WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

смерти («Свадьба»). Исследование «жизни» мотива в интертексте В диссертации отмечена дна из важных точек соприкоснооткрывает возможность определения и сравнения фабульных вари- вения текстов Ф. М. Достоевского и Ю. Мамлеева – концепция антов и инвариантов мотивов в текстах Ф. М. Достоевского и детства. Феномен детства осмыслен писателями в русле христианЮ. В. Мамлеева, что, в свою очередь, способствует описанию их ской культуры, в рамках которой разрабатывалась концепция апнеявных смысловых (метафизических) уровней. риорной духовной одаренности и метафизической мощи детства. У В цикле «Конец века» можно типологически классифици- Мамлеева погруженность в тайну трансцендентного – особое свойровать сюжетные перипетии и коллизии, отражающие текст ство детей. Они, несмотря на кажущуюся примитивность и простоФ. М. Достоевского, выделить ряд типологически сходных моти- ту, способны чувствовать, слышать, воспринимать голоса иного вов. бытия. В изображении таких детей, являющихся «выявленной мыс1. Фантастические превращения, метаморфозы, совершаю- лью Божьей … единственной бесспорной безгрешностью» (Н. Берщиеся с людьми (мистическое озарение и преображение человека) дяев), проявляется, на наш взгляд, переосмысленная традиция – своеобразные реплики на характерную для Ф. М. Достоевского и Ф. М. Достоевского. Известно, что Достоевский изображает несквозную для русской классики вообще идею духовного возрожде- обыкновенных детей, носителей мировой скорби, вроде Нелли ния человека. Смит, рано задумавшихся детей (Неточка Незванова, Илюшечка 2. Мотив детства. В произведениях Ф. М. Достоевского и Снегирев), пораженных неблагообразием своих отцов, философстЮ. Мамлеева дети – «великие метафизики» – обладают удиви- вующих подростков (Коля Крясоткин). У Мамлеева необычные тельной способностью к сверхчувственному мировосприятию, к дети подобны умудренным тяжким опытом «метафизическим стапониманию тайны трансцендентного бытия. ричкам»: незадолго до всякого опыта чувствуют скрытую от дру3. Жизнь после смерти, оживление покойников, возвраще- гих высшую правду. Особую функцию в произведениях писателей ние их к живым людям – многократно откликнувшаяся в рассказах играют образы хрупких вещих метафизических девочек.

Ю. Мамлеева ситуация из новеллы «Бобок». Герои Ф. М. Достоевского и Ю. Мамлеева никогда не за4. Метафизические путешествия – трансформация сюжета бывают о смерти («жизнь абсолютно связана со смертью» – МамФ. М. Достоевского о «духовном скитальчестве» русского челове- леев): смерть есть неотъемлемая часть жизни, составляющая с ка. жизнью органическое единство, из жизни вытекающая и жизнь 5. Встречи с метафизическими существами, ведающими, пересекающая. Поэтому метамотив смерти как радикальной метаподобно старцам Ф. М. Достоевского, правду о запредельном, с физической метаморфозы человека, как качественно иного состоя«вестниками миров иных». ния жизне-смерти, после-жизни – один из главных в метатекстах 6. Испытание веры. Ф. М. Достоевского и Ю. Мамлеева. Кладбище – особое архети7. Духовное экспериментаторство (опыты над собой с це- пическое пространство жизни человеческой, сакральный участок лью понять свою природу). земли, которая, по словам Достоевского, все для русского народа.

Отметим и повторяющиеся образы-коды Ф. М. Достоев- Писатель, как известно, дает два варианта посмертного кладбиского, взятые Мамлеевым на «вооружение»: образы Бездны, живо- щенского существования – в рассказах «Бобок» и «Сон смешного го кладбища, «великих старичков», мудрствующих младенцев и человека».

подростков, в особенности воспринимаемый как символ России Самым странным и загадочным произведением о жизнеобраз «худенькой девочки» со взглядом, выражающим бесконеч- смерти на кладбище является рассказ «Бобок» об оживших в могиную любовь к людям. Рассказы цикла «Конец века» («Удалой», лах мертвецах, которые затеяли циничный разговор, «услышан«Вечерние думы», «Случай в могиле», «Простой человек», «Чер- ный» подвыпившим и задремавшим репортером. В достоевсковеное зеркало» и др.) рассмотрены в диссертации как деконструк- дении установилась традиция трактовки этого рассказа как сатири33 ческой аллегории, в которой ставится мучительная для Достоев- первых, в рассказе происходит чудо: героя, решившего уйти из ского проблема бессмертия человека. жизни, спасает девочка. Детская духовная одаренность и святость, Последняя фраза героя рассказа «Бобок»: «Заключаю не- вдруг открывшаяся «смешному человеку» как Дар, как Богоданвольно, что все-таки у них должна быть какая-то тайна, неизвест- ность, «очищает» его сознание от мрака рассудочного помутнения ная смертному и которую они тщательно скрывают от всякого и направляет его мысли «в другую сторону». И герой, – это восмертного» (21; 53), – вполне может служить метафизическим вторых, – оказывается на удивительной планете, очень похожей на прологом ко всему творчеству Ю. Мамлеева. Герои Мамлеева как планету Земля и населенной такими же существами, как и земные бы продолжают «исследование» тайны, к которой прикоснулся люди. Но есть существенное отличие: на этой планете царят гарперсонаж новеллы «Бобок», чтобы «составить понятие» о внезапно мония и благодать, добро и любовь. А смерть люди этой планеты открывшемся им «мире» и, может быть, найти нечто «утешитель- встречают с радостью, потому что счастливы осознанием того, что ное». Там их ждет еще более совершенное и вечное бытие.

Автор цикла «Конец века» наследует не только проблема- Варианты осмысления жизни-после-смерти у Ю. Мамлеева тику «Бобка», но и жанровые традиции мениппеи и карнавализо- тоже тяготеют к двум полюсам. С одной стороны, в мире персонаванной литературы. Особенно наглядно эти традиции проявились в жей Мамлеева существует весьма характерное для людей бездумрассказе «Свадьба», сюжет которого буквально повторяет историю ное, рационально-равнодушное и вместе с тем успокоительное нерепортера в новелле «Бобок»: «Ходил развлекаться, попал на по- верие в бессмертие («потому что если нет идеи бесконечного, то хороны» (21; 43). Некоторые герои Мамлеева изначально, с ранне- смерти нечего бояться») и, как разновидность его, либо плоского детства, испытывают чувство священной привязанности к род- материалистическое представление о смерти (смерть лишь преным могилам. Таков подросток в рассказе «Люди могил», ищущий вращение одной формы материи в другую), либо примитивномогилу матери, на которой он надеется получить не только утеше- прагматическое отношение к своей кончине (как умереть легче, ние, но и обрести смысл своего бытия. Таков Андрюшечка Курен- быстрее, без мук физических и нравственных – см. рассказ «Жуков, желающий лечь в могилу рядом с покойницей-матерью. Эти жу-жу»). С другой стороны, автора чрезвычайно интересует созналюди инстинктивно сознают, что с могилами родных их связывают ние людей, глубочайшим образом привязанных к бытию и к идее более важные, поистине живые нити, нежели с окружающими их бессмертия, жаждущих понять законы вечной жизни и задающихся грубыми и примитивными людьми. От могил они надеются полу- вопросами, на которые разум не в состоянии ответить, более того, чить жизненные силы, ответы на мучительные вопросы бытия. уже здесь, на земле, пытающихся приобщиться к сверхреальному, У Достоевского с посещением Алешей Карамазовым по стать существами нового мира. Тип этого мироощущения тоже возвращении в родной город могилы родной матери связан мотив представлен у Мамлеева в разных вариантах.

благодатности соприкосновения с Матерью-сырой землей. Весьма Значительная группа героев Мамлеева переживает экзисимволичен эпизод в главе «Канна Галилейская», когда Алеша по стенциальное страдание от тоски по невозможности приобщиться завету старца целует землю и «обливает» ее слезами: он восприни- к сверхреальности уже на земле. Для Мамлеева такая тоска – спемается как ритуал очищения-обновления землей. Не случайно и цифика сознания именно русского человека, отмеченная еще ДосДмитрий Карамазов в «Исповеди горячего сердца» цитирует отры- тоевским. Это вечная религиозно-метафизическая неутоленность, вок из баллады Шиллера «Элевзинский праздник» о возможности желание выйти за пределы возможного и мыслимого, «просочитьобновления человека через соприкосновение с Матерью-сырой ся», «соскользнуть» в Бездну. Но при этом вечен страх смерти.

землей. У Мамлеева влечение к загадкам трансцендентного – обНаоборот, трагически непоправимо отпадение от Матери- щее свойство всех людей, от философов-теоретиков до практиковсырой земли, показанное в судьбе Раскольникова и особенно Став- интеллигентов. Но встречаются и весьма простые, казалось бы, рогина. примитивные персонажи, которые изначально, по природе своей, Другая, весьма оптимистичная, картина послежизненного способны чувствовать, слышать, воспринимать голоса иного бытия существования дается в рассказе «Сон смешного человека». Во- (Вася Куролесов, Костя Пугаев и т. д.). Среди восприимчивых к 35 инобытию, прозревающих тайну трансцендентного бытия, оказы- бездну», «О чудесном» ассоциируются с персонажами новеллы ваются у Мамлеева и дети, почти младенцы. Особую функцию иг- «Сон смешного человека», с рассуждениями на космическую тему рают образы хрупких вещих девочек в рассказах «Люди могил», в разговоре черта с Иваном Карамазовым.

«Простой человек», «Дикая история» – это очень важные, знако- В соответствии с литературной традицией в образе Васи вые фигуры создаваемой писателем новой метафизики. Куролесова (рассказ «Бегун») представлен вариант «мудрого беТаким образом, «достоевская» тема жизни после смерти зумца» (как, например, Поприщин в «Записках сумасшедшего» приобретает у Мамлеева иной характер. Для Достоевского клад- Гоголя): одержимый маниакальным психозом, Вася не только не бище – метафизическая воронка-ловушка естественной почвы, теряет способности делать острые и меткие наблюдения – он также профетическое предупреждение об угрозе выпадения из мира вер- склонен к анализу и оценке увиденного. Болезнь Васи – не худотикальной суетности в мир горизонтальный. Поскольку писатель жественная условность, как у Достоевского, не только «средство дает два варианта жизни после смерти, закономерно возникает во- показа крайних, скрытых сторон человеческой души, трагедии быпрос: как же все-таки достичь в «новой жизни» «совершенного бы- тия, исканий метафизически неизвестного» (Ю. Мамлеев), а одна тия», Вечной Гармонии Если перевести этот вопрос из сферы со- из форм восприятия современным «средним человеком» (обыватециально-психологической в сферу метафизическую, то ответ на лем) традиционных утопий и религиозных мифов. Есть, на наш этот вопрос дает один из «метафизических путешественников» взгляд, здесь и отклик на утопию «золотого века», изображенного Ю. Мамлеева Андрей, герой рассказа «Дорога в бездну»: «Высшее Достоевским в «Сне смешного человека». В новелле Достоевского “Я” … и есть … не подверженное смерти “Я”, все остальные твои дети прекрасной звезды, на которую попал «смешной человек», “я” … его тени, даже антитени … Их надо … “устранить” … путем «жили в таком же раю, в каком жили, по преданиям всего человеистинного знания и реализации этого скрытого “Я”». У героев чества, и наши согрешившие прародители, с тою только разницею, Достоевского представление о мире ином связаны с христианской что вся земля здесь была повсюду одним и тем же раем … знание традицией. У персонажей Мамлеева эти представления многовари- их восполнялось и питалось иными прникновениями, чем у нас на антны: в них слышны отголоски древних индуистских текстов, ин- земле и … стремления их были тоже совсем иные» (25; 112, 113).

дийских мифов и новейших философских систем. На наш взгляд, описание одного из пластов Вселенной, в который Таким образом, самый сложный мотив в художественном заглянул Вася Куролесов, представляет собой пародийный отклик космосе Ф. М. Достоевского и Ю. Мамлеева связан с ситуацией на утопию Достоевского.

прорыва в трансцендентное, вечное через прах земной. Кладби- Однако определить рассмотренные нами сюжеты сходных щенская «щель» для героев Достоевского и Мамлеева – еще одна по проблематике произведений словами «космическое путешествозможность Сопричастности к Вечному, «живого беспрерывного вие» будет не точно, т.к. речь в них идет о путешествии не космиединения с Целым». Однако Совершенное Инобытие достигается ческом, а трансцендентном, не о дороге в космос, в галактику, во (или не достигается), проживается (или не проживается) ими по- Вселенную, а о пути к сверхреальному, пути в бездну внешнюю – разному. Это Инобытие и показано у писателей по-разному: у Дос- за пределами всего известного и мыслимого, и в бездну внутрентоевского оно обнаруживается в снах, кошмарах, грезах и фантази- нюю – в тайны души человеческой. Можно выделить четыре сюях, а у Мамлеева вестники «другой реальности» врываются в по- жетных мотива рассказов Ю, Мамлеева о таком путешествии: мовседневную жизнь героев, изменяя их «человеческую алхимию». тив ухода, бегства, полета в беспредельное Вечное, Потустороннее В произведениях Ю. Мамлеева, в частности, в рассказах («Бегун», «Дорога в бездну», «О чудесном»); мотив открытия цикла «Черное зеркало», особую роль играют многочисленные Высшего «Я» в себе («Дорога в бездну», «Черное зеркало»); мотив утопические и антиутопические сюжеты космических путешествий готовности к Великому Переходу: границы между жизнью и смери знакомства с жителями Неведомых ареалов. Сюжетные вариации тью («Жу-жу-жу», «Коля Фа», «Простой человек»); мотив поиска этих путешествий также представляют собой своеобразные откли- тайн человеческого бытия в могилах, в земной бездне – Первонаки на мотивы русских классиков, прежде всего Ф. М. Достоевско- чале жизни на земле («Люди могил», «Случай в могиле», «Дикая го. Герои рассказов «Бездна», «Бегун», «Люди могил», «Дорога в история»).

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»