WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Горно-лесные пейзажи, созданные Маминым в этот период, наделены географической конкретностью, особое место в пространстве художественных произведений занимают характерные для Урала топосы: река Чусовая, Уральские горы, наделённые семантикой границы. В путевых очерках «На Чусовой» и «В камнях» природное и человеческое составляют единое целое.

Например, в очерке «В камнях» писатель, используя сравнения из жизни человека, раскрывает характер лесных пород на Урале, дающих первичное представление о высотной поясности в Уральских горах и суровых климатических условиях региона. Формы скал напоминают рассказчику очертания дворцов, башен, стен. Писателю удаётся передать географические особенности русла реки Чусовой, обрамлённой опасными для сплавщиков скаламибойцами. Создавая реалистические описания уральского ландшафта, писатель подчеркивает мысль о том, что природа Урала, дикая и первозданная, – ис- неисчерпаемый источник прекрасного, выраженного в поэтических переживаниях о- героя-рассказчика и в народном мифопоэтическом сознании, в котором укоое ренилось благоговейное отношение к родному краю, слышится «отзвук идеата- ла, мера полноты жизни не только самой природы, но и человечества»22.

ы- Однако Урал для Мамина – край промышленный. В произведениях 1881– Да, 1882 гг. писатель, выступая в роли социолога, исследует актуальные для того рь времени внутренние противоречия горнозаводского посёлка, уездного города, од деревни пореформенной поры. Важными координатами уральского горнозак – водского мира являются река, уральские горы, завод, а его составляющими – д- разнообразный работный люд, раскольники. Центральным топосом горнозаводского ландшафта выступает завод. В очерке «Сёстры» человек, оказав о шийся на территории фабрики, словно спускается в подземный мир (подд- тверждается мысль В. В. Абашева о «теллурическом коде», важном в теме ст- Урала для Мамина и последующих писателей). Заводское пространство пово давляет героя-рассказчика своим первобытным хаосом: для человека извне го. заводское пространство – ад, в котором люди обречены на вечные муки. Аво- тором создаётся модель мироустройства, ориентированная по вертикали:

ых «верх» отождествляется с «простором», «свободой», «низ» – с «теснотой», ая, «несвободой». Герой-рассказчик уподобляет фабричных рабочих гномам, На обречённым на каторжную работу в подземном царстве. Здесь открывается ое. общеуральская мифология, поскольку гномы сродни чуди в мифах коми, сое- гласно которым чудь «как “другой” народ – это “перволюди”, родившиеся из ое земли, они описываются как “мелкий народ”– маленького роста, жившие “в и- маленьких домах”»23. Это метафорическое сравнение в очерке не случайно:

ия согласно словарю С. И. Ожегова, гном – «безобразный, обычно бородатый оиль Дергачёв И. А. Пейзаж Д. Н. Мамина-Сибиряка: школа, структура, функция // Модификации художественных форм в литературном процессе : Д. Н. Мамин-Сибиряк – художник. Сверд– ловск, 1989. С. 53.

Созина Е. К. Этноландшафт в произведениях писателя коми К. Ф. Жакова // «Мультикультурализм» в современном художественном мышлении. Сб. статей : в 2 ч. Ч. 2. Тюмень, 2007. С. 171.

карлик, охраняющий подземные сокровища»19. Не случайно упоминание в тексте низенького старичка-караульщика, который встречает героя у входа в здание фабрики. В мировой мифологии тот, кто был причастен к рождению металла, кузнец, всемогущий мастер, «был связан со стихиями земли и огня, небесного и подземного... со всеми тремя мирами, и часто выступал посредником между ними»20. В недрах фабрики есть нечто глубинное, колдовское, непостижимое, вызывающее мистический ужас у человека со стороны. Но для уральских мастеровых, способных ловко, как игрушку, подхватывать на лету двенадцатипудовую раскалённую полосу железа, адский заводской труд является делом привычным, обыденным, а пространство фабрики становится «своим», обжитым, освоенным. Уральский труженик неотделим от той земли, на которой он трудится, он является частью её, он посвящён в глубинные её тайны. В образе фабрики реализуется геопоэтический образ Урала с его земными недрами и непостижимой энергетикой места.

Д. Н. Мамин-Сибиряк не только исследует социальные противоречия современной ему эпохи, но и стремится раскрыть особый «уральский способ жить». По мнению М. П. Никулиной, завод в изображении писателя – «не способ наживать деньги, а место, где встречаются и объединяются энергия Земли и энергия человека, а ответственность перед заводами – одновременно ответственность перед Землёй и человеческим родом: предками и потомками… В самом прямом смысле слова здесь (на Урале) жили в заводе, работали в горе, самоцветы мерили пудами»21. Не случайно на гербе Екатеринбурга изображена горнозаводская символика: рудничный колодец и плавильная печь.

Уже в раннем творчестве писатель утверждает мысль о том, что характер, профессия и мировоззрение его героев во многом определены местом.

Создавая типы людей разных сословий, профессий, этнических групп, Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1973. С. 124.

Никулина М. П. Камень. Гора. Пещера. Екатеринбург, 2002. С. 78.

Там же. С. 81–82.

од писатель раскрывает особенности культурно-исторического ландшафта Ураб- ла, утверждает «идею богатого духовного потенциала здешнего населения, ов который таился прежде всего в характерах уральцев»18. В произведениях пе с риода «второго» дебюта он создаёт ряд незаурядных характеров: смелых, ото- важных, решительных сплавщиков в очерках «На Чусовой», «В камнях»;

ка вольнолюбивого «разбойника» Савки в очерке «Варваринский скит»; мечтаая телей-интеллигентов, стремящихся облегчить тяжёлую участь уральских раи- бочих, в очерке «Сёстры»; незаурядный образ женщины с твёрдым характеь- ром – в незавершённом романе «Омут». Судьбы разных по происхождению и и- социальному статусу героев писатель включает в общий «поток жизни», созая давая объёмную картину действительности пореформенной жизни региона.

и- Ранние произведения Д. Н. Мамина-Сибиряка стали для русской культу – ры открытием Урала, представленного в творчестве писателя как некий фео- номен, требующий художественного познания и осмысления.

ве- Во второй главе «Пространственные образы в произведениях Д. Н.

Мамина-Сибиряка 1875-1877 гг.» на материале произведений 1875–1877 гг.

с и. исследуются пространственные образы и пространственные оппозиции, котома рые станут значимыми в последующем творчестве Д. Н. Мамина-Сибиряка.

ся Особое внимание уделяется выявлению общелитературных традиций (романр- тические, фольклорные, реалистические и натуралистические) в создании а- художественного образа Урала, обращение к которым было свойственно для данного периода творчества начинающего писателя.

пы Главные герои его произведений 1875–1877-х гг. – вольные люди, споем собные на глубокие чувства, они стремятся к свободе и любви, не желают ы, подчиняться обстоятельствам (Фёдор и Груня в «Старцах», Лазарь Гвоздев в д- «Старике», Кирило в «Красной шапке», раскольница Матрёна в «Тайнах зе» – лёного леса» и др.). Поиск идеала свободы часто приводит их к конфликту с обществом. В целом это как раз согласуется с романтической тенденцией, ч. :

т.

Щенников Г. К. Творчество Д. Н. Мамина-Сибиряка. Художественный образ Урала // Уральская литература конца XVIII–XIX века : Уч. пособие. Екатеринбург, 2006. С. 147.

хотя и относить Мамина целиком к романтизму, который в конце века имел уже очевидно вторичный характер, вряд ли целесообразно.

Географическое пространство (т. е. пространство географических названий и ландшафтное пространство), соответствующее основному времени повествования, в рассказах раннего Мамина-Сибиряка ограничивает и локализует действие на Урале, само по себе оно выполняет здесь подчинённую функцию, помогает раскрыть этнографический облик жизни уральцев и их миропонимание. В соответствии с романтическими традициями в рассказах 1875–1877 гг. открытому природному пространству противопоставлено закрытое и сжатое пространство дома, скита, горнозаводского посёлка, обладающее признаками несвободы, отсутствия творческого начала. Главные герои произведений начинающего Мамина являются всегда порождением «своего» пространства, поэтому при «переходе» персонажей на другую территорию возникают неразрешимые конфликтные ситуации, вызванные несоответствием «родного» и «чужого» топосов, отличающихся друг от друга определёнными стереотипами взаимоотношений, пространственными координатами и функциями природных реалий. В основе художественного мира рассказа «Старцы» лежит романтическое противопоставление действительности и мечты, «того, что есть, и того, что возможно»14. Используя хронотоп пути, автор перемещает главных героев из одного пространства в другое (селение, дом Груни, раскольничьи скиты). Главные герои рассказа Фёдор и Груня убегают из заводского посёлка в скит в надежде обрести счастье. Художественное пространство в повествовании распадается на «своё» и «чужое». «Своё» – это дом, родное селение, пространство, освоенное героями. «Чужое» – это остальной мир: уральские просторы, лес, раскольничьи скиты. Мир, «чужой» для главных героев рассказа «Старцы», должен стать «своим». Но атмосфера раскольничьего скита противоречит их стремлениям к с частью и свободе:

Маймин Е. А. О русском романтизме. М., 1975. С. 6.

здесь живут по раз и навсегда заведённому порядку, здесь нет места искренним чувствам.

ся В «Старцах» особое внимание уделяется изображению скита. Многие ия ранние рассказы Мамина-Сибиряка так или иначе связаны с темой раскола, с ст- образами староверов, которых так много было на Урале. Он говорит о них ся даже тогда, когда упоминание о религии не играет роли в сюжете произведения. Вспомним, например, рассказ «В горах»: повествуя об Окине и его о- приемышах, Мамин-Сибиряк отмечает, что все они – раскольники, хотя эта ем деталь не несет в себе смысловой нагрузки. Такой интерес к этой большой и- группе населения, к их укладу и быту характерен не только для Мамина, но и ль- для многих русских писателей XIX века. Тема старообрядчества была оборе- значена ещё в творчестве И. И. Лажечникова (роман «Последний Новик», о- 1831–1833) и М. Н. Загоскина (роман «Юрий Милославский, или Русские в ую 1612 году», 1831). Писатель второй половины XIX в. П. И. Мельниковю- Печерский в дилогии «В лесах» (1871–1874) и «На горах» (1875–1881) раскрыл кризис духовной жизни русских старообрядцев. Н. С. Лесковым в «Соы- борянах» (1872) обозначена основная проблема старообрядчества в русле обл- щенациональной российской жизни: в понимании писателя раскол – явление ая глубоко драматичное, приведшее русское общество к бездуховности и безвете- рию. В повести Н. С. Лескова «Запечатленный ангел» преследования властей ль толкают старообрядцев на преступление, на кражу, хотя сами они – люди и. вполне нравственные. Старообрядческая тематика в 1860–70-е гг. становится ет одной из важных тем в русской художественной литературе и публицистике на- (статьи П. И. Мельникова-Печерского, И. С. Аксакова и др.).

Интерес Д. Н. Мамина-Сибиряка к раскольничьей среде отчасти можно л в объяснить «родовой памятью». Его отец, Наркис Матвеевич Мамин, будучи ть православным священником, весьма терпимо и внимательно относился к не кержакам. Население поселка Висим (немногим более 2 тыс. человек), где Д.

, Н. Мамин-Сибиряк появился на свет, было достаточно разношерстно: это и коренные жители Урала, и вывезенные Демидовыми крестьяне – туляки и черниговцы, а также раскольники-староверы. Наблюдая их и с детства интересуясь бытом, укладом, верой кержаков, писатель познавал особенности уральской жизни. Впоследствии, создавая «уральские летописи», МаминСибиряк не мог обойти в своих произведениях тему раскола, столь характерную для края, где он жил.

Таким образом, зная жизнь раскольников не понаслышке, Д. Н. Мамин охотно обращался к этой теме в своих произведениях. Замечательна точность писателя в описании характеров староверов, их жизни, верований, быта, уклада. Так, в рассказе «Старцы» описан раскольничий скит, находящийся «на самом дне глубокого лога, около ключа, не замерзающего зимой», где «выстроены были три кельи под одной крышей» (I, 232), кельи – душные, низкие, в углу – «чёрные образа, перед которыми горела небольшая лампадка» (I, 234). Этот рассказ привлекает внимание читателя напряженным уголовным сюжетом и экзотикой уральского раскольничьего быта. Как и П. И. Мельников-Печерский в ранних рассказах «Поярков» (1867) и «Гриша» (1861), уральский писатель утрированно показывает мир старообрядчества, подчёркивая негативные стороны вполне конкретного уклада жизни. С нескрываемой иронией пишет он о мнимом благочестии раскольников, спасение души которых сводится только лишь к соблюдению внешних форм. Мнимое благолепие и аскетизм старцев оборачивается трагедией: после исчезновения Федора Акила склоняет к сожительству Груню, и она погибает от рук старца Варнавы.

В рассказе писатель выстраивает несколько пространственных оппозиций, которые связаны со скитом и организуются вокруг него как центральной точки художественного пространства: скит – дом, скит – лес, скит – монастырь и даже скит – острог. Практически во всех случаях, исключая, пожалуй, только последнее противопоставление, все остальное гораздо предпочтительнее, чем скит. Лес – это радость, весна, жизнь, веселье, свобода. Скит – го каноны, устав, несвобода, покой, тоска. Описание весны в лесу и связанного с с ней пробуждения природы, с одной стороны, и описание тоскливой, упорядоченной жизни в скиту, с другой, на протяжении всего рассказа вырастает до че- уровня символических, обобщающих оппозиций: «жизнь – покой», «радость ей – тоска», «скучно – весело», «запреты – ликование от сладостных ощущеи. ний». Пейзаж в рассказе дает образ простора, не имеющего границ, знаками которого являются горы, устремлённые ввысь («дико прекрасная панорама че- Уральских гор», «необъятная высь голубого неба» (I, 229), «тёмный зелёнор- густой сибирский лес» (I, 231), «первые лучи утренней зари» (I, 237), весенму нее обновление природы, зимняя красота леса. Представление главного героя те- рассказа Фёдора о жизни в ином пространстве (лес, раскольничьи скиты) соые пряжено с мечтами о раздолье, веселье, достатке, «малине – не житье». Но ль- пространство сужается в точечном локусе раскольничьего скита, который представляет собой замкнутую пространственную модель, приметами котои- рой являются маленькие кельи, чёрные образа, небольшая лампада. Поведели ние человека в данном пространстве находится в зависимости от этических о- норм и старообрядческих традиций, которые не избавляют его от слабостей и ют низменных страстей. Время в скитской жизни ахронно, повседневная скито- ская жизнь представляет собой цепь повторяющихся изо дня в день событий.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»