WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

Причины конфликтов на религиозной почве Дж. Локк усматривал не столько в различиях в убеждениях, сколько в нетерпимости к инакомыслящим единоверцам, зачастую вызываемой «пустяками» (спорами о дороге, которой следует совершать паломничество в Иерусалим; нужно ли иметь при этом проводника; и т. д.). В целях предотвращения «распрей и войн» между последователями одной веры (если они согласны между собой в ее основных вопросах) он предлагал игнорировать данные «пустяки» либо принимать их «без всякого ущерба для религии и спасения души», отказавшись от суеверия и лицемерия.

Наряду с этим, ученый считал, что для достижения уровня веротерпимости в отношениях друг с другом церкви должны отказаться от споров об истинности догматов и от приоритетной поддержки правителей своих стран. Данные посылы он обосновывал следующим образом. Во-первых, тем, что любая церковь считает истиной только свою веру, другие же религиозные мировоззрения воспринимает в качестве заблуждающихся или еретических. Следовательно, в споре об истинности догматов или о правильности обрядов все церкви «имеют равные основания». Из-за отсутствия земного судьи, способного дать их позициям справедливую оценку, право выносить окончательное суждение в этом вопросе принадлежит лишь Богу. Во-вторых, как только та или иная церковь становится сильнее благодаря поддержке властей, сразу же «мир нарушается и исчезает христианское человеколюбие».

В рассматриваемой концепции Дж. Локка наблюдается и его стремление ограничить число объектов веротерпимости, в частности исключить из них религиозные догматы, несущие угрозу духовно-нравственному здоровью человека; т е х, кто стремится под прикрытием религиозных лозунгов получить власть над людьми, не имеющими какого-либо отношения к их конфессии; т е х, кто проявляет нетерпимость «ко всем, не разделяющим их собственных религиозных взглядов»; сограждан, принимающих веру, являющуюся господствующей в других странах (ученый полагал, что в данном случае новообращенный будет признавать суприматство другого государя, а значит, в определенной ситуации может выступить против своего Отечества); атеистов, поскольку «если уничтожить бога даже только в мыслях», то неизбежно рухнут существующие духовно-нравственные основы общества.

В свою очередь Л.Н. Толстой полагал, что веротерпимость могут проявлять только истинная христианская религия и все люди, ее исповедующие, осознающие невозможность обладания полной истиной. Однако это свойство имманентно им тогда, когда они, сталкиваясь с другими вероучениями, изначально относятся к ним без враждебности; стремятся уяснить их суть; найти не столько различия, сколько признаки сходства со своим верованием.

В отличие от Дж. Локка, у Л.Н. Толстого наблюдается более категоричная оценка веротерпимости церкви. Изначально он отказывал последней в праве иметь указанное свойство и в этом смысле четко отделял ее от христианской религии, как «несогласное с христианством и скорее враждебное ему» мирское учреждение. Это, по его мнению, обусловлено тем, что любая церковь претендует на единоличное обладание конечной истиной, в связи с чем смотрит на всякое другое религиозное учение не иначе, как на ложное, «зловредное…, влекущее людей в вечную погибель». А такое восприятие «иного» не может не сопровождаться употреблением насилия против «несогласных» вероучений либо для принуждения людей верить в распространяемую среди них «истину», особенно, если речь идет о церкви, тесно связанной и поддерживаемой государством. Л.Н. Толстой считал, что такая церковь не способна быть веротерпимой.

Чтобы церковь могла стать должным образом веротерпимой, он также предлагал ей отказаться от поддержки светской власти (в том числе финансовой, поскольку денежные средства привлекаются «посредством насилия и всегда суть орудия насилия») и от претензий на то, что лишь она «одна в истине, а другие все во лжи», поскольку истина открывается людям только самим Богом.

С подходами Дж. Локка и Л.Н. Толстого к решению проблемы веротерпимости во многом перекликаются позиции других зарубежных и отечественных мыслителей, в частности Дж. Ст. Милля, А.П. Куницына, В.С. Соловьева, И.С. Аксакова, Н.А. Бердяева, А.Ю. Ищенко и др.

На основе результатов исследования социально-философских, этических, психологических и религиозно-философских дефиниций толерантности и терпимости диссертантом выделены основные подходы к их пониманию.

Толерантность. В аксиологическом значении она понимается как: терпимое, уважительное восприятие чужой этнической или религиозной самобытности, других мировоззрений; социально-культурный феномен и нравственный принцип, делающий возможным использование универсальных ценностей применительно к национально своеобразной культуре и способствующий предотвращению конфликтов в мире; моральный идеал, благо и добродетель воздержания от употребления силы для вмешательства в мнения и действия другого;

здравый смысл жизни, обеспечивающий сосуществование с другими людьми;

ценность и норма, призванная регулировать отношения в социуме; направленная на равновесие в обществе форма партнерского взаимодействия между различными социальными группами; гармония в многообразии; моральный долг, политическая и правовая потребность; добродетель, делающая возможным достижение мира; признание универсальных прав и основных свобод человека;

обязанность способствовать утверждению прав человека и культурного плюрализма; отказ от абсолютизации истины; стремление к слиянию, органической целостности, исходящее из чувственного начала и вселенской любви.

Во втором подходе (к которому во многом склоняется и автор) наблюдается критическое восприятие толерантности, которая в данном случае определяется как: проявление низкой социально-психологической чувствительности личности к «инаковости», вплоть до равнодушия; идеология, претендующая на роль универсального средства регулирования социокультурных отношений, удовлетворения духовных потребностей, основывающаяся на двойных стандартах, не приемлющая плюрализма во мнениях, формирующая в сознании индивида индифферентность к проявлениям безнравственности не совпадающая с этикой общечеловеческой солидарности; формальное отношение к другому субъекту, оцениваемому как неизбежное, но полезное «зло»; терпимость к другому, лишенную любви и сострадания; что-то среднее между полным принятием и гонением; относительная ценность, поскольку может представлять лишь внешнее проявление доброжелательности при смирении с поведением, убеждениями и ценностями других; понятие, не предполагающее четкой границы между добром и злом; путь к утрате элементов своей культурной самобытности.

В исследовательских позициях, объединенных в третьем подходе, толерантность определяется как трудоемкий, последовательный путь в движении от конфликта к взаимопониманию и взаимодействию, способствующий переводу состояния конфронтации в относительно мирное, ненасильственное русло.

Кроме того, следует отметить и наличие в ряде дефиниций толерантности элементов столкновения культур, извечного противостояния Востока и Запада.

Это, в частности, отражается в ее восприятии (И.В. Понкиным, В.В. Чешевым, В.М. Князевым) в качестве чуждой для нашей страны и отечественной культуры идеологической категории западной цивилизации, в том числе как агрессивно и негативно настроенной по отношению к исторически сложившимся в России духовно-нравственным ценностям и традициям.

Терпимость. В первом подходе к ее пониманию она рассматривается (однако только тогда, когда под терпимостью понимается «способность мириться с кем–либо, чем–либо, относиться снисходительно к кому-либо, чему-либо») как пассивное, равнодушное отношение индивида к «инаковости»; как все дозволяющее, безусловное принятие другого. Второй предусматривает, наряду с великодушием, уважением к чужим правам и свободам, наличие и таких мотивов проявления терпимого отношения, как малодушие, пренебрежение к благу другого. Сторонники (к числу которых причисляет себя и автор) третьего подхода рассматривают терпимость только в аксиологическом значении, как «напряженную активность духа» и путь к нравственному совершенству; проявление милосердия, великодушия, доброжелательности, доверия, понимания и сотрудничества; терпимое отношение к чужим убеждениям, мировоззрениям, признание их права на существование; подлинную ценность и обязательное нравственное требование; стремление достичь согласования разных позиций без применения давления, преимущественно методами разъяснения и убеждения; предоставление каждому индивиду, при неукоснительном соблюдении его гражданских и человеческих прав, возможности свободно придерживаться того или иного мировоззрения, выражать свои взгляды, убеждения; осознание бесконечности истины, отказ от претензий на единоличное обладание ею.

В третьем параграфе «Границы толерантности и терпимости» рассматриваются пределы толерантного и терпимого отношения к иному. Их изучение представляется важным, поскольку они являются неотъемлемыми элементами дефиниций обоих понятий. Опираясь на сравнение допустимых пределов толерантного и терпимого отношения, можно сделать вывод о том, что они практически совпадают. Однако между ними имеются и различия. В вопросе о границах толерантность уступает терпимости в том, что последней, помимо возможного проявления малодушия, пренебрежения либо равнодушия, имманентны также активное отношение к происходящему, сопряженное не только с самозащитой, но и с оказанием помощи другому в противодействии каким-либо угрозам его правам и иным жизненно важным интересам.

В заключение первой главы осуществляется общий сравнительный анализ дефиниций толерантности и терпимости. В результате выявлено, что, вопервых, в рассмотренных определениях обоих понятий и их границ имеется много общего. В частности, общим для толерантности и терпимости является то, что их проявление неизбежно сопряжено (в том числе при равнодушном отношении к иному) предоставлением свободы другому для выражения им своих убеждений, совершения каких-либо действий. Во-вторых, мнения российских и западных ученых совпадают лишь в аксиологическом понимании указанных понятий. В проявлении же критического отношения к ним существуют заметные различия. Подобное восприятие толерантности в ряде случаев наблюдается как у зарубежных, так и у отечественных исследователей. Вместе с тем стремление представить терпимость ограниченным по содержанию и функциональности понятием исходит только от отечественных ученых. Причем, отдельным из них присуще идеально-типическое восприятие толерантности как универсального средства решения проблем в социокультурных отношениях. Втретьих, налицо признаки восприятия рядом отечественных ученых толерантности как чуждого для российской культурной среды явления; чего в свою очередь не наблюдается в отношении западных исследователей к терпимости. Вчетвертых, в ценностном отношении толерантность уступает терпимости.

Во второй главе «Институционализация веротерпимости в России: историко-философский и религиоведческий анализ» выявляются, изучаются и синтезируются основные элементы отечественного опыта регулирования социально-политических отношений, затрагивающих конфессиональную сферу.

Выявлено, что актуализация проблемы веротерпимости, поиск оптимальных путей ее решения происходили прежде всего в такие важные этапы становления и развития Российского государства, как: 1) введение христианства на Руси в X-XI вв., получившее свое своеобразие в культурно-исторических условиях древнерусского общества и означавшее переход к другой системе идеологических ценностей; 2) эпоха Ивана Грозного, когда Московское государство стало приобретать контуры единого самодержавного государства с многонациональным и поликонфессиональным населением; 3) произошедший в XVII веке раскол в РПЦ, оказавший глубокое и длительное по времени воздействие на развитие социально-политических отношений в России; 4) периоды правления Петра I, Екатерины II и российских царей XIX века, сопровождавшиеся кардинальными изменениями вероисповедной политики; 5) реформаторская деятельность российского правительства (во главе с С.Ю. Витте и П.А. Столыпиным) в начале XX века по совершенствованию вероисповедной политики государства; 6) произошедшие в 1917-1920-е и 1990-е гг. кардинальные изменения в государственном и общественном устройстве нашей страны, сопровождавшиеся сменой идеологических и некоторых ценностных ориентиров.

Помимо принятия и реализации властями соответствующих нормативных правовых актов, способы гармоничного интегрирования приверженцев различных вероучений в единое общество, нравственные императивы их поведения формировались также в результате естественного взаимодействия культур многочисленных народов России, чему способствовали происходившие на ее территории миграционные процессы; и благодаря влиянию таких важных социокультурных факторов, как соборность и общинность (оба явления подробно рассматриваются на основе концепций А.С. Хомякова и С.В. Лурье).

В целях качественного изучения процесса институционализации веротерпимости в России приведенные выше этапы ее исторического развития условно разделены автором на два временных периода и рассматриваются в двух параграфах – «Развитие государственно-религиозных и межконфессиональных отношений в России до 1917 года» и «Государственно-религиозные и межконфессиональные отношения после 1917 года». Полученные результаты показывают, что в России имеются свои, не менее уникальные, чем в других странах, исторически сложившиеся традиции мирного сосуществования государства и конфессиональной сферы, последователей разных вероучений, верующих и атеистов. Как отмечает С.В. Лурье, их своеобразие определяется тем, что она сложилась как государство тогда, когда мир фактически был поделен между мировыми религиями и ее активная миссия могла быть направлена только на народы, остававшиеся в лоне язычества. При этом специфический универсализм России выражался в том, что ее сложившиеся территориальные границы пересекались с исламским, буддийским, католическим и протестантским мирами. В итоге те регионы, где были распространены данные вероисповедания, на общих основаниях входили в состав империи, которая вобрала «все разнообразие и все религиозные противоречия мира» (сказанное в определенной мере можно спроецировать и на СССР, также представлявший собой империю, но с другой государственной идеологией). В результате аккультурации многочисленных народов в России сложилась своя самобытная, плюралистичная по сути и вместе с тем основанная на духовном единстве и принципах общечеловеческой солидарности культура, которая, как писал И.А. Ильин, являет собой уникальное соединение ее элементов через их множество и своеобразие, ценность малого в большом, самопожертвование личным ради общего.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»