WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

глубже, существеннее использованного арсенала формальных воз- Как и повесть В. Емельянова «Свидание Джима», «Курсив» пиможностей. Именно в этом заключается секрет безусловной, как писал сался с намерением высказать о себе главное. Однако и в том и в друВ. Вейдле, «душевной привлекательности» книги. гом случае книга оказалась для автора не только творческим, но и По-видимому, В. Емельянов вообще не мыслил себя в качестве жизненно важным шагом. И если для Емельянова его повесть была писателя-профессионала, даже в годы вынужденной безработицы — единственно возможным способом прорваться из грубой обыденности иначе О. Можайская не говорила бы о написанной им книге как о в потерянный рай духовного бытия, то для Берберовой ее автобиоградобровольной жертве. Никакой писательской программы у него явно фия в известной мере стала попыткой объяснить себя другим, внести не было. Не случайно вторая задуманная им повесть «Рейс», насколь- ясность о себе там, где это было необходимо: взаимоотношения с ко можно судить по единственному напечатанному отрывку «Ночь на В. Ходасевичем, с Н.В. Макеевым, скандал 1945, связанный с обвине23 ниями в коллаборационизме. Воплотившись биографически и духовно То, что в творческом воображении смог «проиграть» В. Набоков, в своих литературных текстах, и В. Емельянов, и Н. Берберова тем са- Б. Вильде пережил в своей реальной судьбе. Однако поражает здесь мым «получили право на биографию» (Ю. М. Лотман). В результате не столько трагическое совпадение ситуации внешней (обреченный на сложилась ситуация, воспроизведенная Ю. М. Лотманом, когда «био- гибель и ни в чем не повинный с точки зрения гуманизма узник), графия автора» сделалась «постоянным — незримым или эксплициро- сколько сходство внутренних переживаний, поразительное подчас ванным — спутником его произведений»11. совпадение в логике мышления и поведения антифашиста Вильде и Предметом анализа в пятой главе «Гностика на краю жизни: «непрозрачного» Цинцинната. Вильде, чтобы приготовить себя к «Приглашение на казнь» В. Набокова, дневник и письма из тюрьмы смерти, Набоков, чтобы раскрыть сознание приговоренного, оба они, Б. Вильде» стали философские идеи, эмоциональная аура, духовно- пребывая в одном культурном контексте, интуитивно становятся в одценностные ориентиры, присущие поколению младоэмигрантов и вы- ну и ту же позицию гностика, желающего дознаться до ответов на вораженные с максимальной отчетливостью в романе В. Набокова просы предельного уровня13. Именно поэтому невольные переклички «Приглашение на казнь» и дневниковых записях Б. Вильде. между дневниками Вильде и художественным текстом Набокова каМысль о сопоставлении двух имен — В. Набокова и Б. Вильде — жутся по-особому значительными. При том, что Вильде входил в ревозникает при чтении книги В. Варшавского «Незамеченное поколе- дакцию «Чисел», состоял в объединении «Круг», был членом Союза ние», где в контексте разговора о «молодой» эмигрантской литературе молодых писателей и считался своим человеком на Монпарнасе, т. е.

выделяется и акцентируется роман Набокова «Приглашение на формально принадлежал к лагерю набоковских противников, его авказнь», а в главе, посвященной Второй мировой войне и деятельности тодокументальные свидетельства отчетливо коррелируют с романом русских антифашистов, укрупняется образ Бориса Вильде. Воссозда- Набокова.

вая энтелехию поколения во всем многообразии ее жизненных прояв- Прежде всего, сближает вымышленного Цинцинната Ц. и политлений, Варшавский повсюду старается выделить духовное наполне- заключенного тюрьмы Санте, а затем тюрьмы Френ тема смерти и ее ние, идейную платформу. Это в равной мере относится и к анализу преодоления, которая является главной и в романе Набокова, и в литературного творчества, и к рассказу о самоотверженном участии дневниковых записях Вильде. Для обоих узников, оказавшихся перед «молодых» русских эмигрантов в борьбе с фашизмом. Во всех выше- лицом собственного уничтожения, время одиночного заключения станазванных сферах самопроявления «незамеченного поколения» Вар- новится чем-то вроде аскезы, жизнь событийная, светская и реальная шавского прежде всего интересует элемент «духовного творчества». постепенно устраняется, в права вступает жизнь духа, в полной мере Поэтому «героическая смерть» для него — «особая форма культуры», обнаруживая кантовскую «автономию воли». Тюрьма усугубляет, каа «жертвенная смерть каждого человека» имеет «творческое значе- тализирует мистическую интуицию и стремление к чисто гностичение». Конечно же, В. Набоков-Сирин и Б. Вильде ничем не связаны в скому объяснению мира и самих себя. Оба узника вполне отчетливо его книге. Но если, как утверждают В. Варшавский и Г. Адамович, в это сознают, с той лишь разницей, что герой Набокова подобных слов сфере «духовного творчества» сходятся разные вещи и явления, само не произносит, обходясь намеками и обиняками в виде описательных собой напрашивается сравнение: литературный герой и реальный че- конструкций и неопределенных местоимений. Что касается Б. Вильде, ловек, оказавшиеся в одной чудовищной ситуации. Сопоставление он о собственном «мистическом опыте» и о мистическом опыте воэто сделалось очевидным после выхода сначала на французском, а по- обще пишет и рассуждает неоднократно.

том и на русском языке дневников и писем Б. Вильде, написанных во Погружаясь в мир чистой духовности, оба узника претерпевают время его заключения по делу Музея человека (записи велись с июля целую череду озарений, заново переживают прошлое, открывают для 1941 г. по январь 1942 г., последнее письмо было написано в день каз- себя область сновидений и медитаций. При этом ни о Цинциннате Ц., ни, 23 февраля 1942 г.)12.

Оговоримся, что, употребляя этот термин, мы скорее вкладываем в него не кий общефилософский, нежели точный историко-философский смысл. Было бы Лотман Ю.М. Литературная биография в историко-культурном контексте.

(К типологическому соотношению текста и личности автора) // Избр. статьи: совсем неубедительно назвать гностиками в буквальном смысле этого слова В 3 т. Таллинн, 1993. Т. 1. С. 369. Б. Вильде и В. Набокова, чье сознание сформировалось на пересечении сложных Vild B. Jurnal et lettres de prison 1941–1942. Paris: Editions Allia, 1997; Вильде культурных и философских тенденций начала ХХ столетия. При этом ясно, что в Б. Дневник и письма из тюрьмы, 1941–1942 / Пер. с фр. М. И. Иорданской. М.: том и другом случае определяющим стало влияние идеалистической традиции, в Рус. путь, 2005. которой немалое значение имели и собственно гностические учения.

25 ни о Б. Вильде нельзя сказать однозначно, что они следуют лишь пу- письма скорее указывает на кардинальную разницу двух типов мыштем отречения и духовного прозрения. Каждый из них переживает на ления. Форма дневника для обоих стала не только формой спасения от этом пути свою внутреннюю трагедию, ведь любому, ставшему на одиночества, безумия и тоски («написанная мысль меньше давит»), но путь гносиса, нужно совершить огромное усилие — усилие по пре- и формой сохранения духовной энергии, формой претворения выодолению своей телесной и чувственной инерции, своей дуалистиче- рванного из тайников бытия гностического знания.

ской природы. Можно сказать, что подобное преодоление исконной Так изначальная романтическая уверенность в гностическом расдвойственности становится главной задачей самосознания Цинцинна- ширении бытия сблизила, казалось бы, несоединимых людей, позвота Ц. (как его изобразил Набоков) и «героя без кавычек» (А. Бахрах) лила соотнести и поставить в единый контекст совершенно разноприБ. Вильде (как оно представляется сквозь призму его записей). родные тексты. Безусловно, за всем этим стоит предельное обостре«Я, можно сказать, возвращаюсь к истокам, высвобождаюсь из своего ние духовной чувствительности, такое узнаваемое, на взгляд русского общественного “я”, восстанавливая “я” личное», — пишет Б. Вильде читателя, в поколенческой когорте Б. Вильде и В. Набокова.

(15 сентяб. 1941). После оглашения приговора «высвобождается» «из Вторая часть работы «Мироощущение как основа художественсвоего общественного “я”» и набоковский Цинциннат. ного миростроения: Гайто Газданов» на материале творчества Г. ГазОднако и в тексте Набокова, и в записях Вильде первостепенным данова обращается к специфическим для всей «молодой» эмигрантстановится это самое «“я” личное», ибо то, что в нем происходит, и ской литературы чертам поэтики и стиля, в которых проступает уклад есть настоящая борьба внутреннего и еще более внутреннего, ин- поколенческого мышления и мирочувствования.

стинкта самосохранения и духовной интуиции бессмертия, страха и Первая глава «Мистическая интуиция бытия» начинается с хабесстрашия. Борьбой с самим собой занят Цинциннат, она же со- рактеристики той интеллектуальной и эмоциональной атмосферы, коставляет центральную тему в дневниках Б. Вильде. Причем и тот и торая повлияла на формирование «молодых» эмигрантских писателей.

другой проходят общий путь мистического преодоления себя, оба Основополагающим фактором видится общая потеря доверия в перпочти все время колеблются между экзистенциальным отчаянием и вые десятилетия ХХ века ко всему рациональному, материально дегностическим озарением. Обоим преодоление двойственности дается терминированному, правдоподобному. «Молодое» поколение русской трудно. При том, что отношение к миру, да и к собственной участи пореволюционной эмиграции ощущало это особенно остро. Его предБ. Вильде гораздо более выверенное, более «готовое», нежели у ставители восприняли теорию интуитивизма А. Бергсона, моду на иннервного Цинцинната, он тоже непрерывно изобретает способы вы- дийскую философию, сюрреалистический манифест А. Бретона, бесяснения отношений с самим собой (драматический диалог двух «Я» предельный субъективизм М. Пруста. Совершенно естественно, что к в его дневнике). искусству они предъявляли требования особого характера: о «мистиВ конце концов и Цинциннат Ц., и Б. Вильде, проделав очень схо- ческой атмосфере молодой литературы в эмиграции» писал Б. Пожий путь духовной эволюции, утверждаются в своем бессмертии: по- плавский (1930), «лирическое визионерство» в прозе «младших» кидая этот мир, оба — словно распахивают врата: человек тоскую- эмигрантских писателей анализировал В. Варшавский (1936), утверщий, плотский остается по эту сторону, человек взыскующий и ду- ждал, что «великая литература идет по краю иррационального» В. Наховный переступает порог, идя навстречу неведомому. Ориентиры, боков (1944). Вообще русские писатели-младоэмигранты обладали, которые дает своему герою В. Набоков, в целом романтические по ду- «кроме чувственного и интеллектуального созерцания» (С.Л. Франк), ху и гностические по сути, во многом совпадают с экзистенциальны- «особым и, притом, первичным типом сознания, который может быть ми и философскими установками Б. Вильде. назван живым знанием или знанием-жизнью»14. К писателям, в высНеожиданное созвучие этих двух миров — Набокова и Вильде — шей мере наделенным этим «живым знанием» и воплотившим в своем подтверждает и еще одна вещь — поразительная схожесть интеллек- творчестве сокровенный опыт души, принадлежал и Гайто Газданов.

туальной структуры мышления набоковского персонажа и записы- В реферируемой главе речь идет о формах художественного претвовающего свой дневник узника тюрьмы Френ. И тот и другой по рения мистической интуиции писателя.

большому счету являются носителями книжного и в целом интеллектуального сознания. (Образ книги, книг, мотив чтения и у Вильде, и у Набокова играют совершенно особую роль.) Не случайно оба переФранк С. Л. Реальность и человек. (Метафизика человеческого бытия). Паживают свою трагедию в письменной форме, хотя сама стилистика их риж, 1956. С. 30.

27 Прежде всего, мистическое сознание реализовалась в прозе Газ- мере романов «Вечер у Клэр» и «Призрак Александра Вольфа», боданова через манеру повествования (поток сознания, который на лезнь множественного или раздробленного сознания — на примере уровне слова переводит все внешнее в план внутреннего пережива- романа «Возвращение Будды».

ния), а кроме того, через содержательные черты этого «льющегося» В конце главы делается вывод о том, что мистическое отношение сознания, а значит, через внутренний образ героя, им наделенного, к жизни и мистическое начало в творчестве обладают для Газданова который чаще всего у Газданова является лирическим alter ego авто- не только эстетической притягательностью, но и вполне конкретным ра. Не случайно своим любимым героям писатель почти всегда да- этическим значением: не таинственность сама по себе привлекает хурит способность мистического познания и мистического понимания дожника, но духовный и человеческий свет этой таинственности.

жизни, ощущение бытия как неостановимого и в то же время неосу- И если мистический мир — это «тонкий» мир, то Газданов, видит его ществимого и от этого невероятно печального движения к чему-то глазами тонкого, рафинированного этика, извлекая из него некий поневедомому, незримому, хоть и непременно должному существо- зитивный и созидательный смысл.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»