WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Глава 3. «Интертекстуальность газетного интервью». В первом параграфе «Диалог, диалогичность, интертекстуальность» показано, что лишь в ХХ веке со времен античных трактатов (ср.: Дионисий Галикарнасский) известный факт взаимодействия текстов был осознан как глобальный диалог, как отклик, ответ данного текста на что-то ранее сказанное (М. М. Бахтин), на этих идеях сформировалась концепция интертекста (Р. Барт, Ж. Деррида, Ю. Кристева и др.). Утверждение о диалогичности любой речи в этом плане означает, что говорящий не только адресует свое высказывание «другому», но и строит его с опорой на уже существующие тексты, вовлекает часть их содержания в свое речевое произведение. Таким образом, диалогичность проявляется не только как адресованность, но и как интертекстуальность текста. Участники интервью не могут не подчиняться этой закономерности. Каждый из них вовлекает в разговор конкретноавторские или анонимные голоса на всех этапах складывания текста.

Второй параграф «Формальные особенности интертекстуальных включений в газетном интервью» описывает эти единицы в двух аспектах: с точки зрения их формы и объема и с точки зрения их авторизации.

3.2.1. В разделе показано, что оба коммуниканта используют в своей речи точные и неточные цитаты, фрагменты цитат, преобразованные цитаты, пересказ и прецедентные тексты. Точное цитирование характерно для вводок, т. е. сопровождает лишь оформление письменного текста интервью.

В первичном, устном тексте цитаты отличаются небольшим объемом и допускают неточную передачу, хотя в ряде случаев можно предположить, что чужое высказывание было зачитано (в телеинтервью такие сцены можно наблюдать на экране). Как показывает наш материал, осколочные цитаты вводятся с помощью метаязыковых средств («про таких говорил Вознесенский», «У Немировича есть такая формулировка» и под.) и используются редко. Нечасто прибегают говорящие и к преобразованию цитат, видимо, потому, что интервью рассмотренного типа вообще не отличаются яркой экспрессивностью.

Участники интервью могут пересказывать чужие тексты, как монологические, так и диалогические. Например, в беседе с Василием Аксеновым интервьюер эмоционально передает основную идею романа «Редкие земли»:

«В “Редких землях” вы жестко пишете о Москве, которая пожирает молодость, так и вообще всякий возраст, всех подравнивает под единый бизнес-день в чаду Садового кольца, и прославляете свой тамарисковый Биарриц» [Ядвига Юферова. Редкая порода].

В форме пересказа может передаваться как бы текст в тексте: последний говорящий сообщает чужие слова, воспроизводящие в свою очередь чужое слово, как это происходит в интервью Елены Яковлевой с Ирэной Федоровой, рассказывающей о жизненных принципах мужа – Святослава Федорова:

«Ему помогали четыре принципа счастья по Эдгару По. Человек счастлив, когда его любит как можно большее количество людей. Когда любит природу и наслаждается ею. Когда не ждет наград. И когда он каждый день делает что-то новое» [Елена Яковлева. Предашь – я тебя застрелю].

Пересказ диалогического текста, порой весьма пространный, превращает интервью в некую инсценировку (по принципу «он сказал – я ответил»).

Прием этот характерен для портретных интервью, когда собеседник журналиста воспроизводит встречи с интересными людьми, в которых он участвовал или которые наблюдал.

Отдельно рассмотрено в разделе использование прецедентных текстов, поскольку их привлечение связано со спецификой сферы СМИ и с диалогической формой рассматриваемых текстов. В сфере СМИ наблюдается периодически возникающая мода на ту или иную цитату: участники интервью эту моду склонны поддерживать. Кроме того, общеизвестное высказывание может исполняться «в два голоса»: один из коммуникантов начал, а другой закончил высказывание. Эти особенности употребления прецедентных текстов в нашем материале отличают их от обыкновенных цитат.

3.2.2. В этом разделе рассмотрена специфика авторизации интертекстуальных включений в газетном интервью. Авторство, на которое ссылаются говорящие, может быть конкретным и анонимным обобщенным.

В качестве конкретного автора в интервью способны выступать все три лица. Во-первых, говорящий очень часто сообщает, что сказал или написал его собеседник, при этом могут быть указаны обстоятельства такого речевого действия:

«В 2004 году, вручая спецприз академии “ТЭФИ” Леониду Парфенову, вы сказали: “История российского телевидения есть борьба за право быть личностью”» [Валерий Выжутович. Времена не выбирают (Владимир Познер)].

Во-вторых, говорящие активно используют авторство третьего лица.

Это может быть конкретная, точно названная реальная личность; конкретная личность, имя которой не называется; литературный герой, персонаж кинофильма и т. п. Поскольку говорящие часто инсценируют прошлые события, носитель «чужого голоса» может оказаться героем такой сценки:

«Раневская как-то сказала, что из театра ушел трепет»; «Мария Владимировна Миронова на некоем светском мероприятии как-то сказала мне:

вот что обидно – помрешь, будут называть великой, а оттуда-то ответить не сможешь» [Марина Давыдова. Евгений Стеблов: «Сейчас все друг друга великими называют. Это же стыдно»];

«У одного из ваших персонажей, Дорна, есть фраза: “Прежде были могучие дубы, а теперь мы видим одни только пни”» [там же];

«Однажды был я на Волге. Возил меня на “газике” прораб. Я спросил:

“А что ты русских не берешь в бригаду” Он ответил: “А невыгодно. Тут надо все подсчитать с карандашом. Приезжий белорус хочет скорее сделать дело, получить деньги и уехать к семье. Он заинтересован вкалывать. А наш, с которым я в одной деревне вырос, станет волынить – то у тетки именины, требовать рупь на опохмелку, а то и вообще исчезнет...”» [Владимир Кожемякин. Игры с совестью (кинорежиссер Алексей Герман)].

В-третьих, отмечается самоцитирование, т. е. говорящий ссылается на то, что он ранее сказал или написал:

«Кто-то тогда острил, что у редакторов вкуса нет. Я говорил: “У них есть вкус. Как только они видят сильную строку, они ее сразу вычеркивают”» [Наталья Кочеткова. Поэт Наум Коржавин: «Я больше не мог слышать голос советского диктора»].

Анонимное обобщенное авторство высказывания говорящий может либо приписывать какой-то группе (профессиональной, этнической), либо выдавать его за общее мнение, за то, что известно всем.

Ссылки на мнение различных групп многообразны. Чаще всего говорящие цитируют прессу («ваша газета писала», «так писала о вас западная печать», «судя по сообщениям СМИ», «как пишет “Лос-Анджелес таймс”» и т. п.), но фиксируются мнения и других групп («по данным социологов», «циничные ученые шутят», «специалисты и журналисты обратили внимание», «американские власти часто критикуют Россию», «как говорят индусы», «у России среди англичан образ неотесанного грубияна», «как говорится в одной польской пословице»). Любят журналисты ссылаться на «простого человека» («простые люди иногда считают», «простые граждане боятся», «какой-нибудь обыватель наверняка возмущается», «человек на кухне думает»).

Обобщенный носитель мнения обозначается средствами двух групп. Вопервых, говорящие используют сигналы самостоятельно существующего авторства («многие считают», «кто-то убежден», «вы считаетесь мастером», «были заявления», «бытует мнение», «в обществе принято считать» и т. п.).

Во-вторых, авторство интертекстуального включения вводится через посредство воспринимающей стороны, которая слышала, знает, помнит о бытовании какого-то суждения или даже, зная о нем, запрашивает подтверждение («мы и сейчас слышим эти разговоры», «ходят слухи», «приходилось слышать», «известно», «верны ли слухи»).

В третьем параграфе «Внутритекстовые функции интертекстуальных включений в газетном интервью» рассматривается, как используют чужое слово журналист и его собеседник. Интервьюер привлекает интертекстуальные включения и в первичный, и во вторичный текст. «Устные» включения ведущий использует на разных этапах диалога для введения темы, для обоснования вопроса или даже для его формулировки:

«В этом году цены на зерно ведут себя вопреки логике: в разгар страды зерно дорожает. Это радует крестьян, но в этом видится вызов нашей способности понимать рынок и управлять им. Многие видят причины в крупных экспортных контрактах, но разве их не было раньше» [Евгений Арсюхин. Семь лет для министра – не дистанция (глава Минсельхоза Алексей Гордеев)].

«Письменные» включения используются во вводках и заголовках, где представляют тему, героя, какую-то интересную мысль из последующего текста.

Собеседники журналиста привлекают чужое слово для формулировки тезиса или аргумента, в инсценированном изложении прошлых событий.

Специально рассмотрены в работе случаи, когда чужое слово оказывается как бы «между двумя говорящими». В ответ на интертекстуальное включение, использованное одним говорящим, второй может высказать согласие или несогласие именно с чужим словом, может оценить форму чужого слова, а то и его автора:

«– Георгий Валентинович, рассматриваемый закон уже вызвал целую серию скандалов. Сергей Лисовский, сенатор от Курганской области и владелец подмосковных птицефабрик, заявил, что законопроект означает “по сути отделение Калининграда от России”. А через несколько дней добавил, что через Калининград в Россию контрабандно поставляется иностранное куриное мясо. Как вы будете реагировать на обвинения в “отделении от России” – Либо журналист неправильно понял Лисовского, либо неправильно его трактовал. Либо Лисовский в этот день чувствовал себя болезненно и невнятно контролировал свою речь. Потому что поверить, что Лисовский так действительно думает, я не могу. Я много лет знаю его и не считаю его идиотом. Поэтому полагаю, что Лисовскому приписывают то, что он не говорил» [Илья Стулов. Георгий Боос: «Чтобы эта территория оставалась российской, люди должны жить здесь не хуже, чем в Польше»].

В четвертом параграфе «Внетекстовые функции интертекстуальных включений» показывается, что чужое слово обогащает содержание газетного номера.

3.4.1. В разделе газетный номер кратко охарактеризован как вторичный текст, определенным образом представляющий структурированную информационную картину дня (или иного небольшого, до недели, отрезка времени). Это текст со своим хронотопом, который центрируется датой номера и географической привязкой издания.

3.4.2. В этом разделе показано, как интертекстуальные включения обогащают темпоральные характеристики содержания газетного номера. Особенно разнообразны средства расширения плана прошлого. Это не только названия временных отрезков («год назад», «не так давно», «недавно» и т. п.), но и обозначения событий, датировка которых известна читателям («ближе к концу войны», «во время украинских президентских выборов»), прецедентные имена, лексические единицы, включающие в свое значение смысл «план прошлого» («покойный Жженов рассказывал», «помню, Масхадов говорил», «вспоминаю слова моего дедушки» и т. п.).

Участники интервью обычно не стремятся к точному обозначению времени. Лишь в единичных случаях фиксируется число, месяц и год «рождения» чужого высказывания, чаще это весьма приблизительные характеристики («помню, лет 20 назад», «в свое время Грибов сказал», «как-то вы сказали», «раз из Ростовской области пришло сообщение» и т. п.).

Различна степень удаленности чужого слова от момента речи участников интервью. Прошлое членится на близкое и далекое. Близость может подчеркиваться («последний ответ мы получили буквально на днях»), а с помощью частицы «еще» любому отрезку времени может быть приписан признак «давно» («как говорил еще Владимир Ильич Ленин», «еще Михаил Ромм предсказал гибель театра», «еще в мае 2006 года на конференции...»).

Несравненно реже говорящие фиксируют бытование чужого слова в настоящем:

«Ведь в наших больницах то и дело приходится слышать: “Ах, какой трудный случай, какой тяжелый больной!”» [Валерий Выжутович. Сердце на конвейере (кардиохирург Ренат Акчурин)].

И совсем редко чужое слово отнесено к плану будущего. Говорящий при этом свое слово приписывает другому в будущем:

«Другими словами, лет через 50 россияне будут работать на одни лекарства. А в ходу будет другая злая шутка: жить вредно – от этого болеют и умирают» [Инна Образцова. Беременным и кормящим матерям – бесплатное питание (профессор Галина Римашевская)].

3.4.3. Интертекстуальные включения являются знаками, символами пространств, информация о которых обогащает «географию» газетного номера.

Элементы авторизации обозначают разные пространства в первую очередь за счет прецедентности: имя автора высказывания говорит о стране, народе (как и о времени):

«Оскар Уайльд утверждал, что жизнь подражает искусству гораздо больше, чем искусство подражает жизни» [Сергей Грачев. Трагикомедия Галины Волчек].

Неизвестного читателю автора высказывания журналист или его собеседник характеризуют, причем среди прочих может быть указан и географический признак:

«Алексей Юрьевич, британский обозреватель Марк Штейн в журнале Spectator предрек, что Россия “отходит в мир иной” и “вопрос лишь в том, насколько мучительной будет агония”. Мол, “скоро крупнейшая в мире страна превратится в гниющий труп”» [Владимир Кожемякин. Игры с совестью (кинорежиссер Алексей Герман)].

Богатую дополнительно к темам номера пространственную информацию поставляет содержание интертекстуальных включений, касающееся и России в целом, и отдельных ее регионов (часто это как бы вести с мест, попавшие не в подборку заметок, а в интервью):

«Я приезжаю на Тамбовщину, и мне говорят: “Александр Иванович, помогите картошку продать!”» [Мила Пивоварова. Насилие порождает неверие во власть (член думского комитета по безопасности Александр Гуров)].

Если в интертекстуальном включении формулируется некая закономерность, тогда возникает смысл «всегда и везде», без каких-либо временных и пространственных ограничений:

«Родион Щедрин пошутил: “Когда у тебя есть дети, ты живешь, как собака, но умираешь, как человек. А когда нет детей, живешь, как человек, но умираешь, как собака”» [Ольга Шабалинская. Анна Нетребко: «Голос – мое выражение патриотизма»].

3.4.4. В разделе описывается, как интертекстуальные включения обогащают предметно-событийное содержание газетного номера. Наряду с тем, что в большинстве случаев содержание чужого высказывания тематически не выбивается из общего содержания интервью, а через него и номера газеты, отмечаются самые неожиданные предметно-событийные включения:

«Знаете, мне нравится притча о трех нищих, которые повстречались Господу на пути. Господь их спросил: “Что бы вы сделали, если бы нашли кошелек с золотом” Один нищий сказал: “Я бы взял его себе и разбогател”.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»