WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

шем смысле” как художественный метод Достоевского» пишет о М. Фуко в работе «Что такое автор» так определяет трансроманах Достоевского: «Здесь весь наш мир воссоздан и показан в дискурсивного автора: «В сфере дискурса можно быть автором его полном объеме – как мир, определяющим центром и источниболее, чем просто книги, – можно быть автором теории, парадигмы ком существования которого является Бог; Священное Писание и или дисциплины, в которой смогут, в свою очередь, найти место»Священное Предание есть основа человеческой истории, совердругие авторы и книги. Создавая «правила формирования других шающееся на Небесах и на земле происходит в едином смысловом текстов», трансдискурсивные авторы «сделали возможным не и временном пространстве, духовные сущности всех уровней зритолько некоторый ряд аналогий, но также и некоторое число размо присутствуют в жизни и судьбах людей – иными словами, реличий … создали возможность чего-то иного, нежели их дискурс, альность видна читателю во всей своей метафизической глубине. И и, тем не менее, чего-то неотделимого от того, что они основали» человек изображен в его подлинном бытии – как образ и подобие (М. Фуко).

Фуко М. Что такое автор // Лабиринт. – Екатеринбург, 1993. – № 3. – С. 39.

13 Божии, образ Христов»5. Так К. А. Степанян определяет художест- В диссертации рассматриваются произведения крупнейвенный метод Ф. М. Достоевского, названный самим писателем ших представителей трех основных направлений русской литера«реализмом в высшем смысле». туры последней трети ХХ века: Вен. Ерофеева («Москва – ПетушНа наш взгляд, здесь заложена и формула трансдискурсив- ки», 1988), В. Маканина («Андеграунд, или Герой нашего времености Достоевского, которая определяет влияние писателя на ли- ни», 1998), Ю. Мамлеева (цикл рассказов «Конец века», 1999), истературу ХХ века. В крупнейших произведениях мировой литера- следующих феномен сознания современного человека, существентуры ХХ века мы наблюдаем проявление этого двоемирия, взаи- ные перемены в структуре этого сознания. Главные персонажи намопроникновение реального и трансцендентного, социального и званных авторов – личности исключительные, как и герои экзистенциального. Ф. М. Достоевского, тоже «повиднее обыкновенных», с особым Взаимопрониковение это специфически представлено в мировидением, но в этом мировидении преломились некие общие постмодернизме как диалог с хаосом (концепция Н. Лейдермана и процессы, происходившие в мышлении и самосознании людей пеМ. Липовецкого) – обезумевшим миром, как предельная критика реломной эпохи. Веничка Ерофеев (поэма «Москва – Петушки») в советской действительности, общего духовного опьянения. «Опья- своих рассуждениях и своей судьбе отразил деконструкцию всей нение» и есть проявление духовного хаоса, выразившегося в ло- системы ценностей социалистического общества, обнажив тем сазунгах-симулякрах, предмете иронии Венички, героя поэмы Вен. мым изъяны советской ментальности. В романе В. Маканина «АнЕрофеева «Москва – Петушки», в душе которого живет вечная ве- деграунд, или Герой нашего времени» специальным предметом ра в Бога. художественного исследования стало другое важное социальноВ постреализме двоемирие проявляется как взаимопроник- психологическое явление – «подсознание» общества, социальный новение двух миров: это быт, пронизанный экзистенциальными, андеграунд. В рассказах Ю. Мамлеева проявились скрытые – тембытийными устремлениями. У В. Маканина в романе «Андеграунд, ные и светлые – сферы души человека, его внутренние – метафиили Герой нашего времени» двоемирие проявляется в нескольких зические – бездны, а также приглушенные прежде метафизические планах. На первом плане – это смена и взаимозамена героев истеб- порывы к вечности, другим реальностям, духовному космосу.

лишмента и андеграунда: вторые частично и временно заменяют В наши задачи входит выявление общности смысловых попервых, а затем вновь отходят на незаметные роли. Но эта смена лей авторов, принадлежащих разным историческим эпохам и литевыявляет главную антитезу бытового и бытийного – противоречие ратурным течениям: Ф. М. Достоевского, Вен. Ерофеева, В. Мамежду теми, кто живет ради успеха и благополучия, и теми, кто канина и Ю. Мамлеева. В центре нашего внимания один из сквозпротестует против разного рода симуляции ценностей, дорожит ных для русской литературы концептов – метафизическое подповысшими ценностями жизни, ищут смысла бытия. лье. «Вечные типы» подполья («концептуальные персонажи»), И, наконец, третий тип двоемирия представлен в метафи- описанные названными художниками, будут рассмотрены в «диазическом реализме у Ю. Мамлеева: с одной стороны, жалкая, логическом испытании» по принципу «тождества нескудная жизнь обыденных, приземленных, грубых, малоразвитых тождественного» – в зеркале диалогического взаимодействия их людей, а с другой – свойственная этим же людям неутолимая и не- сознаний.

объяснимая жажда иной реальности – трансцендентной жизни. Открытый Достоевским подпольный герой, муки сознания Все это – разные проявления двоемирия. Но именно там, и самосознания которого стали отражением русского духовного где мы встречаемся с двоемирием, взаимодействием реального и кризиса, предстает сегодня в качестве архетипа. Писатель создал скрытого, и происходят важные художественные открытия. метафизическую матрицу особого мира – подполья, в лабиринтах которого «встречаются» герои-антигерои произведений русской литературы ХХ–ХХІ веков. Веничка («Москва – Петушки»), Пет рович («Андеграунд»), Вася Куролесов («Бегун»), Андрей Артемьев («Дорога в бездну»), Семен Ильич («Черное зеркало»), как и Степанян К. А. «Сознать и сказать»: «Реализм в высшем смысле» как подпольные герои Достоевского (парадоксалист и Раскольников, творческий метод Ф. М. Достоевского. – М., 2005. – С. 10.

15 Иван Карамазов и Ипполит Терентьев), – знаковые герои времени, В контексте Ф. М. Достоевского читается и формула поони не только могут и должны «существовать в нашем обществе, стреализма: поиск смысла человеческого существования внутри взяв в соображение те обстоятельства, при которых вообще скла- экзистенциального хаоса. Но не через компромисс или игру с хаодывалось наше общество» (5; 99)6, но и, «сохраняя свои исходные сом (как в постмодернизме), а в трагическом для человека и, вмеположения, переживать динамическую трансформацию, эволю- сте с тем, отвечающем его духовным потребностям вечном протиционировать вместе с окружающим их миром» (Ю. М. Лотман). воборстве с «драконами хаоса» со всем, что «расплющило, разПроизведения Ф. М. Достоевского, в которых писатель давило … сознание, вбив его в плоскость ограниченных возможно«впервые вывел настоящего человека русского большинства» (16; стей» (Ф. М. Достоевский).

329), переживают «динамическую трансформацию» и являются В рамках реалистического опыта Достоевского постреа«идеологическими этюдами» (Р. Назиров) к произведениям отече- лизм художественно осмысляет экзистенциальный поединок – в ственной литературы последней трети ХХ века, продолжающих вечной неразрешимости и незавершенности – человека с хаосом историю подпольных героев-антигероев. Особенно важные вехи в жизни. Таков этот поединок в романе В. Маканина «Андеграунд, этой истории – поэма Вен. Ерофеева «Москва – Петушки», роман или Герой нашего времени».

В. Маканина «Андеграунд, или Герой нашего времени», цикл рас- Метафизический реализм Ю. Мамлеева оформлялся прежсказов Ю. Мамлеева «Конец века». де всего в традициях «реализма в высшем смысле» Ф. М. ДостоевВ первой главе «“Реализм в высшем смысле” ского. Писателя называют «современным Достоевским». Эта меФ. М. Достоевского и основные течения русской прозы послед- тафора возникла не без основания: имя великого предшественника ней трети ХХ века» обнаружены безусловные «точки схождения» часто встречается на страницах произведений Ю. Мамлеева. В его метода Достоевского с постмодернизмом, постреализмом и мета- сочинениях легко отыскать многочисленные реминисценции, форфизическим реализмом. Многие идеи Достоевского получили пре- мулы из произведений Достоевского. Но важны не лексические ломление в теориях и художественных практиках представителей совпадения (хотя любопытны и они) – важен метод использования данных течений. сюжетных ходов, коллизий и особенно мотивов как важнейших В трансдискурсивном диалоговом пространстве Достоев- форм выражения авторского сознания у Достоевского и Мамлеева.

ский и постмодернисты «сцепляются», во-первых, единой исход- Соотнесение произведений Ю. Мамлеева с творчеством ной позицией действительность иррациональна; во-вторых, об- Ф. М. Достоевского, «величайшего русского метафизика» (по опщей проблематикой: человеческой свободы/несвободы; ге- ределению Н. Бердяева), позволяет, на наш взгляд, определить исроя/антигероя; хотения/воли, добра/зла, кризисного сознания, токи и составные начала метода метафизического реализма, вызынравственного идеала и т. д.; в-третьих, особой оптикой видения вающего сегодня далеко не однозначные оценки.

мира как хаоса. Таким образом, в «реализме в высшем смысле» Ф. М. ДосФ. М. Достоевский профетически предупреждает о гряду- тоевского зачиналась «литература других измерений»: творчество щей катастрофе обезбоженного мира, фатальном итоге идеологи- ярких представителей современных течений Вен. Ерофеева (поческой цивилизации, постмодернисты осмысляют мир как текст, стмодернизм), В. Маканина (постреализм) и Ю. Мамлеева (мета«генерируя новые смыслы», в ситуации тотального тупика этой физический реализм). Это писатели, без сомнения, вышедшие из цивилизации. Антитоталитарная, антиавторитарная, полилогиче- «школы Достоевского».

ская установка также роднит постмодернистов с классиком. Во второй главе «Дискурс сознания в “Записках из подполья» Ф. М. Достоевского и “Москве – Петушках” Вен. Ерофеева» рассмотрены диалог, дискурс и трансдискурс как формы жизни сознания.

Впервые применительно к художественному тексту ос Здесь и далее все цитаты из произведений Ф. М. Достоевского привомыслен феномен трансдискурса. Есть дискурсы, которые «лежат в дятся по изданию: Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений в триоснове некоторого числа новых актов речи, их подхватывающих, дцати томах. – Л., Наука, 1972–1990.

17 трансформирующих или о них говорящих» (М. Фуко). Дискурсы В «Записках из подполья» и «Москве – Петушках» собыподобного типа позволяют строить бесконечно новые дискурсы, а тия даются в ретроспекции (это еще одна жанровая черта романа характерные для них знаки и фигуры выступают в качестве особых самосознания), так как для самосознающего героя необходимо «преконструктов» по отношению к текстам, располагающимся временное внутреннее дистанцирование и от мира, и от самого севнутри большого дискурсивного пространства. Это не заимствова- бя, чтобы «сама память преобразилась, устремляясь из отдельности ние, а семантическая трансформация. Важные характеристики в целостность» (М. Бубер).

трансдискурса – его принципиальная открытость, разомкнутость и В жанре записок, к которому обращаются Ф. М. Достоевсвязь с после-дискурсами. В данных характеристиках содержится ский и Вен. Ерофеев, фиксируется состояние сознания. В эстетику энергия всевозможных трансформаций, смысловых конвергенций, этого жанра, помимо прочих смыслов, заложены смыслы деструквзаимодействий, диалога с другими дискурсами. тивные: лихорадочность, хаотичность, сбивчивость, спонтанность, «Записки из подполья» и «Москва – Петушки» рассмотре- «некрасивость» стиля. И классик ХІХ столетия, и писатель последны в трансдискурсивном диалоговом пространстве как синтетиче- ней трети ХХ века отразили в своих «записках» кризисное сознаские, полижанровые структуры, в которых проступают общие для ние, эпистемологическую неуверенность человека в мире, в котообоих произведений черты романа самосознания, записок и испо- ром утратились критерии красоты, добра, истины. «Записки» воведи. брали в себя деструктивные характеристики эпохи.

В центре романа самосознания стоит сознающий себя и Тексты самосознания отличаются и предельной исповемир герой, который «только в самосознании и живет» (А. Пятигор- дальностью. «Записки из подполья» и «Москва – Петушки» строский). Особым элементом поэтики такого романа является страда- ятся как исповедальный монолог, но монолог диалогизированный.

ние, которое «фигурирует и как метафора субъективного сознания Это болезненный, напряженный, искренний разговор героев с воавтора и героя» (А. Пятигорский). Подпольный и Веничка – герои ображаемыми «другими». Наличие адресата (одного или нескольсамоосознающие и глубоко страдающие от усиленного самосозна- ких) является конститутивным признаком исповеди. Герои «слыния. Но Подпольный, в отличие от Венички, видит в страдании шат», задают вопросы, отвечают на предугаданные реплики или особую страсть: «человек иногда ужасно любит страдание, до возражения «других», полемизируют с ними.

страсти … Страдание … единственная причина сознания» (5; 119), Главная мысль, рожденная «сознанием вслух» (М. Мамарпотому что «слишком осознавать … настоящая, полная болезнь дашвили), сводится к антиномичному утверждению, что человек в всякое сознание болезнь» (5; 101, 102). Веничка тоже «болен ду- этом мире и свободен (как субъект непознаваемого сверхчувственшой». ного мира), и не свободен (как существо в мире явлений). В этом Подпольный и Веничка – страдающие нигилисты – «оди- смысле весьма интересными нам представляются концепты, ноки и несчастны», «одиноки и непоняты», «безнадежно одиноки» оформленные у Ф. М. Достоевского и Вен. Ерофеева в диалектику в мире, где произошла страшная «логическая путаница», разруши- антиномий и дешифрующие данное утверждение. Так, в «Записках лась система ценностных координат: «нет ничего святого». Но аб- из подполья» появляются, по крайней мере, три пары антиномичсурдность мира понимается героями по-разному и «возвращают ных концепта: каменная стена (закон) и свободное хотение; ребилет» они тоже по разным причинам. Это герои-идеологи: онто- тортный человек и «непосредственный человек»; всемство и одилогически «редуцировавшись» от мира и оказавшись в метафизи- ночество; сознание-болезнь и сознательная инерция.

ческом пространстве подполья, они «вынашивают» идею, оправ- У Ерофеева диалектика свободы и необходимости структудывающую их «в-себе-и-для-себя-бытие». рирована следующими (рифмующимися с концептами Достоевско Сквозная идея анализируемых произведений – идея сво- го по принципу «тождества нетождественного») парами антинободной личности. Центральная коллизия – вечная «борьба созна- мичных концептов: Кремль, Кремлевская стена (стена-кладбище) ния»: стремление оградиться от мира и в то же время сокровенное и Петушки (Рай); человек нормы, деятель и принц- аналитик; энжелание приобщиться к «другим» – организует дискурс сознания, тузиазм и всеобщее малодушие; трезвая публика и пьяный человек его эволюцию и сюжетику. (Вечный Веничка).

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»