способен на самые смелые творческие дерзания. Это Ф.Ницше, Ф.М.Достоевский, С.Кьеркегор, М.Лютер, Б.Паскаль. Шестовские персонажи объединяет мощь веры, с которой они учили, как переживать истины, касающиеся глубин человеческого бытия, которые не могут быть поставлены и оправданы в границах обыденных и философских способов рассуждений. Эти предварительные выводы необходимы для того, чтобы в последующем развертывании диссертации вместе с Л.Шестовым совершить «странствие по душам» великих мыслителей Западной культуры. А именно тех мыслителей, в  диалоге с которыми Лев Шестов пытался решить мучительную проблему богоискательства.

Вторая глава «Идея Бога Л. Шестова: от философии жизни к философии трагедии» посвящена анализу идеи Бога в творчестве Л.И.Шестова, которая формировалась под влиянием философии жизни Ф.Ницше. Автор подчеркивает, что идея Бога в философии Л.Шестова, по мере разворачивания его творческой биографии, развивалась, претерпевала изменения. Л.Шестов называет эти этапы: «философия жизни», «философия трагедии», «философия веры». Автор диссертации заимствует эту «схему» для осуществления последовательного анализа проблемы богоискательства в философии Л.Шестова в контексте идей западноевропейской мысли.

Параграф первый «Богоискательство Л. Шестова и философия жизни Ф. Ницше» раскрывает оригинальность диалога Л.Шестова и Ф.Ницше, главная тема которого – искание Бога на пути от философии жизни к философии трагедии.

В содержании работы показано, что Л.Шестов не только принял и оправдал феномен Ф.Ницше, - он был философом, чей творческий путь, и соответственно искание Бога, определялись полученным от Ф.Ницше импульсом. Ницшеанское формирование концепции «смерти Бога» было связано с идеей воли к власти и мифологемой вечного возвращения, и для Л.Шестова основная ницшеанская идея – воля к власти - превращалась во всемогущее имморальное, как отчаянное стремление вернуться к живому Богу и бессмертию, отойти от библейского древа познания. При этом Ф.Ницше определяется Шестовым в ряду преимущественно христианских мыслителей – ап. Павла, А.Августина, М.Лютера, Б.Паскаля. Л.Шестов, словно не замечает, что Ф.Ницше высказывается антихристиански, борется с Христианским Богом, понятиями греха, искупления, Страшного суда. Ницшеанское понятие «по ту сторону добра и зла» – это по Шестову, признание божественности самой жизни, восхищение ею, освящение ее. Нормативности и императивности морали Ницше противопоставляет обилие жизни, становление, движение.

Такой смысл богоискательства Фридриха Ницше и воспринял Лев Шестов: это преодоление «морального Бога» ради Бога, который окажется по ту сторону добра и зла. Не добро должно служить маяком человеку, но реальный неведомый Бог, которого надо искать на пути, открытом Ф.Ницше Во втором параграфе «Поиск Бога в философии трагедии Л.

Шестова» автор обращается к анализу второй книги Л.И. Шестова о Ф.Ницше «Достоевский и Ницше». Сравнение двух ранних книг Льва Шестова, посвященных творчеству Ф.Ницше, показывает эволюцию мировоззренческих и религиозных представлений автора: если книга «Добро в учении гр.Толстого и Ф.Ницше (1900) посвящена шестовской философии жизни, то в книге о Ф.М.

Достоевском и Ф.Ницше (1902) читатель встречается с философией трагедии, причем внимание философа переключается с анализа категории добра на категорию зла. Не случайно Л.Шестов строит повествование вокруг трагического перелома, произошедшего в мироощущении Ф.Ницше, когда  испытав очевидность неизлечимой болезни и реальность безысходного будущего, философ начинает переоценку всех ценностей. На этом творческом этапе происходит шестовизация личной трагедии Ф.Ницше, перевод её в этикопсихологическую плоскость. Л.Шестов психологически глубоко оценивает состояние Ф.Ницше: «В душе его зашевелилось нечто неслыханное, безобразное и ужасное»11, которое нарастало, достигнув стадии «великого разрыва», когда базельский мыслитель в отчаянии провозгласил: «Нельзя ли перевернуть ценности И, может быть, добро есть зло А Бог – выдумка и ухищрение дьявола И, может быть, в последней своей основе все можно»12.

Жить «по ту сторону добра и зла», значит жить безнадежностью, страданиями, примиряясь с миром, даже с безобразным и нелепым в нем, не пытаясь добром осмыслить или оправдать зло. Однако, принимая ницшеанский принцип «по ту сторону добра и зла», Лев Шестов не принял принцип Amor fati, поскольку он позволяет восторжествовать Необходимости вместо религиозной веры и райского бессмертия. Мысль Ф.Ницше о «вечном возвращении» оборачивается у русского философа миром веры, в котором оказалось реальным «преодоление самоочевидностей».

В ранних произведениях Л. Шестова, посвященных Ф. Ницше, Бог ещё скрыт, погружен в таинственную бездну потенций. Его предстояло ещё открыть, что возможно было лишь человеку, преодолевшему трудности, взлеты и падения жизни и обретшему через трагизм – веру, которая «движет горами».

И Ф.Ницше, и Л.Шестов погружены в атмосферу мирового трагизма, хотя каждый находит свой вариант его понимания. Л.Шестов надеется на чудесное разрешение трагизма, преодолевая его в собственном творчестве «философии веры», в то время как в судьбе Ф.Ницше меняет маски торжествующий Абсурд – Дионис. Символ абсурда соединяет в учении Л.Шестова тему Фридриха Ницше и тему «духовного двойника» Льва Шестова Серена Кьеркегора;

философию жизни и философию смерти.

Третья глава «Проблема богоискательства Л.И. Шестова в «философии смерти» посвящена осмыслению «философии смерти», которую Л.Шестов разрабатывает в начале 20-х гг. ХХ века. Л.Шестов стремится наметить, если это возможно, философские принципы победы над смертью.

"Философии смерти" он посвящает «Откровения смерти» (две - о Ф.М.Достоевском и поздних сочинениях Толстого), а так же трактат «Гефсиманская ночь (философия Паскаля)», вошедшие в книгу «На весах Иова».

Первый параграф «Богоискательство Шестова в диалоге с Паскалем» освещает своеобразие устремления Л.Шестова к христианству, отношение к которому было у философа весьма сложным. Так, разделяя установку нового религиозного сознания, философ противопоставлял новозаветной свободе «власть ключей» католицизма, православную проповедь Ф. М. Достоевского. Шестов обращается к творчеству Б.Паскаля, чьи Там же с. Ницше Ф. Сочинения в 2 т. т.2/Ф.Ницше.– СПБ.: изд-во Кристалл.1998. С. 234-235; указ. прим. С.  размышления о Боге органично вписывались в понимание веры Л Шестовым. Вера, по Паскалю, есть духовно-зримое присутствие Бога в душе человека, которое открывает ему не «идею Бога», представляющую собой пустой фантом разума, а присутствие живого Бога. А Бог для Паскаля, как и для Л. Шестова – не Мировой Разум, а Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова, спасающий чудом человека, являющего в мире ничтожным, «мыслящим тростником». Л.Шестов подчеркнул, что для Паскаля Бог есть начало любви, и что задолго до И. Канта Б.Паскаль понял невозможность доказательств существования божества какими бы то ни было физическими или метафизическими аргументами. С той значительной разницей, что Кант искал доказательства в области нравственной, а Б.Паскаль единственное возможное доказательство узрел в вере. Л.Шестов реконструирует метод религиозного Богопознания Паскаля, заключающийся в том, что он переносит его из разума в сердце, поднимаясь над аргументами рационалистической философии и католической Церкви. Л.Шестов чутко уловил за умалением человека в философии Б.Паскаля идею одновременного возвеличивания человека – верою.

Вместе с Б.Паскалем он подходит к религиозному опыту, в котором соединяются антропология, апология и защита Христианства.

Второй параграф «Идея Бога в произведении Л. Шестова «Киркегард и экзистенциальная философия» посвящен сравнительному анализу религиозно-экзистенциальных концепций датского мыслителя ХIХ века и русского философа ХХ века. В результате изучения текстов Шестова становится очевидным, что С.Кьеркегор удостоился его высшей оценки, поскольку ценой страдания, отчаяния, страха, «повторения» боролся за подлинную, личную веру. Устраняя этическое, С.Кьеркегор открыл путь надежде на Абсурд. Перекликаются между собой стремление Л.Шестова к личному, жизненному добру и светлому хаосу, управляемому человеком с помощью Бога – и мощный порыв Кьеркегора к осуществлению идеи христианского добра. Антиномический человек, свойственный творчеству обоих, желает бесконечной веры в Бога, но принимает и жизнь, с ее естественным злом у Л.Шестова и непреодолимостью отчаяния у Кьеркегора.

Экзистенция у Шестова вписана в триаду категорий: Ничто-ЭкзистенцияТрансцендентность. И как идея Бога, так и трансцендирование к нему проясняется в творчестве Л.Шестова при обращении к произведениям С.Кьеркегора. Шестов определяет тесную связь Ничто и Бога, причем Ничто понимается как чистая потенциальность, вечность и абсолютная свобода, оттуда Бог черпает единство необходимости и случайности, разворачивая бесконечность творческих возможностей. В соприкосновении Ничто и Бога раскрывается божественное всемогущество. Центральной категорией в триаде «Ничто-экзистенция-трансцендентный» является категория, которая раскрывается посредством содержания экзистенциалов «отчаяние» и «грех».

Экзистенциал «отчаяние» вырастает из власти Ничто, опосредован им и тем страхом, который оно вызывает, и смысл экзистенциала «отчаяние» связан с осознанием человеком глубины своего отпадения от Бога, которое поможет ему  обратиться к вере и постичь смирение перед Богом. Однако, Л.Шестов фиксирует у С.Кьеркегора подмену «религиозного» – этическим и Абсурда – разумом. Русский философ провозглашает необходимость принять грехопадение, о котором повествует Св. Писание, принять Абсурд и создать такую веру в Абсурд и чудеса Св. Писания, которая преодолеет страх Необходимости и власти Этики. Пример Авраама показывает Л.Шестову, что вера – это трансцендирование к Богу как осуществление экзистенции, и такая вера выше понимания Бога. Обретая такой полноты состояние духа, человек преодолевает и свою заброшенность, и страх смерти. Ему открывается истина, что «для Бога все возможно».

Категория трансцендентного раскрывается в содержании шестовского Бога. Во-первых, Бог по Шестову, как и по Кьеркегору, есть Чудо и бесконечность возможностей, которые необходимы для исполнения желаемого, для того, чтобы великие несчастья обратить в неведение. Это «библейский» Бог, который слышит вопли и проклятия Иова, который отводит от сына руку Авраама. Во-вторых, Бог, это значит невинность и чистота, не знающая стыда. В-третьих, Бог - значит парадоксальность: с одной стороны, он есть Возвышенность, с другой стороны, Он готов принять пределы, поставленные ему Необходимостью, силой Этики и Разума. В-четвертых, Бог есть любовь, что вновь парадоксально, потому что Он ничего не может изменить, и сам страдает от того, что помимо Него Необходимость вносит в мир трагедию. В-пятых, вся власть во вселенной принадлежит Богу, что вновь парадоксально, ибо, откуда тогда произросла власть неизменных несотворенных истин Л.Шестов фиксирует, что Бог в концепции Кьеркегора уступает их чарам и бессилен ответить на вопль отчаяния. С.Кьеркегор свидетельствует о Боге как верующий и как теолог, полагая, что никто, кроме Христианского Бога, не может вернуть человеку его подлинное духовное Я.

Вот такого Бога – страдающего, распятого, принявшего на себя грехи земные, и к которому подводит С.Кьеркегор, – Л. Шестов принять не может, определяя христианство в одну линию с Эллинистической философией и идеализмом.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»