WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

во сюжетно-образных совпадений, перекличек, реминисценций из Позиция, которую занимает автор — чаще всего позиция свидетельстгаздановских текстов. Очевидно, что тот образ гражданской войны, ва. Поэзия и проза И. Савина предельно лаконичны, бызыскусны, докоторый создал Газданов, Андрееву оказался созвучен и близок. кументально точны в изображении ужасного. Стремление облечь свой В целом мотив гражданской войны у В. Андреева, как и в творче- трагический опыт в адекватную литературную форму оказалось для стве Газданова, имеет первостепенное значение. Присутствует не Савина удачным, эффектным. Его стихи, его рассказы с самого начала только в повести «История одного путешествия», но и в повести производили сильное впечатление, но гораздо важней то, что и спустя «Детство», где уходом на войну это самое детство заканчивается, в годы, и сейчас они все так же потрясают и обжигают, не потеряв ни повести «Дикое поле», где герой — молодой русский эмигрант в Па- капли своей пронзительности (свидетельствуют об этом отзывы риже — в течение почти двадцати лет ощущает ее омертвляющее ды- А. Амфитеатрова, Ю. Айхенвальда на сборник стихов «Ладонка», отхание. Интересно, что и в последовавших за «Историей одного путе- зыв И. Бунина на смерть поэта, более поздние отзывы Кс. Деникиной, шествия» автобиографических повестях («Возвращение в жизнь» и Г. Струве, Ю. Терапиано, И. Елагина).

«Через двадцать лет») разворачивается сюжет преодоления героем Еще один случай, рассмотренный в данной главе — воплощение своего военного опыта, снова сближающий Андреева с Газдановым. прошлого, связанного с гражданской войной, в виде мотива нереализоТаким образом, и в творчестве Газданова, и в творчестве Андреева ванной мечты, навсегда упущенной и не осуществленной возможности.

реализовался по сути тот взгляд на гражданскую войну, что был оди- Ведь даже в судьбах тех младоэмигрантов, кого гражданская война по наково предобусловлен их «незаинтересованным» участием в ней, разным причинам (объективным и субъективным) обошла стороной, участием ради запретного знания, которое превратилось впоследствии она все равно так или иначе присутствует. Присутствует в минусе личв неисчерпаемый источник художественной рефлексии. ного участия, но от этого не менее напряженно и драматично. Трудно Другая позиция, равно представленная в литературном творчестве уловимая ностальгия по военному опыту ощущается во многих произ«сыновей» эмиграции — позиция жизненно и идейно предопределен- ведениях В. Яновского. О своем громадном пожизненном сожалении по ная. Это позиция прежде всего тех, кто потерял во время гражданской поводу неучастия в гражданской войне говорит в повести «Семь лет» войны своих близких, зачастую был свидетелем расправ с отцами и устами своего автобиографического персонажа В. Варшавский.

братьями. В литературе она ясно преломляется в творчестве Ивана Б. Поплавскому на фоне, казалось бы, полного отсутствия у него военСавина и Владимира Смоленского, чье участие в гражданской войне ной темы принадлежит одно из самых пронзительных и человечных на стороне белых отнюдь не имело характера авантюрного приключе- стихотворений о гражданской войне — «Уход из Ялты». Смутное сония. На глазах у В. Смоленского был расстрелян отец, у И. Савина по- жаление о навсегда потерянной возможности совершить свой «подвиг» гибли четверо братьев, он сам чудом уцелел, побывав в застенках ЧК пронизывает творчество Владимира Набокова. Именно у Набокова мои фильтрационном лагере военнопленных. Ореол, окружавший и од13 тив нереализованного участия в гражданской войне в России получил лизация поэтического комплекса «поезда — корабли» на примере последовательное и устойчивое воплощение. творчества Б. Поплавского, В. Набокова, Г. Газданова.

На фоне воевавших ровесников Набоков был явлением уникаль- Человеческий и художественный опыт их был различен — отсюда ным, исключительным во многих смыслах, однако любому, кто читал туманно-романтическая недифференцированность поездов и кораблей его романы, рассказы, стихи, статьи, ясно, что желание сделать вид, Поплавского, а с другой стороны, вполне конкретная, вполне узнаваебудто трагедия гражданской никак его не задела — всего лишь поза. мая определенность, но тоже весьма разнящаяся, поездов и кораблей Это видно из множества противоречивых оценок в его интервью, из Набокова и Газданова: у Набокова — «величественные» международоткровенных признаний его лирики, это в первую очередь видно в его ные экспрессы с их «изумительными» игрушечными копиями; у Газдахудожественной прозе. На периферии действия гражданская война нова — мечущийся между фронтом и тылом бронепоезд. При этом и у присутствует во многих произведениях Набокова: «Машенька», Набокова, и Газданова в их текстах отчетливо фиксируется точка сим«Подвиг», «Соглядатай», «Защита Лужина», «Подлинная жизнь Себа- волизации — момент в жизни героев, когда поезда (пароходы) преврастьяна Найта», «Другие берега», «Смотри на арлекинов!». Сквозными щаются для них из однажды прожитого бытового эпизода в символ и мотивами станут у Набокова мотив казни, особенно расстрела; мотив метафору судьбы (у Набокова в «Подвиге» железнодорожная поездка страха, опасности, насилия. И все-таки сама стихия гражданской вой- девятилетнего Мартына во Францию сделала его способным чувствоны осталась для писателя «нераспечатанной», нераспознанной и по- вать «сосущую пустоту под ложечкой и какую-то общую неустойчитому на протяжении всей жизни вплоть до романа «Смотри на арле- вость», которая станет впоследствии главной составляющей его натуры кинов!» притягательной. Неоднократно в своих произведениях он и приведет в конце концов к роковому путешествию в Зоорландию; у проигрывает иной, более героический вариант собственной судьбы. Газданова в «Вечере у Клэр» герой воспринимает свое «пребывание на Обобщая, можно сказать, что, трансформированная в систему ху- бронепоезде» как пророческий символ собственного дальнейшего судожественных образов гражданская война для ее самых молодых уча- ществования, как начало неизбывного «чувства постоянного отъезда»).

стников долгое время оставалась мощным эмоциональным и содержа- И у того, и у другого автора «корабельный»/«железнодорожный» комтельным генератором. Так или иначе она просвечивает сквозь творче- плекс будет положен и в основу метафоры русской эмигрантской рество каждого из них, хоть и просвечивает по-разному — в виде лири- альности (жизнь «на железнодорожном сквозняке» в романе Набокова ческого подтекста или трагического пафоса, в виде приключенческого «Машенька»; Севастополь, в бухту которого «приплывали и отплывали сюжета или повторяющихся образов. пароходы» в романе Газданова «Вечер у Клэр»).

Вторая глава «Эмблематика странствий: корабли и поезда в твор- Несколько иначе воспринимаются корабли и поезда Бориса Почестве «сыновей» эмиграции: В. Набоков, Г. Газданов, Б. Поплавский» плавского, который, собственно, и ввел на них моду, во всяком слупосвящена структурообразующему и в экзистенциальном, и в эстетиче- чае, много ей способствовал, причем не только своим поэтическим ском плане для большинства художников младшего эмигрантского по- творчеством, но и своей внешностью, своим поведением, своими реколения мотиву странствия, связанному с ним мотиву пути. чами, своей манерой мыслить и изъясняться. В его индивидуальном Свое нечаянное пожизненное странничество «молодые» писатели- языке корабли и поезда не столько образы, сколько языковые знаки, эмигранты не только не проклинали, но благословляли, зачастую ми- мыслительные категории, которые не являются самоцелью, а служат фологизировали. Притчу о блудном сыне можно считать глубинной конструированию нового сообщения, формированию нового образа.

метафорой образа жизни этого поколения, его экслибрисом, эмбле- В отличие от Набокова и Газданова, в текстах которых поезда и комой, опознавательным знаком в литературе стали образы кораблей и рабли имеют конкретные точки отправления, у Поплавского этот попоездов, неизменно присутствующие в творчестве самых разных ху- этический комплекс кажется, на первый взгляд, полностью лишенным дожников. всякой эмпирической первоосновы. Личный человеческий опыт ПоПридя из личного жизненного опыта, корабли и поезда «молодых» плавского остается здесь словно за скобкой. Корабли и поезда, букавторов эмиграции не окостенели и не слились навсегда с героиче- вально наводняющие его поэзию, а потом и прозу, не имеют конкретским, но удаляющимся прошлым. Семантическое значение этих обра- ной исторической прописки, зато имеют подчеркнуто культурную, зов или — вслед за В. Н. Топоровым — поэтического комплекса в па- подчеркнуто литературную традицию — французские «проклятые порадигме их творчества невероятно расширилось — как в сторону ме- эты» и русские символисты, главным образом А. Рембо и А. Блок.

тафизики, так и в сторону культуры. В данной главе рассмотрена реа- Так же, как и его предшественникам, поэту важна прежде всего ассо15 циативная подоплека этих образов, точно выражающая основную Для многих из них вопрос о национальной самоидентификации эмоциональную ауру его произведений: «И казалось, в воздухе, в пе- оставался открытым до конца жизни: лишившись языковой и нациочали, / Поминутно поезд отходил». Вся поэзия и проза Поплавского нальной почвы, они оказались абсолютными иностранцами всюду, под знаком этой невыразимой и непреодолимой печали. причем русскоязычный читатель не может этого не чувствовать так Характерно, что все три автора настойчиво возвращаются к образ- же, как любой другой. «Неуловимый дух иностранщины» (М. Слоам (концептам, мотивам) кораблей и поездов, превратившимся в их ним) рождался из евразийской сущности художниковтекстах в некие лирические константы. И пореволюционная реаль- младоэмигрантов, из их ментальной разорванности, трансформируясь ность, и ощущение экзистенциальной неустойчивости собственного порой в устойчивую личную мифологию, становясь важной составбытия, и книжная романтика слились в контрапункте кораблей и по- ляющей творческого образа.

ездов Набокова, Газданова и Поплавского, объединив их миры, внут- Собственную иноприродность «молодые» писатели переживали ренне мало схожие и разнонаправленные в своей динамике. Всем тро- болезненно; ясно ее чувствовали — иногда с досадой, иногда с им оказался нужен, важен в этих образах особый сплав минора и ма- опаской и сожалением — их старшие соотечественники; сегодня жора, меланхолии и героизма, внешней и внутренней «красивости». пытаются осознать этот феномен современные исследователи В целом для представителей «молодого» поколения русских эмиг- (Ж. Нива, Л. Ливак, В. Земсков, Е. Менегальдо, авторы сборника рантских писателей поезда и пароходы стали не только воплощением «Русские писатели в Париже: Взгляд на французскую литературу, метафизической тоски и собственной человеческой судьбы, но и оп- 1920–1940» (2007)), неожиданно обнаружившие в нем так много ределенным эстетическим символом, интуитивно угаданным знаком, созвучного нынешней эпохе культурной интеграции, ментальных и укрывающим суть их общей инакости, инакости по отношению к языковых сплавов.

«старшим», инакости по отношению ко всей позитивистской класси- В поле вышеобозначенной проблемы культурной идентификации и ческой литературной традиции. самоидентификации «молодых» русских писателей-эмигрантов данная Третья глава «autre patrie: З. Шаховская, А. Труайя, В. Варшав- глава предлагает обзор тех фактов, свидетельств, признаний, наблюдеский, В. Андреев, Н. Берберова, И. Одоевцева, Р. Гуль, Б. Поплав- ний, переживаний, которые сохранились в литературном наследии млаский, В. Набоков, Г. Газданов»9 рассматривает отразившийся сквозь доэмигрантов. Понимая, что под чуждой культурой можно подразумепризму художественного сознания процесс «приживления» молодых вать и культуру Востока (Китая, Японии, Турции), и культуру Америки, русских эмигрантов на почве чуждой им культуры. и культуру всех тех стран Западной и Восточной Европы, где проживаПредставители младшего поколения, в отличие от старших эмиг- ли русские беженцы, мы осознанно выбрали культуру Франции, которантов, одинаково спокойно и свободно смотрели как на Восток, так рая в предвоенные десятилетия была для русской эмиграции главным и на Запад. Совершенно естественной кажется языковая интеграция центром не только физического (территориального и бытового), но и целого ряда художников этого поколения в одну из европейских лите- духовного тяготения.

ратур, неизбежным представляется подчеркнутый европеизм внешней Из всего многообразия конкретных материалов в работе выделены стилевой манеры «молодых» авторов. При всем том у большинства из три наиболее устойчивые и явно выраженные позиции, принадлежаних находим традиционные темы и образы восточной культуры, за- щие большею частью писателям или одной возрастной группы, или крепленную символику Востока. И если, по словам Г. Адамовича, сходной (в смысле культурно-языковой адаптации) линии судьбы.

русская литература в принципе пытается «разрешить вопрос» «о сво- Так, особое (хоть и явно не центральное) место в поколении «сыноем месторасположении между востоком и западом»10, то младшее по- вей» принадлежит тем, кто совершил переход на другой язык и реаколение писателей-эмигрантов в этом активно участвовало, причем лизовал себя в нем. В пределах французской культуры это, например, участвовало по-своему, пытаясь «выйти из беженства» (И. Зданевич) в Лев Тарасов (Анри Труайя) и Зинаида Шаховская (Жак Круазе). Оба в некий межнациональный и межкультурный космос. большей или меньшей степени были включены в литературное пространство Русского Зарубежья, но это была лишь часть их жизни, которая в целом принадлежала Франции, Бельгии, Европе, миру вообще.

Оказавшись во Франции (Шаховская сначала в Бельгии) в школьном В названии главы использовано название книги Г. Адамовича, написанной в возрасте, обучаясь во французских учебных заведениях, обретя франНицце в 1940-е годы. См.: Adamovich G. L’autre patrie. Paris: Egloff, 1947.

10 цузских друзей, а с другой стороны, имея драгоценные культурные Адамович Г. Комментарии // Числа. 1930. Кн. 1. С. 296.

17 корни, связанные с Россией, и Тарасов, и Шаховская должны были (Г. Адамович) и осуществлял «с яростным динамизмом» какой-то выбирать, по сути дела, между прошлым и будущим, между языком свой, но отнюдь «не православный» «духовный путь» (Н. Татищев), рода, семьи и языком окружения. Эта ситуация выбора впоследствии Поплавский все же сделал свой выбор — стал русским поэтом, «састала для них отдельным литературным сюжетом — роман А. Труайя мым эмигрантским из всех эмигрантских писателей» (В. Варшавский).

«Сын сатрапа», его воспоминания «Моя столь длинная дорога», глава Зачем-то ему нужно было чувствовать себя русским — богемным, «Начало» и предисловие в «Отражениях» З. Шаховской, а также осо- униженным, юродствующим, страждущим.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»