WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

Поиск путей решения поставленной задачи, достижения намеченной цели оказался оплачен ценой маргинальности теоретических позиций. На стыке различных концепций, в пограничных областях философских теорий, безусловно, могут находиться точки появления оригинальных методологий философского анализа. Но маргинальность не должна быть постоянным спутником философской позиции, она должна быть «снята» в процессе её становления, иначе последняя обретает эклектический характер.

Что касается Гольдмана, то он намеренно сближает разнородные, даже противоречащие друг другу концепции: марксизм и структурализм, марксизм и психоаналитические теории, марксизм и франкфуртскую школу, наконец, марксизм и экзистенциализм, что обнаруживается в рассмотренных в исследовании философских основаниях структурно-генетического анализа.

Свой метод Гольдман представляет как антитезу рационализму и эмпиризму, противопоставляя им диалектический метод, для которого не существует достоверных точек отсчёта и окончательно решённых проблем.

Опираясь на наследие Гегеля, Маркса, Лукача, Гольдман формулирует диалектическую концепцию социальной жизни: индивид не Гольдман Л. Сокровенный бог. - М., 2001. - С. 8.

является изолированным атомом, противостоящим другим Я. Коллективное сознание существует только в индивидуальных, это общая направленность мыслей, чувств, чаяний членов группы, порожденная экономической и социальной ситуацией.

Сходство концепции Гольдмана с марксизмом поверхностно и во многом ограничивается использованием общей терминологии социальнофилософского анализа. Конечно, Гольдман выглядит как марксист в глазах неомарксистов, когда говорит о классах, классовом сознании, экономическом базисе как важнейшем для их понимания. В то же время, вряд ли правомерно упрощать его позицию, отождествлять её с вульгарным социологизмом.

При характеристике взглядов Гольдмана использована работа «Диалектические исследования», в которой он обращается к рассмотрению проблемы отчуждения, опираясь при этом на концепцию фетишизма, представленную в «Капитале». Гольдман понимает отчуждение как общую черту повседневной жизни, но если для Маркса оно встроено в структуру капиталистического способа производства и как таковое существует объективно, то для Гольдмана это, прежде всего, проблема человеческой психологии, явление, пограничное с патологией. Диагноз, который Гольдман ставит индустриальному обществу, – не просто бесчеловечность, но разрушение субъекта, безличность всех социальных структур, анонимность отношений, человек разрушается не только в глазах других, но и в своих собственных.

Заявленный Гольдманом гуманизм не выдерживает столкновения ни с его теоретической позицией, ни с повседневной реальностью индустриального общества. Позиция Гольдмана, по сути, пессимистична, это касается и перспектив развития духовного мира, и динамики социальных структур. Истинно революционного, гуманистического героя нет ни в искусстве, ни в социальной действительности.

Марксистская терминология, достаточно широко используемая Гольдманом, лишь подтверждает неомарксистскую природу его социальнофилософских идей, и, как бы он не стремился вписаться в гуманистическую парадигму, и реальность, и структурализм как метод выводят его за её пределы. Гуманизм его негативен, а не позитивен, утопичен, а не прагматичен и деятелен.

Теоретические позиции Гольдмана оцениваются в исследовании как типичные для неомарксизма структуралистского толка. Эта типичность задана эклектичностью самого фундамента концепции: Гегель, Маркс и Лукач; сближением экзистенциализма и марксизма, наконец, типичен интерес к проблемам культуры, стремление диагностировать духовное состояние общества.

Неомарксизм Гольдмана оказался скорее правого, чем левого толка.

Если в творчестве Гольдмана структурализм и реальность, которую он стремился репрезентовать и объяснить с помощью своего структурногенетического метода, разрушили исповедуемый им гуманистический постулат, то Луи Альтюссер от этого постулата отказывается вполне сознательно, делая этот отказ философским кредо своей позиции.

Вторая глава «Теоретический антигуманизм Л. Альтюссера» имеет целью проследить генезис его идей, объективную логику их развития, включая период «самокритики»; реконструировать проект реконцептуализации и репериодизации марксизма, акцентируя в нем проблемы соотношения науки, философии, идеологии и марксистской теории; выявить, насколько Альтюссеру удалось достичь конвергенции между антигуманизмом структурализма и собственными марксистскими позициями, в какой мере выбранная им форма оппозиции – теоретический антигуманизм оказалась адекватной задаче сохранения и усиления марксистской теории; понять через взлет и падение Альтюссера некоторые особенности сегодняшнего статуса марксизма.

В первом параграфе «Возвращение к Марксу: репериодизация и реконцептуализация» отмечается, что в качестве главных идеологических противников Альтюссер выделяет субъективистские, в частности, экзистенциалистские, персоналистские, феноменологические интерпретации марксизма. Вступая в борьбу с ними, он ищет опору в работах французских эпистемологов-неорационалистов, с одной стороны, и в структурализме как философской доктрине, с другой. В диссертации представлены концепции, вошедшие в методологический аппарат Альтюссера: замещение, сверхдетерминация, симптомное чтение, эпистемологический разрыв.

Переход Альтюссера на позиции неомарксизма был трагичен и в личном, и в научном плане. Его книги пронизаны исключительным пиететом по отношению к Марксу, но страстность и категоричность в защите марксизма, с одной стороны, и логика симптомного чтения с другой, увели Альтюссера от классического марксизма.

В работе «За Маркса» он пытается продемонстрировать одновременный концептуальный и эпистемологический разрыв между ранними работами (1840-1844гг.) и собственно марксизмом (1845-1883гг.);

«перелить» исторический материализм в свете этого разрыва в неэкономическую, антигуманистическую и антиисторическую форму.

Альтюссер стремится обосновать три неразрывно связанных для него тезиса:

исторический материализм и теоретический гуманизм были концептуально несовместимы; исторический материализм появился через разрыв с теоретическим гуманизмом; эта мутация в проблематике означала эпистемологический разрыв, который отделил науку и философию от всех теоретических и философских форм идеологии.

Предложенная Альтюссером периодизация творчества Маркса всесторонне представлена в исследовании, отмечены те ее положения, которые могут стать объектом критики: по сути дела, речь идет о двойном разрыве – рождении новой науки и новой философии; выступая против догматизма, Альтюссер сам догматически воспринимает все то, что появилось после разрыва; тот факт, что Маркс остается диалектиком на всех этапах, подрывает альтюссеровскую трактовку отношения Маркса к гегелевскому теоретическому наследию; оказывается, можно расчистить почву и стартовать вновь без пересмотра своего собственного генезиса.

Критика, реконструкция, защита – таково назначение другой ключевой работы Альтюссера «Читать «Капитал». Альтюссер вступает в борьбу за признание научной природы марксизма под знамением антиэмпиризма, его задача – обосновать относительную автономию теории от практики, тем самым, подтвердив право марксистской теории не быть заложницей тактических политических решений. Термин антиэмпиризм используется им вне точного определения. Его «анти» может означать и антисенсуализм и антиаприоризм. Термин «эмпиризм» используется Альтюссером не в традиционном философском значении – как антитеза рационализму, но служит только криптонимом концепций, приписывающих теории пассивную роль в познании. Эмпиризм предстает у Альтюссера как идеологизированная философия, освобождение от которой свидетельствует о «разрыве» между молодым и зрелым Марксом. Эмпиризм выступает в таком случае как идеология, которая смешивает теоретические объекты с реальными, игнорируя различие между теорией и практикой.

В исследовании делается вывод о наличии противоречия между эпистемологическим проектом Альтюссера и средствами его реализации. От обоснования научного характера марксизма Альтюссер переходит к размежеванию его с идеологией. У Альтюссера десятки определений идеологии, они носят и дескриптивный, и негативный и позитивный характер. Тем не менее, за всем калейдоскопом подходов можно выявить основное кредо Альтюссера: идеология – это не когнитивное отношение к миру, не совокупность ошибочных суждений, это способ, которым индивиды «проживают» своё отношение к условиям собственного существования.

Несмотря на то, что оппозиция идеологии и науки является центральной в альтюссеровской концепции, он признаёт невозможность их дихотомии:

осмеянная идеология – такой же миф, как и «чистая» наука.

Предприняв обоснование положения: марксизм – наука, а не идеология, Альтюссер выдвигает свой самый эпатирующий тезис: марксизм – это теоретический антигуманизм, поскольку гуманизм есть идеология.

Данная концепция Альтюссера анализируется во втором параграфе «Изгнание субъекта из марксистской теории». Этому предшествует выяснение обстоятельств, которые определили в 60-е годы интерес к проблемам гуманизма.

Ради «спасения» марксизма от гуманистической дискредитации Альтюссер меняет союзников, добиваясь конвергенции между антигуманизмом структурализма и собственными марксистскими воззрениями. Антигуманизм и антиисторицизм – основополагающие принципы концепции Альтюссера. Структурализм нужен Альтюссеру, чтобы показать, что главное в марксизме не человек, не человеческая активность, которую можно сделать интеллигибельной через феноменологическое описание актов сознания, но структуры, от этого сознания не зависящие. То, что структурализм открывает и переоткрывает – бытие бессубъектное.

В диссертации рассмотрены выделенные Альтюссером две стадии становления в марксизме идеологии гуманизма. Альтюссер, в соответствии с предложенной им периодизацией марксизма, полагает, что «Немецкая идеология» была самоочищением от гуманизма, и в этом смысле его критикой. Маркс уходит от эмпиризма, от категории субъекта, от историцизма. Он изгоняет их из политической экономии, из истории (отвергая социальный атомизм и этико-политический идеализм), из этики (отвергая этические идеи Канта), а также из своей собственной философии.

Разрыв Маркса с философской антропологией не в частных деталях, речь идёт о научном открытии1.

Определив отношение теории и гуманизма, Маркс, по мнению Альтюссера, вовсе не отказывается от гуманизма в идеологии, теоретический Althusser L. For Marx. - London, 1969. - P. 227-228.

антигуманизм не подавляет ничего в историческом существовании гуманизма.

В статье «Марксизм и гуманизм» Альтюссер признаёт возможность существования различных форм гуманизма, видя в этом одно из подтверждений его идеологической природы. Альтюссер прозорливо видит, как можно использовать гуманистическую риторику и проблематику для манипуляции массовым сознанием. Он отмечает, что нередко за стремлением подчеркнуть гуманистический характер марксизма стоит поиск возможных союзников, по крайней мере, желание перекинуть к ним мост.

Прав Альтюссер ещё в одном аспекте: Маркс не идентифицирует субъекта истории с некой абстрактной человеческой сущностью, характерной для фейербаховской концепции, которую он преодолевает в период «Немецкой идеологии» и «Тезисов о Фейербахе». Тем не менее, в доказательствах марксистского антигуманизма много теоретических неточностей. Альтюссер не замечает, что философско-антропологический мотив проходит через всё творчество Маркса. Философия Маркса «замыкается на экзистенциальных проблемах, решение которых базируется на практически обоснованных принципе материальности и принципе развития. Они выведены из анализа взаимодействия субъекта и объекта, целеполагающей и целереализующей деятельности», – пишет К.Н. Любутин1.

Структурализм Альтюссера – не только инструмент интерпретации марксизма, но и бастион, воздвигаемый им на пути экзистенциального понимания субъекта, в первую очередь, Сартром. Если Гароди пытается «пройти» между Сартром и Альтюссером, удерживая «оба конца цепи», то Альтюссер пытается «вырвать» этот конец из рук Сартра. В то время как у Сартра слишком много истории, у Леви-Стросса, Фуко, Альтюссера – совсем нет истории, вчера объект и структура были растворены в субъекте, сегодня субъект и сознание дотла сгорели в объекте.

Любутин К.Н. О философии Маркса // Вестник РФО. - 2007. - №2. - С. 115.

Альтюссеровское изгнание субъекта из марксистской теории адекватно не марксизму, а его собственной неомарксистской позиции, сформировавшейся не без влияния структурализма. Ценой доказательства того, что марксизм – наука, стал отказ от гуманизма. Цена эта оказалась слишком велика: она вывела Альтюссера за пределы марксизма. Хотя его неомарксизм нередко атрибутировали как структуралистский, структурализм не стал для него окончательной гаванью, что определило внутреннюю противоречивость его философских позиций.

Трудности альтюссеровского марксизма вытекают не столько из склонности к структурализму или теоретическому антигуманизму, а из его бифуркации между практикой с одной стороны, и целями науки, с другой.

Истоки отмеченных противоречий, прежде всего, укоренены в гносеологических позициях Альтюссера. Он считает теоретический антигуманизм непременным условием научного познания.

Завершается параграф рассмотрением периода самокритики и ревизии в творчестве Альтюссера, теоретическим источником служат работы «Ответ Джону Льюису» и «Элементы самокритики». Если в ранних работах философская революция, осуществленная Марксом, сводилась к эпистемологическому разрыву, то постепенно выстраивается новая схема редукции эпистемологического разрыва к философской революции. В ранних работах Альтюссер энергично отрицал социальный генезис марксизма, защищая эпистемологическую проблематику, но в работах 70-х годов он более диалектичен. Меняется и отношение Альтюссера к Гегелю.

В то время как Роже Гароди, выходя за пределы марксизма, склоняется к идее диалога, компромисса, его интересуют, в первую очередь, глобальные проблемы; Альтюссер все больше ищет выхода на классовую борьбу, прежде всего, в идеологической сфере: можно получить политическую власть без всякого насилия над государственной машиной, только овладев её идеологическими аппаратами. Для Гароди, освобождающегося от партийного диктата, наступает время теоретической политики, а для Альтюссера идеологической борьбы.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»