WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

Оборотной стороной пророческого «сновидения» в начале 1910-х гг. является сон-воспоминание, актуализирующий мотив «памяти», так важный для Бунина в течение всей его творческой жизни («Худая трава», «Сны Чанга»). В сне-воспоминании проявляется та философская грань «вИдения» человека, которую Ю. Мальцев определил как феноменологическую. «Видеть сон» в этом случае – значит не разделять себя в настоящем, прошлом и будущем, переживать свое «я» чувствами и эмоциями сиюминутного теперешнего восприятия.

«Прошлое, – как замечал Мальцев, – дается уже в субъекте как феномен памяти»21.

В творчестве Бунина постреволюционного периода мы сталкиваемся с новым типом сна. Он обусловливает деформацию хронотопа и, как следствие, безэмоциональное повествование с неопределенным субъектом сознания (рассказ «Зимний сон»). В более ранних рассказах грань, разделяющая сон и реаль Юнг К. Г. Значение, функции и анализ снов // Тайна сна. Харьков, 1995. С. 116.

Мальцев Ю. Иван Бунин (1870–1953). М., 1994. С. 86.

ность, еще была заметна, теперь же она скрыта, «рассказываемое» напоминает игру. Формирование такого типа сна, по-видимому, связано с неприятием писателем этого периода жизни всего, что происходило в России. «Новая жизнь, – писал он в своем дневнике, – по-прежнему, положительно ужасна»22.

Для произведений Бунина 1920-х гг. более характерным становится сонсновидение. Само видЕние во сне может отсутствовать, герой лишь «дремлет» («Митина любовь»). Зачастую сон имеет ретроспективную композицию и воссоздает не единичное, а коллективное бессознательное – внутренние переживания целого поколения («Конец»). Во многом этот «новый» сон обусловлен появлением в бунинской прозе «героя-эмигранта», который, однако, меняя свое географическое пространство, остается верным себе прежнему, переживает свое горе вне отрыва от общего.

В бунинской прозе 1910–1920-х гг. сны значимы для образования сюжета, причем не только отдельно взятого рассказа, но и совокупности произведений. Из множества сюжетов моделируется некий сверхсюжет, в котором главным персонажем является обобщенный субъект сознания. Взгляд этого «героя» есть проекция авторского вИдения человека разных периодов его индивидуального развития и человека в историческом ходе времени: Первой мировой войны, революции, эмиграции. Завязкой в этом, едином для множества текстов, сюжете является спонтанно возникшее воспоминание, а в нем – молодой, сильный, влюбленный в жизнь человек («Худая трава»). На языке научной психологии речь идет здесь о «бессознательной памяти», где «нет процесса припоминания, сознательного, волевого»23. Развитие действия начинается с ситуации внутреннего раздвоения личности, когда герой (или его ролевая маска) сознательно или бессознательно стремится жить иллюзиями и если не реальностью настоящего, то фантомами прошлого или будущего («Сны Чанга», «Казимир Станиславович»). В понятийной системе Юнга это объяснялось бы «прокляти Бунин И. А. Окаянные дни. М., 2000. С. 18.

Дохман А. М. Сновидения и значение их как предвестников болезней // Толкование сновидений. Минск, 1997. С. 28.

ем современного человека»: «страдать от расщепления собственной личности»24. В сюжете сон означает полное бездействие мыслящего субъекта, окончательную потерю им сознания («Зимний сон»). Теперь человеческое «я» ускользает не только от себя самого, но и от повествователя. Человек ничего не помнит и не ведает, он спит, а его сон «видит» не только он, но и кто-то другой – рассказывающий эту историю, «путающий» в ней время и пространство. В финале сверхсюжета сна человек вновь обретает память («Конец»). Герой вспоминает, и в воспоминании он снова молод, счастлив, любуется собой и жизнью. Но этот сон не приносит ему, как раньше, внутренней гармонии, ощущения необходимости своего существования. В момент пробуждения на место сна как «целостного миропредставления», приходят тревожные мысли: идеализированные в сознании «картины» прошлого теперь кажутся герою навсегда утраченными, не имеющими продолжения в будущем.

Заметим, что сам сон с его ностальгическими нотками, а также довольно пессимистичный анализ этого сна героем чаще всего обусловлены авторскими переживаниями. Как писал Б. К. Зайцев, изгнание обострило у Бунина «чувство России, невозвратности, сгустило и прежде крепкий сок его поэзии»25. Символом неумирания, вечной жизни для Бунина становится Роза Иерихона, а символом возможной жизни в настоящем оказывается сон.

В заключении подводятся основные итоги работы. Мы выделяем факторы, которые не только характеризуют повествование в произведениях Бунина, но и указывают на его эволюцию: доминирующая «модификация повествования», актуализация определенной формы повествования, обобщенный субъект сознания, отражающий авторские поиски «героя» времени, «оптика повествования».

Юнг К. Г. Значение, функции и анализ снов // Тайна сна. Харьков, 1995. С. 92.

Зайцев Б. К. Речь на чествовании писателя 26 ноября // И. Бунин: Pro et contra. Спб., 2001. С. 411.

Основное содержание диссертации отражено в следующих работах: I.

Статья, опубликованная в ведущем рецензируемом научном журнале, рекомендованном ВАК РФ:

Каменецкая Т. Я. Сны и сновидения в произведениях И. А. Бунина (1910– 1920-е гг.) / Т. Я. Каменецкая // Известия Урал. гос. ун-та. 2007. № 53. Сер. 2.

Гуманитарные науки. Вып. 14. – С. 35-44.

II. Другие публикации:

1. Каменецкая Т. Я. Опыт анализа словесной инструментовки стиха (И. Бунин «Снова сон, пленительный и сладкий…») / Т. Я. Каменецкая // Дергачевские чтения – 2002: Русская литература: национальное развитие и региональные особенности: Материалы всерос. науч. конф. – Екатеринбург, 2004. – С. 204208.

2. Каменецкая Т. Я. «Модальные детерминации» в трех рассказах Бунина 1910х гг. / Т. Я. Каменецкая // Дергачевские чтения – 2004: Русская литература:

национальное развитие и региональные особенности: Материалы междунар.

науч. конф. – Екатеринбург, 2006. – С. 218-224.

3. Каменецкая Т. Я. Специфика малых жанровых форм в произведениях И. А.

Бунина 1910-х гг. / Т. Я. Каменецкая // Дергачевские чтения – 2006: Русская литература: национальное развитие и региональные особенности: Материалы междунар. науч. конф. – Екатеринбург, 2007. – С.110-116.

4. Каменецкая Т. Я. «Человек видящий» в рассказах И. Бунина середины 1910х гг. / Т. Я. Каменецкая // Подходы к изучению текста: Материалы междунар. конф. студентов, аспирантов и молодых преподавателей. – Ижевск, 2005. – С. 66-72.

5. Каменецкая Т. Я. Живое / неживое в проекции иконического предмета в рассказах И. А. Бунина 1910–1920-х гг. / Т. Я. Каменецкая // PRO-ЗА 3. Предмет: Материалы к обсуждению. – Смоленск, 2005. С. – 40-47.

6. Каменецкая Т. Я. Сон как сюжетобразующая доминанта в произведениях И.

А. Бунина 1910–1920-х гг. / Т. Я. Каменецкая // Кормановские чтения: Материалы межвуз. конф. – Ижевск, 2006. – Вып. 6. – С. 173-179.

7. Каменецкая Т. Я. Сюжетная организация повести Ф. М. Решетникова «Подлиповцы» в субъектно-объектном аспекте повествования / Т. Я. Каменецкая // Литература Урала: история и современность. Сб. статей. – Екатеринбург, 2006. – С. 219-226.

8. Каменецкая Т. Я. Опыт описания художественного мира в произведениях Ф.

М. Решетникова (к постановке вопроса) / Т. Я. Каменецкая // Литература Урала: история и современность. Сб. статей. Вып. 2. – Екатеринбург, 2006. – Вып. 2. – С. 254-262.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»