WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

К ним относятся, во-первых, представления о том, что объективного прошлого не существует, память всегда носит ретроактивный и избирательный характер, воссоздавая прошлое в референциальных рамках настоящего. Во-вторых, это снятие проблемы преемственности и обоснование «вненаходимости» в культуре как наиболее эффективного средства понимания. Именно разрывы и границы, разница контекстов позволяют раскрыть все многообразие (полифонию) потенциальных смыслов прошлой и современной культуры. В-третьих, это признание того, что процесс гуманитарного познания культуры – это процесс диалога, в результате которого не только углубляется понимание прошлого, но также изменяется сам познающий. Для обозначения этого способа осмысления памятников культуры, отрицающего «снятость» прошлого, адекватным является понятие «схематизм общения» (В.С. Библер) или «схематизм диалога», тесно связанное с человекоразмерным, субъект-субъектным способом освоения культурного наследия. Для этого способа значимыми оказываются практики «вживания», сопереживания, поскольку диалогичное освоение может состояться только на основе «эффекта реальности» (ощущения субъекта диалога во всем богатстве его внутренних смыслов), когда живое и подлинное чувство «внутринаходимости» (М.М. Бахтин) становится материалом для смыслообобщающей, смыслоорганизующей и смыслозавершающей активности «вненаходимых» субъектов1.

Сегодня в основе парадигмы культурного диалога, внедряемой постепенно на уровне социально-культурных практик и институтов, лежат акцент на актуальное переопределение значений наследия, проблематизацию памяти и ценностно-смысловая, эмоциональноличностная доминанта в презентации и освоении культур прошлого.

Переориентации на парадигму «культурного диалога» требуют условия современности. Во-первых, парадигма культурного диалога оказывается значима в постиндустриальной ситуации разрыва культуры и истории, когда современниками в силу скорости перемен остро ощущается утрата структур прошлого опыта. Фактически в конце XX века большая часть наследия стала археологической – то есть выпавшей из актуальной культуры, из памятипреемственности, превратившейся в систему артефактов, для понимания и освоения которых требуются процедуры «вживания», диалога, герменевтики, позволяющие приблизиться к прошлому, которое в определенной мере является чуждым и странным для существующего способа мысли.

Закс Л.А. К исследованию онтологии художественной вненаходимости // Онтология искусства: сборник научных статей. – Екатеринбург: Гуманитарный университет, 2005. – 268 с. С. 223-225.

Во-вторых, построение социально-культурных практик в этой парадигме может стать механизмом как выживания (сохранения смысложизненных ориентаций), так и развития современных культур, социумов и индивидуумов, оказавшихся сегодня в уникальных условиях открытого к общению глобального поликультурного пространства.

Мышление в парадигме культурного диалога обозначает для современных индивидуумов возможность встроить себя в историю, почувствовать ценность и значимость культурного наследия для своей личной жизни.

Второй параграф – «Проблема актуализации культурного наследия в условиях массовой культуры постиндустриального общества» - посвящен определению стратегии актуализации памятников прошлого в современной социально-культурной среде.

Основной для формулирования этой стратегии является парадигма культурного диалога. Исходя из нее, определяется содержание понятия «актуализация культурного наследия». Под ней понимается процесс превращения культурного наследия в явление современности, характеризующийся внутренним освоением (переживанием) и переосмыслением культуры прошлого, включением ее в ценностно-смысловой, нравственный, эстетический, интеллектуальный, социально-практический потенциал личности и общества.

Осмысление практик актуализации как механизмов, решающих не только проблемы наследиеведения, но реализующихся в контексте болевых точек современной культуры и человека, обуславливает использование, помимо диалогической парадигмы, критериев оценки, закладываемых гуманистическим подходом, концепциями экологии культуры и человека. Их применение представляется особенно значимым в ситуации постиндустриального общества и культуры постмодерна, несущих в себе признаки дегуманизации. Этот подход задает анализ современности через ряд противопоставлений: а) технотронности, искусственности и естественности, гармонии между человеком и природой; б) утраты ясного самопонимания и личностного самораскрытия; в) интерпассивности, моральной усталости и нравственной активности; г) использования мира и заботы о нем; д) всеобъемлющего прагматизма и духовных ценностей; д) излишней рационалистичности жизни и ее многомерного восприятия; е) поверхностности и глубины и т.д.

Комбинация диалогического и гуманистического подходов обуславливает критерии оценки социально-культурных практик взаимодействия с наследием: 1) достижение состояния «внутринаходимости» (М.М. Бахтин), живого ощущения субъекта прошлой культуры; 2) работа на уровне понимающего интерпретирующего мышления, переосмысления, переопределения значений прошлой и настоящей культур в диалоге; 3) решение гуманистических и социально-практических задач современности.

Исследование на основе этих критериев массовой культуры позволило прийти к выводу, что она выступает серьезным деформирующим фактором, затрудняющим актуализацию культурного наследия в современных социально-культурных практиках. Ее негативное влияние связано, в первую очередь, с формированием особой гедонистической потребительской психологии и идеологии. Она выражается в ряде следующих акцентов: 1) удовольствие, наслаждение, эмоциональная разрядка, расслабленность (релакс) как цели потребления; 2) минимальные затрачиваемые интеллектуальные усилия, любопытство, не переходящее в любознательность, простота, легкость восприятия (что обусловлено целью отдыха); 3) пассивность, инфантильность (некритичность) восприятия; 4) эгоизм и выраженный нарциссизм.

Формирование такой позиции субъекта массовой культуры противоречит диалогичности, субъект-субъектному общению, внутреннему ценностно-смысловому освоению потребляемой культуры.

Фактором массовой культуры, противостоящим актуализации культурного наследия, является также формирующаяся гиперреальность (мир симулякров по Ж. Бодрийяру), направленная на повышение потребительской ценности памятников и трансформацию их в достопримечательности.

В постиндустриальной культурной среде в дополнение к названным выделяются новые тенденции негативного плана: 1) складывающиеся поверхностность, мозаичность и клиповость восприятия субъекта постиндустриального общества; 2) холодная, безразличная оптика постмодернистского осмысления мира; 3) негативные проявления виртуализации культуры, заключающиеся в развитии инструментального, потребительского взаимодействия с культурным наследием.

В то же время в культуре постиндустриального общества накоплен опыт социальнокультурных практик, которые можно оценить как продуктивные. Среди них: 1) процессуальные практики «погружения», «включения» зрителя, получившие развитие в постмодернистком искусстве, обеспечивающие интерактивность, неразделенность автора и зрителя, подключение последнего к процессу осмысления и интерпретации наследия; 2) активная разработка проблематики психо-эмоционального, мультисенсорного, зрелищного освоения культуры; 3) формирование практик полиомматического (многоцентрового) видения, дающих новые способы прочтения, интерпретации культур прошлого и современности.

Современные практики актуализации культурного наследия, выстраиваемые на принципах культурного диалога и гуманитарно-экологического подхода, должны быть разработаны или отобраны исходя из использования положительных и замещения/блокирования негативных (в рамках нашего анализа) тенденций современной социально-культурной среды.

Стратегия актуализации памятников культуры должна заключаться в комбинировании «практик адаптации» и «практик сопротивления» существующей культурной реальности.

Во второй главе – «Актуализация археологического наследия» - проведен анализ основных направлений интерпретации археологического наследия, позволяющих показать его ценность для современной культуры, выделены и обоснованы практики его актуализации.

Первый параграф – «Археологическое наследие в пространстве диалога с современностью» - посвящен выявлению наиболее продуктивных вариантов прочтения археологического наследия в контексте современной культуры.

Под археологическим наследием в работе понимаются любые исторические остатки полностью или частично скрытые в земле, извлеченные из нее, а также обнаруженные под водой (включая бытовые предметы, произведения искусства, письменные источники, архитектурные сооружения, предметы религиозного культа и иные артефакты). Эта трактовка является общепринятой на уровне археологической науки и институтов охраны наследия.

Выделить археологические объекты из других видов памятников можно только на основе совокупности признаков: а) значительный возраст; б) происхождение из раскопок; в) выраженная предметность / ландшафтность. Такое понимание позволяет выйти на значимость археологического наследия в современной культуре. Оно соотносится как с его восприятием в массовом сознании, так и трактовкой на институциональном уровне.

Существует три наиболее значимых для современного общества и культуры способа интерпретации археологических памятников.

Осмысление археологических памятников как пространства архаичных культур, опыт которых ценен для осознания и решения проблем постиндустриального общества. Сегодня обращение к археологическому наследию в этом контексте означает диалог между рационализмом и первобытно-интуитивным сознанием, техномиром и миром гармонии с природой, функциональным и ритуальным отношением к миру и к себе, между динамикой современности и статикой архаики, между, наконец, мировоззренческим хаосом и мировоззренческим космосом.

Выделяются три направления практик актуализации археологического наследия в этом ракурсе: 1) новые религиозные движения; 2) движение исторической реконструкции; 3) современная художественная культура (например, феномен современного искусства Сибири, получивший название «неоархаика»). На уровень культурного диалога, субъект - субъектного общения с археологическим наследием выходят не все социально-культурные практики, распространенные в рамках данных течений.

Прочтение археологического наследия как мест этнонациональной и региональной культурной памяти. Приоритет в коммеморативной интерпретации археологического наследия сегодня задается национальным или этническим фактором. Учитывая, что любая этнонационалистическая модель прошлого строится на утверждении о необычайной древности (если не исконности) своей этнической культуры и языка в целом и на занимаемой ныне территории в особенности, ценность археологических памятников в контексте формирования современных этногенетических мифов представляется достаточно высокой. Также археологическое наследие может быть встроено в контекст осмысления исторической уникальности региональных культур.

Интерпретация археологического наследия как ландшафтной среды обитания современных обществ и как пространства предметных форм, интересных актуальной культуре в силу своей инаковости.

Рассматривая первый аспект, автор диссертации опирался на понимание культуры как уникальной формы бытия человека в конкретных культурно-географических условиях.

Встраивание себя в контекст места, понимание себя из него, отторжение или принятие места – все эти формы диалога с пространственно-культурной средой могут быть сосредоточены вокруг археологических памятников.

Наличие археологических памятников в большинстве регионов России, их значительный возраст, выраженность их отдельных категорий в ландшафте способны стать основой для формирования на уровне региональных культур и мировоззрения «местного» человека ощущения «обжитости», «освоенности» места, «эффекта присутствия» и рождения «нравственного отношения к среде» (В.Ф. Чирков).

Не менее перспективно рассматривать диалогичность археологического наследия как предметной памяти культуры. Ценность взаимодействия с археологической вещью в пространстве постиндустриального общества выражена в свете такой проблематики как индивидуальность / стандартность вещей, их историчность (преемственность) / пустота (оторванность), их антропность / техничность и т.д. Также через обращение к археологическому наследию может осмысляться значимая сегодня проблема отражения человека в вещах, вопросы предметности, пространственности его памяти.

Второй параграф – «Основные практики актуализации археологического наследия» - посвящен определению оснований, выделению и обоснованию социально-культурных практик актуализации археологического наследия.

В работе было выделено четыре основания, на которых должны выстраиваться указанные практики.

Первым из них являются предложенные в диссертации стратегия актуализации и критерии оценки социально-культурных практик взаимодействия с наследием.

Исходя из них, практики актуализации должны выстраиваться как практики: а) внутреннего эмоционально-личностного освоения иной культуры через «сопереживание», «постижение жизни жизнью» (В. Дильтей), б) проблематизации наследия, его современной интерпретации, культурного диалога с ним, в) развития исследовательской инициативы, гармонизации личности, опирающиеся на личный опыт человека и способные превратить его из объекта воздействия (контролируемого, отстраненного, просвещаемого) в субъекта действия (самостоятельного, участвующего, общающегося).

Значимую роль в этом контексте играют также: акцент на подлинность объектов культурного наследия; естественность среды их освоения; снижение информационной нагрузки на личность.

Вторым основанием является использование рассмотренных в работе моделей восприятия исторических артефактов – в первую очередь эстетической и предметно-экзотичной.

Выделяется еще одна модель восприятия – «приключенческая», характерная именно для археологических памятников. Она заключается в их осмыслении через призму загадочных, детективных исследований, сенсационных открытий, что обеспечивает им значительное внимание современной массовой культуры. Аргументом актуализирующего потенциала такой модели выступает понимание атмосферы тайны, поиска, открытия как эффективного эмоционального фона, сопровождающего и оживляющего процесс налаживания диалога с культурами далекого прошлого. Приключение может быть использовано как механизм перехода от отстраненного, отчужденного познания к включенному переживанию.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»