WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

это форма взаимодействия аспектов реальности. Оно имплицитно каждому объекту и его составляющим. А процесс связывания, складывания реальности является экономией желания. Рациональное участие индивидов и групп в социальном взаимодействии основано на том, что их желания уже обусловлены конкретным социальным контекстом и в такой форме производят его. Это, в свою очередь, делает возможными интерес, потребности и мотивы: они вызваны тем, что желания уже были сконструированы и сгруппированы в конкретной социальной форме. Причём, в ходе этих «конструирования» и «группирования», желания индивидов и групп сами изменяют социальный контекст и формы взаимодействия, влияя на динамику социальности. Следовательно, корректно говорить не о том, что желание (как техника различения и организации реальности) есть у индивида; наоборот, у желания есть индивид. А у индивида есть потребности и влечения как одни из видов желания. В таком случае под желанием и производством желания мы будем понимать серийное распространение смежных систем различий и их взаимодействие и отторжение.

Параграф «Желание как способ социального бытия» носит методологический характер. В этом параграфе рассматриваются два аспекта бытия, принимающих участие в осуществлении желания. Исследуется бытие как различие. Приведены точки зрения на бытие как на основание (причину) сущего и на бытие, принадлежащее сущему. Из разницы этих диспозиций выводятся два подхода к толкованию бытия, а именно трансцендентный и имманентный. Исходя из имманентного подхода, задаётся экономия различия в том виде, в каком она происходит в однозначном и множественном бытии. Далее прослеживается, каким образом в множественности бытия при помощи желания формируется сообщество. В завершающей части параграфа показано, каким образом желание организует сообщество, то есть, рассматривается, в каких онтологических (гетерологических) условиях происходит осуществление экономии желания.

Понимание желания как онтологической модальности социального бытия позволяет избежать сугубо эмпирического истолкования социальной природы желания, нередко отождествляемого в литературе с проявлением «психики» отдельного индивида. Именно благодаря такому подходу оказывается возможным представить желание как богатое по своему содержанию социальное явление. Вплетенность желания в бытие, учитывая толкование последнего как бытия-вместе, делает акцент на его многомерности, нелинейности и событийности. Специфику участия желания в структурировании социальности проясняет бытийственный статус желания как центральной человеческой характеристики. Онтологическое измерение желания указывает на то, что оно совершается не на уровне сознания, выступая в качестве результата познания, а, напротив, укоренено в самом бытии человека, являясь его сущностной чертой. В этом заключается исходная посылка онтологического обоснования желания: желание есть естественный и единственный способ социального бытия человека.

Адекватное описание желания требует признания множественности сущего. Бытие такого сущего несамотождественно, поскольку выражает все изменения последнего. Признание несамотождественности сущего и бытия позволяет снять вопрос об иерархии между ними. То есть, «высказываясь многообразно», бытие сущего высказывается однозначно. Понятие однозначности предполагает, что любые проявления сущего высказывают одно бытие и в равной степени ему принадлежат. Равенство в принадлежности различных проявлений сущего одному бытию также предполагает отсутствие иерархии как между бытием и сущим, так и между различными видами сущего, а также между различными толкованиями бытия. Ни один из видов сущего не содержит большего смысла бытия по сравнению с другим и не может претендовать на большее выражение его смысла.

Множественность – это, прежде всего, «монадическое распределение» фундаментально неиерархичного бытия. Множественное бытие гетерархично, поскольку его различные аспекты образуют связи как «внутри» отдельной системы, так и “вне” её. Множественность в таком случае должна пониматься в качестве неотъемлемого свойства бытия, не выводимого из некоего изначального единства. Наоборот, единое является одной из форм множественности. Для объяснения формы осуществления множественности используется модель ризомы. Ризома – это сетевидная структура, не имеющая центра, отличная от иерархической линеарной структуры. Она является самодостаточной в любой точке и распространяется по всем направлениям вширь. Можно сказать, что ризома не просто растёт вширь в пространстве, а создаёт само это пространство, и каждая точка сети взаимодействуют с потенциально неописуемым количеством других точек.

Понятие множественности сущего указывает на конституированность сущего, на то, что бытие сущего всегда является со-бытием. Со-бытие не может реализоваться в одиночном (или единичном) существе, в любой своей точке равном самому себе, тотальном и замкнутом. Бытие как со-бытие реализуется только в совместности, в которой встречаются разные аспекты бытия сущего. Благодаря различию между собой они получают возможность существовать. Сущее не представляется в качестве хаоса или, наоборот, мертвящей тотальности. Оно описывается как единство-в-различии, удерживающее свою множественность в качестве целого в процессе постоянных изменений.

Немного огрубляя, можно сказать, что ретроспективный взгляд на использование понятия желания в философии обнаружит, что желание, принимая различные формы или имена: Eros, epithumia, horm, appetitus, libido, cupiditas, concupiscentia, conatus, endeavour, appetite, lust, Sehnsucht, Wunsch, Wille, Begierde, inclination, souhait, lan и т.д., всегда предполагает отрицательный опыт нехватки субъекта по отношению к объекту.

Мы же пытаемся продумывать его как особое динамичное состояние бытия, предполагающее его содержательный прирост. Задача здесь заключается не в технологическом описании действия желания – его исполнении, удовлетворении и т.д., но в описании его адекватности динамичности и разнородности сущего, образуемого со-бытием. Следуя гетеро-логике, мы могли бы сказать, что конституируемое различием, событие всегда пребывает в некоем «движении». Это движение есть движение различия.

Воспроизводство и соединение/разъединение различий осуществляется тем же самым образом, каким осуществляется желание. Классическая мысль определяла желание в качестве некоей интенции субъекта в отношении внешнего объекта. Мы же утверждаем, что субъект и объект возникают в качестве следствия того процесса коммуникации, который связывает и воспроизводит сущее. Контекстом желания является социальность, множественная коммуникация которой предполагает возможность вариативности выбора. Субъект (рационально) не в состоянии отказаться от коммуникации как онтологической связи с сущим, благодаря которой сам субъект и возникает. То есть, субъект свободен (условно) в своих возможных умозаключениях и действиях, но не свободен от коммуникации с социальностью, формой связи с которой выступает желание. Это отношение вариативной вовлеченности в коммуникацию по факту сопричастности событию, но не по возможности контроля над его появлением является желанием.

То есть, желание проявляет объект, а вместе с ним и субъект в качестве таковых – они конституируются желанием. Желание – это позитивная производительная сила, превосходящая свой объект, безо всякой нужды в фундаментальной нехватке – кастрации – которая служила бы его основанием. В таком случае под желанием и производством желания мы будем понимать серийное распространение различий, их взаимодействие и отторжение. То, каким образом желание осуществляется, будучи нетождественным самому себе, мы называем экономией.

В данном случае мы считаем уместным обозначить экономию как процесс осуществления смежных систем различий, их складывание и различение с другими различиями. Следовательно, экономия желания – это процесс образования и взаимодействия множественных желаний. Экономия описывает отношения различных частей целого, причём таким образом, что эти части нетождественны ни целому, ни самим себе, ни их сумме, а само целое также оказывается несамотождественным.

Один полюс желания образует власть, а другой – творчество. В сообществе это свойство желания находит выражение в параноидальном (фашистском) и шизофреническом аспектах. Паранойя и шизофрения здесь нетождественны клиническим заболеваниям, а выражают крайние формы организации сообщества. Параноидальный аспект превращает экономию желания в идентичность объекта. Он являет собой власть, благодаря которой образуются структуры различий. Параноидальный аспект желания стремится к тому, чтобы какие-то определённые желания утвердились в качестве единственных. В этом аспекте сообщество является простой суммой, выражающей изначально заданное тождество.

Отличным от него является шизофренический аспект. Шизофрения делает желание нетождественным, различает желание с другими и с самим собой. Действие желания как различия образует складку бытия. Иначе говоря, причиной создаётся одно желание, а утверждается другое.

Шизофренический аспект не позволяет желанию остаться замкнутым, ставшим и разделяет его сериями различий. В пределе, шизофрения не даёт осуществиться сообществу во всей его полноте. Для него идеальной ситуацией является такая, в которой вообще не будет чего-то определённого, настолько, что уже невозможно будет сказать о каком-то сообществе.

Это крайние точки значений, и они не исчерпывают всех различий и всех возможностей организации желания. Действие экономии желания происходит через утверждение одной системы различий над другой, исключая поглощение одной сущностью другой. Любое утвердившееся желание порождает серии отличных от него. Полный хаос никогда не наступает, исполненность бытия никогда не тотальна, желаниями образуя различия и уклоняясь от тождественности. Энтропия одного аспекта реальности создаёт другой аспект, образуя нескончаемое всестороннее движение экономии, вербализуемое в дискурсе всегда постфактум. Желание в данном случае является тем модусом социального бытия, который параноидально не позволяет сообществу распасться на фрагменты потоков различий и шизофренически воспроизводит его в качестве «единства-вразличии».

Желание всегда конкретно, в том смысле, что оно обусловлено окружающим социальным контекстом (в марксистских терминах – общественной формацией). Этот контекст создаётся в ходе взаимодействия людей, посредством их желания, и само желание также порождено социальным контекстом. Ради уточнения необходимо заметить, что в данном случае вряд ли корректно пользоваться термином «потребность», поскольку последняя предполагает нехватку того, что требуется. Поместив такое утверждение в конкретный социальный контекст, мы обнаружим, что оно начнёт выступать в роли априорного обоснования какого-то конкретного «положения вещей» необходимостью, нехваткой в природе человека, что будет некорректно, а в ряде случаев может привести к апологии тоталитаризма. Также следует упомянуть отличие желания от воли и соответствующих методологических возможностей. Воля предполагает неделимого субъекта, объективно независимого (по крайней мере, в рамках философского исследования) от реальности, ибо главный вопрос воли – кто волит Отсутствие такого субъекта ведёт к шопенгауэровскому образу слепой воли, а «разделение» субъекта – к ницшеанскому варианту «воли к власти». В метафизическом плане «воля к власти», как показал анализ М.

Хайдеггера, является обратным платонизмом, что недостаточно для социальной методологии, а в чисто социальной интерпретации ведёт к двусмысленному вопросу о борьбе за власть как основной, бытийственной сущности человека, с последующей экспликацией этого принципа на социальные отношения.

То же самое касается таких понятий, как мотив, влечение, интерес, стремление, поскольку они вторичны по отношению к потребности, а следовательно и к желанию. При всём при том, что характерно, и теория потребностей и теория желания опираются на общее представление о характере организации реальности: «Ведь жизнь представляет собой существование разъятое: никакая живая система как отдельность не может поддержать своей внутренней динамической равновесности и не способна развиваться, если она выключена из взаимодействия, образующего более широкую систему, которая включает в себя также элементы, внешние по отношению к данной живой системе, отделенные от нее» (Леонтьев А.Н.

«Потребности, мотивы и эмоции». М., 1971. С.1). Отличие их в том, что потребность предполагает нехватку в природе человека, причём, нехватку чего-то конкретного, а желание – нет. Поэтому построение любых метафизических моделей, претендующих на общее описание и опирающихся на базовые понятия, взятые из описаний частных отношений, всегда будут содержать противоречие, разрушающее всю модель. Именно поэтому желание описывается нами в качестве характеристики сущего, а не частных ситуаций и переживаний человека.

Вторая глава «Желание в структуре социальности» посвящена рассмотрению основных проблем, условий описания желания в процессе структурации социальности.

В первом параграфе второй главы «Гетерархия желания» рассматриваются основные понятия и оппозиции современной философии, в сфере действия которых разворачивается экономия желания. Исследуются отношения внутри оппозиций чувственного и символического, природы и культуры, времени и пространства, иерархии и гетерархии, структуры и действия, проблемы возможной интерпретации события социальности рациональным знанием. Все рассматриваемые проблемы и понятия связываются с преодолением концепции субъекта и формулированием условий, в которых может быть описана экономия желания.

Трактовка желания как некоего биологического импульса и переживания нехватки/потребности, находящих своё выражение в ограниченном ряде символических форм социальной структурации, функционально связанных между собой и со сферой чувственного, сформирована определённым контекстом, который включает в себя несколько положений.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»