WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

2.2.2. В этом разделе рассмотрена обращенная к собеседнику демонстрация компетентности интервьюера. Журналист излагает какие-то сведения об обсуждаемой ситуации (это сигнал «я знаю») и так или иначе требует от собеседника реакции на высказывание (это средство адресованности). В качестве последнего выступает обращение, слова, выражающие неуверенность, сформулированный на основе сказанного вопрос, а в ряде случаев придаваемая высказыванию самим диалогом функция выражения мнения, вслед за чем должно следовать согласие или несогласие.

«Николай, это правда, что у балетных артистов вырабатывается условный рефлекс: как только включают яркий свет, надо делать приятное выражение лица» [Ирина Корнеева. Привет от Пиковой дамы (артист Николай Цискаридзе)];

«Возникает ощущение, что год от года катастрофы становятся все более масштабными и ужасающими: цунами в Юго-Восточной Азии, ураган в Новом Орлеане, чудовищные теракты с сотнями жертв, достаточно вспомнить Беслан. В этой связи периодически появляются страшилки то про грядущий апокалипсис, то про распад цивилизаций. А что по этому поводу думаете вы» [Татьяна Нетреба. С. Шойгу. За катастрофы дают взятки!];

«– Казалось бы, проще простого. По закону бечевник – 20-метровая береговая полоса у воды – должен быть свободен, доступ к реке открыт. Но вот на Клязьминском водохранилище в селе Троицком стоит коттеджный поселок “Золотой город”. Нас на берег не пустили. Говорят, что и ваши инспектора не могут попасть туда на проверку – охрана поселка вооружена автоматами.

– Они в нашу службу за согласованием не обращались» [Вероника Сивкова. Дачи – на «сносях» (руководитель Управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования по Московской области Андрей Бородин)].

2.2.3. В данном разделе рассмотрены обращенные к собеседнику его характеристики журналистом. Реплика при этом снова содержит средство адресованности, снова выступает сигналом осведомленности журналиста, но, кроме этого, описывает собеседника, в первую очередь его профессионализм, талантливость, популярность, что позволяет включить в высказывание также и прямую положительную оценку интервьюируемого:

«Михаил Александрович, вы член двух академий и вас не могут не волновать проблемы будущего этих учреждений. Сейчас ломаются копья вокруг их статуса, вокруг выборов президентов…» [Ирина Краснопольская.

Детский вопрос шести академий (член президиума РАН, первый вицепрезидент РАМН, академик Михаил Пальцев)];

«Владимир, вы очень разносторонний человек: спорт, кино, музыкальная группа, телепроекты. Поделитесь секретом: откуда время на все находится» [Ольга Мелкозерова. Жизнь как хобби (Владимир Турчинский)].

2.2.4. В последнем разделе параграфа рассмотрены средства активизации речевой деятельности собеседника. Здесь в полной мере проявляются дискурсивные практики журналиста – инициатора и ведущего диалога. Естественно, что в интервью основным средством развития разговора является вопрос, но поскольку он выступает также и главным стимулятором ответной адресованности, он описывается в следующем параграфе. А здесь обращено внимание на способы подчеркивания вопроса, на фиксацию журналистом различных этапов беседы и на требования журналиста, касающиеся качества ответов.

Как самая важная форма высказывания в устах интервьюера, вопрос снабжается различными подчеркивающими его средствами. Это метаязыковые показатели со смыслом «это вопрос» (типа: хочу спросить, возникает вопрос и т. п.); это осложнение самого вопросительного высказывания сигналами сомнения, усиленного внимания (типа: хотелось бы знать, правильно ли я думаю); это, наконец, различные стимулирующие обозначения речевой и интеллектуальной деятельности собеседника (типа: как вы считаете, скажите, ответьте):

«Я знаю, что это вопрос для вас очень болезненный... В какой стадии находится конфликт вокруг строительства нового здания для вашего театра на набережной Шевченко, против которого протестуют жители соседнего дома» [Юрий Коваленко. Режиссер Петр Фоменко: «Надеюсь, котлован, который роют для нашего театра, не станет нашей братской могилой»];

«Правильно ли я понимаю, что водка и книги в нашей стране – это способ приблизиться к Мечте, пусть ненадолго Оттого и литература у нас всегда была интереснее, чем жизнь, и пьянка как альтернатива реальности» [Сергей Грачев. Б. Акунин: «Я осуществил национальную мечту»];

«Как вы полагаете, интерес к выставке будет высокий» [Константин Крейн. Художник Михаил Шемякин: «К восклицательному “Россия!” я поставил бы еще и вопросительный – “Россия!”»].

Журналист сигнализирует собеседнику о ходе разговора (итак, вернемся к уже сказанному и т. п.):

«Возвращаясь к необходимости повышать правосознание населения – где главные резервы» [Павел Дульман. Право знать (глава Конституционного суда Валерий Зорькин)].

Журналист может потребовать от собеседника уточнения или дополнения ответа, развития мысли и т. п.:

«Означают ли ваши слова о борьбе с сепаратизмом, что Москва и Пекин могут оказать друг другу поддержку в случае выступлений сепаратистов, например, в Китае Или в Москве» [Андрей Лебедев. Начальник Генерального штаба Юрий Балуевский: «Китай заинтересован в поставках российского оружия»].

В третьем параграфе «Адресованность речи интервьюируемого журналисту» рассмотрены ответные реакции интервьюируемого на стимулирующие реплики журналиста. Прежде всего это стандартные и нестандартные ответы на разные типы вопросов и иных стимулирующих высказываний журналиста. Кроме того, интервьюируемый, как и журналист, может использовать средства, активизирующие речь адресата. Отсюда три раздела данного параграфа.

2.3.1. В разделе описаны стандартные реакции на что-вопросы, ливопросы и реплики-мнения, которые представляют собой основные разновидности высказываний журналиста в интервью. Отвечая на что-вопрос, интервьюируемый заполняет смысловую лакуну, обозначенную вопросительным словом. Ответом на ли-вопрос является утверждение или отрицание. Реплика-мнение вызывает ответное согласие или несогласие. Это нормативные ответы, если учитывать грамматическую природу высказываний.

Но в интервью стимулирующие реплики инициатора диалога призваны порождать не только грамматически правильный ответ. Они являются средством, позволяющим «втянуть» в текст информацию, ради получения которой и предпринята беседа. Поэтому в работе показывается, как ответ на вопрос вовлекает в текст детализацию, обоснование, уточнение и другие осложнения ответной реплики, что и является той информацией, которую запрашивает журналист (схематично это выглядит так: на что-вопрос «Что произошло» следует стандартная реакция «Произошло крушение». Дальше названное событие детализируется; на ли-вопрос «Можно ли так оценить событие» следует стандартная реакция «Можно» с дальнейшим обоснованием утверждения). Приведем пример ответа на реплику-мнение:

«Да, у нас все зависит от политической ситуации, от того, кто сидит в “императорском” кресле.

– И потому у нас все время надо быть отважным. Сегодня вы отважный, потому что вы, предположим, за Сахарова. Завтра вы отважный, потому что вы против. И так далее. У нас не терпят толерантности. Мы до сих пор не вышли из сталинской шинели – из “кто не с нами, тот против нас”.

Мы до сих пор не можем поверить, что убеждения надо опровергать словами и совсем не обязательно за них преследовать» [Николай Зятьков. Эдвард Радзинский: «В России опасно начинать реформы. Еще опаснее их останавливать»].

Отвечающий не формулирует прямо свое согласие с мнением («правильно», «это так», «вы правы» и т. п.). Он начинает формулировать следствия из той ситуации, которую нарисовал журналист.

2.3.2. В разделе описаны нестандартные реакции на стимулирующую реплику журналиста. Это, например, встречный вопрос, требование уточнить вопрос, требование подсказки, ограничение темы, завершение реплики журналиста. Приведем в качестве иллюстрации эмоциональную оценку вопроса журналиста (оцениваться могут и содержание, и форма):

«– Что помогает парить по жизни Фамилия Усы Характер – Это лихо! Насчет парить по жизни» [Игорь Изгаршев. Леонид Якубович: «Парю по жизни с гирями на ногах»].

2.3.3. Как и журналист, интервьюируемый может себе позволить разными способами стимулировать речевую деятельность собеседника. В данном разделе как раз и описываются эти средства. Интервьюируемый может фиксировать речевые действия журналиста, иногда в противопоставлении своим собственным:

«Не знаю, может, я не права, но вы мне задали вопрос и потому я вам отвечаю, как я думаю» [Юлия Владимирова. Майя Плисецкая: «Я никому не подчиняюсь»].

Нередко говорящий призывает журналиста к речевым или ментальным действиям, которые могут быть и совместными (т. е. не только «скажите», «представьте», но и «давайте поговорим», «давайте подумаем»):

«Не стесняйтесь, задавайте любые вопросы: жена, дети или отец ли я ребенка Мэтта Дэймона!» [Галя Галкина. Режиссер Джордж Клуни: «Сходить с девушкой в кино – лучшее, что можно сделать на свидании»];

«Ну, я же не с бухты-барахты все это придумал. Давайте посмотрим предысторию вопроса» [Дмитрий Писаренко. Полярная Атлантида (докт.

философ. наук Валерий Демин)].

Таким образом, обращенность речи интервьюируемого к собеседнику не ограничивается только откликом на вопрос. Партнер активно оценивает и даже стимулирует речевую деятельность журналиста.

Четвертый параграф «Адресованность текста интервью читательской аудитории» заключает в себе описание средств, которые используют оба участника интервью, чтобы сигнализировать о том, что их беседа предназначена для широкой аудитории. Учитывая, что газетное интервью – это письменный текст, восходящий к устному диалогу, мы рассматриваем средства адресованности, использованные собеседниками в первичном тексте, и средства адресованности, привлеченные журналистом при оформлении текста для печати.

2.4.1. В первичном тексте об обращенности речи к широкой аудитории говорят вопросы читателей, положенные журналистом в основу интервью, прямые обращения к читателям, а также различные сигналы того, что участники беседы объединяют себя с читательской аудиторией.

Когда журналист строит интервью на вопросах читателей, он разными способами подчеркивает, что проблема интересует многих. Об этом может свидетельствовать, например, география вопросов, специальные количественные характеристики («многих волнует», «вопрос, который задают сразу несколько читателей», «читатель из Калуги», «вопрос из Москвы» и т. п.).

Прямые обращения к аудитории может использовать интервьюируемый («Я хочу поблагодарить читателей»). Кроме того, интервьюируемый иногда ограничивает аудиторию, которой адресует сообщаемые сведения:

«Преподносите чтение не как тяжкий труд, а как увлекательное занятие. В конце концов, почитайте ребенку вслух, но не бу-бу-бу, а устройте маленький театр: меняйте голоса, подключите мимику, эффектные жесты.

Не бойтесь быть смешным!» [Рада Боженко. Конец «казачьей вольнице» (детский психолог Юлия Бородулина)].

Объединение говорящих с аудиторией передается в текстах поразному. Самое популярное средство – «мы» с конкретизацией и без конкретизации. Если группа «мы» прямого обозначения в тексте не получает, читатель должен вычитывать из контекста, с кем объединил себя говорящий. И тогда адресат волен решать, подключать или не подключать себя к этой группе. Покажем, например, такой случай:

«Теперь вспомним: зачем мы дотируем Украину на 30 млрд долларов в год» [Виталий Цепляев. П. Бородин: «Европа еще запросится в наш Союз!»].

Под «мы» здесь подразумевается Россия, но не как народ, а как государство – политическая структура, выстраивающая определенные отношения с другим государством. Учитывая, однако, что недружественность начинает уже угрожать и отношениям народов, читатели, вероятно, могут и подключиться к этому «мы».

Если местоимение «мы» включено говорящим в формулировку какойто закономерности, охват аудитории получается самым широким («народ», «все»):

«Если мы дойдем до того, что перестанет работать главная часть нашего существа – душа (а с таким кино все может быть), то всем нам пиндык, как говорится в одном нашем спектакле» [Сергей Грачев. Трагикомедия Галины Волчек].

Когда обсуждаются проблемы истории, культуры, национального характера, без прямой конкретизации в тексте вычитывается смысл «мы» = «народ», тем более это происходит тогда, когда говорящие выстраивают в беседе противопоставление «мы» – «они»:

«Мы воспитаны иначе, чем западные граждане. Мы воспитывались на идее, что у каждого должно быть все необходимое» [Николай Зятьков. Владимир Якунин: «Государство нанято обществом»].

Конкретизаторы прямо раскрывают смысл, который говорящий вкладывает в местоимение «мы» (в работе показаны различные варианты:

«мы» – «Россия», «мы» – «народ», «мы» – «страна», «мы» – «общество», «мы» – «регион», «мы» – «поколение», при этом также может выстраиваться противопоставление «мы» – «они»). Гораздо реже для передачи объединения с аудиторией используются местоимения второго лица в обобщенноличном значении и другие местоимения и слова с обобщающим значением («все», «каждый», «люди», «человек» – единственное число со значением собирательности).

2.4.2. Во вторичном, письменном тексте интервью журналист использует особый композиционный элемент – вводку, где объясняет читателю повод беседы, представляет собеседника, рисует детали состоявшегося интервью. Отметим случаи, когда журналист разными способами старается пробудить у читателя любопытство, как бы формулирует загадку, которую можно разгадать, только обратившись к тексту интервью:

Вводка: «Критики власти назвали это сменой курса и возвратом к плановой советской экономике. Недовольными оказались даже некоторые учителя – почему зарплату повышают не всем. За комментарием мы обратились к руководителю Экспертного управления администрации президента Аркадию Дворковичу» [Вероника Сивкова. Закон пока на стороне олигархов (руковдитель Экспертного управления администрации президента Аркадий Дворкович)].

Возникает вопрос: что «это», что произошло Вводка: «Отар Иоселиани – человек парадоксальный. В искусстве он максималист, и мало кто может соответствовать его максимам.

Это не значит, что он всегда прав, но задуматься его парадоксы заставят» [Валерий Кичин. В кино пахнет жареным (кинематографист Отар Иоселиани)].

Обещание определенного эффекта от чтения текста («парадоксы заставят задуматься») направлено на возбуждение интереса к предлагаемому газетой интервью.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»