WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

3) В прозе А. Иванова геопоэтический образ Урала становится фундирующим основанием художественного мира. Наследуя черты уральской геопоэтики Б.Л. Пастернака и П.П. Бажова, А. Иванов максимально их интенсифицирует и космизирует. Геопоэтической доминантой Урала у него становится вектор хтонических подземных глубин, задающий серию устойчивых мотивов: ‘древнее’, ’мистическое’, ‘потустороннее’, ‘могучее’, ‘хранящее сокровище’, ‘рубежное’. Этим мотивам подчиняется и описание реалий уральского ландшафта – рек, гор и пармы (леса).

4) Реализации геопоэтической доминанты прозы Алексея Иванова способствует своеобразное вербальное ее воплощение. Наиболее ярко это прослеживается в романе «Чердынь – княгиня гор», где автор практически создает особый язык, призванный утвердить уральское геопоэтическое пространство как истинно существующее. Ядро уникальной языковой системы составляет лексика, частью воспроизводимая А. Ивановым, частью им самим изобретенная. Именно лексика формирует феномен «уральского языка», предложенного писателем.

Научная новизна реферируемой диссертации определяется характером постановки проблемы: впервые проза об Урале рассматривается как объектно-тематическая общность и выделяются тенденции ее развития, связанные с процессом становления региональной геопоэтики. Новизна работы обусловлена и характером привлеченного материала. Ряд произведений, включая романы Алексея Иванова, ранее не подвергался литературоведческому анализу. Впервые исследуются постколониальные мотивы в прозе М.Н. Лебедева «Последние дни Перми Великой» (1917), коми писателей Г. Юшкова «Бива» (1998; опубликовано на русском языке в 2007 г.), В. Тимина «Мальчик из Перми Вычегодской» (2000; опубликовано на русском языке в 2001 г.); впервые предпринимается попытка анализа «собственно уральской лексики» в романе А. Иванова «Сердце пармы» («Чердынь – княгиня гор»).

Методологическую основу работы составляют исследования Ю.М. Лотмана, В.Н. Топорова, Т.В. Цивьян, В.Г. Щукина по семиотике географического пространства в литературе, а также (особенно в методическом плане) работы по изучению конкретных «локальных текстов» русской культуры (В.В. Абашев, М.А. Литовская, А.П. Люсый, И.А. Разумова). К методологическому обоснованию исследования привлекаются труды представителей культурной (или гуманитарной) географии, обращающихся к литературе в попытке осмыслить процессы символизации географического пространства (Д.Н. Замятин, В.Л. Каганский, О.А. Лавренова).

Проблемное поле, в котором развертывается реферируемое исследование, сложилось сравнительно недавно, здесь соседствуют и взаимодействуют разные дисциплины и научные дискурсы. Потому в исследованиях этого рода пока нет внятно отрефлектированной единой понятийной и терминологической системы. Даже на уровне таксономии исследований встречается множественность самоопределений направления: «метафизическое краеведение», «мифогеография» (И.И. Митин), «гуманитарная география», «сакральная география», «геокультурология», «геолитературоведение». В качестве базового в диссертации избрано понятие геопоэтика. Оно привлекает прозрачностью формулируемого смысла, фиксируя момент взаимодействия и единства ландшафта (гео) и культурной формы (поэтика). Под геопоэтическим образом в работе понимается символический образ географической территории, края, региона как единого целого. Такой образ формируется, когда территория, ландшафт в своем собственном бытии становятся предметами эстетической и философской рефлексии. Возникновение геопоэтики предполагает концептуализацию (историческую, геополитическую, антропологическую, философско-эстетическую) территории, а также выбор доминирующих черт ландшафта и их символизацию.

Теоретическое значение работы определяется тем, что в ней получают дальнейшее развитие принципы анализа и интерпретации произведений в геопоэтическом аспекте. Кроме того, новое знание в области региональной геопоэтики способствует более глубокому пониманию процессов развития региональной литературы. Практическая ценность работы состоит в том, что ее положения и выводы могут быть использованы в вузовских курсах современной русской литературы, при разработке спецкурсов по истории, культуре и литературе Урала. Материалы исследования представляют особую ценность для региональных проектов в области связей с общественностью и в сфере политики и культурного строительства.

Апробация основных положений работы состоялась в докладах, представленных на международных, всероссийских и региональных научных конференциях в Екатеринбурге, Кирове, Коломне, Красноярске, Перми, Соликамске, Сыктывкаре, Челябинске. Основные идеи диссертации изложены в 13 публикациях автора.

Структура работы обусловлена поставленными задачами и логикой исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и библиографического списка, включающего 291 наименование. Общий объем работы составляет 190 с.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы, ее актуальность, формулируются цели и задачи предпринятого исследования, определяются методы их решения, дается краткий анализ научной литературы по теме диссертации, обосновывается научная новизна работы и описывается структура.

В первой главе «Урал в русской литературе: современные тенденции в изображении региона» исследуются новые тенденции развития прозы об Урале – усиление геопоэтической рефлексии и возникновение постколониальных мотивов.

Раздел 1.1. «Развитие геопоэтической рефлексии в прозе об Урале» представляет собой очерк становления уральской геопоэтики в русской литературе. Известно, что первооткрывателем уральской темы является Д.Н. Мамин-Сибиряк. Выход в свет в конце 1880-х гг. «Уральских рассказов» писателя (географическое определение в названии было для того времени необычным), ознаменовал собой начало тематизации Урала в русской литературе. Опираясь на работы И.А. Дергачева, Г.К. Щенникова, Л.М. Слобожаниновой, В.В. Блажеса и других исследователей, автор диссертации рассматривает вопрос о роли Д.Н. Мамина-Сибиряка в становлении уральской геопоэтики. Согласимся с прозвучавшим в исследовательской литературе мнением (В.В. Абашев), что, хотя в описании уральской жизни у писателя преобладают социологический и этнографический аспекты, в его прозе намечается также и вектор формирования геопоэтического образа Урала, накапливаются мотивы, которые в будущем станут основой этого образа.

В прозе Д.Н. Мамина-Сибиряка встречается немало высокохудожественных описаний уральских ландшафтов, но, как правило, они лишены символического измерения. Стоит лишь отметить, что писатель нередко подчеркивает их уральскую уникальность: «летнее утро было хорошо, как оно бывает хорошо только на Урале»1; «весенняя белая ночь стояла над горами, над лесом, над рекой. Такие ночи бывают только на Урале»2 и т.п. Тем не менее, ощущение уникальности уральской природы нигде не развертывается и не переходит в углубление описания до символического уровня, не вырастает до геопоэтического обобщения. Элементы геопоэтической рефлексии проявляются у Д.Н. Мамина-Сибиряка скорее в другом – в описании уральских типов. Д.Н. Мамин-Сибиряк видит уральского человека не только социологически и этнографически, но и онтологически в его неразрывной связи с ландшафтом и специфическим местным укладом жизни, определенным тем же ландшафтом.

Характерно, что нередко Д.Н. Мамин-Сибиряк в описании душевной жизни героев использует элементы теллурического кода. Так «угловатая пси Мамин-Сибиряк Д.Н. Горное гнездо / Д.Н. Мамин-Сибиряк. – Екатеринбург, 2002. – С. 241.

Мамин-Сибиряк Д.Н. Бойцы. Очерки весеннего сплава по реке Чусовой / Д.Н. Мамин-Сибиряк // Собр. соч.: в 8 т. – Пермь, 1953. – С. 480.

хология» Пепко кажется похожей на «камни, которые высились на его далекой родине. Каждая мысль Пепки точно обрастала одним из тех чужеядных, бородатых лишайников, какими в тайге глушились родные ели» («Черты из жизни Пепко»). Нередко стертый романтический фразеологизм «душевная глубина» в прозе Д.Н. Мамина-Сибиряка ассоциируется с глубиной земных недр, а тайны душевной жизни уподобляются сокровищам, золоту, скрытым в земле. В описании уральских людей Д.Н. Мамин-Сибиряк подчеркивает их особую сращенность с землей, с рудником, доменной печью, они обладают способностью чувствовать земные глуби, как рудничный мастер Ефим Андреевич, видящий «на три аршина под землей» («Три конца»). У Д.Н. Мамина-Сибиряка уже встречаются вкрапления хтонических образов в описание уральских недр: из «умирающей» шахты слышатся «подавленные хрипы, точно там, в неведомой глубине, в смертельной истоме билось какое-то чудовище» («Три конца»). Семантически перспективная фразеология в именованиях Урала встречается в очерковой прозе Д.Н. Мамина-Сибиряка.

Так, например, он называет Уральский хребет «геологической морщиной». В этой метафоре есть элемент парадоксальности: горы словно бы не возвышаются, а уходят вглубь земли.

Таинственная одушевленная глубина земли, недра, где спрятано сокровище, чудовищное, таящееся в подземном мраке, – все это элементы будущей геопоэтики Урала, которые уже рассеяны в прозе Д.Н. Мамина-Сибиряка.

Однако уральский ландшафт как действующая инстанция мироздания еще не становится у Мамина-Сибиряка объектом особой рефлексии. Его черты не фокусируются в целостный геопоэтический образ Урала, хотя, опознанные в перспективе дальнейшего развития литературы, предвосхищают его.

В 1910-е гг. в связи с общим процессом онтологизации русской литературы, характерным для неореализма, наблюдается повышение интереса и к пространственно-географическому аспекту существования человека. Симптоматично, что в это же время формируется отечественная школа геокультурологии (И.М. Гревс, Н.П. Анциферов). В литературу входит плеяда писателей с окраин России, создающих символически насыщенные образы новых литературно малознакомых территорий – Сибири (В. Шишков), Поморья (А. Чапыгин). В это время совершается прорыв и в художественном освоении Урала, правда совершает его не региональный, а столичный писатель – Б.Л. Пастернак. Его поездка на Урал в 1916 г. дала впечатляющие художественные результаты, позволившие позднее М. Цветаевой констатировать: «нет Урала кроме пастернаковского Урала, как оно и есть. Ссылаюсь на всех читавших "Уральские стихи" и "Детство Люверс"». В лирических стихотворениях («Урал впервые», «Ледоход», «На пароходе», «Станция», «Рудник»), в повести «Детство Люверс» действительно сформирован целостный геопоэтический образ Урала. Принципиально новый аспект этого образа состоит в том, что Урал у Б. Пастернака (как бы в предвосхищении будущей эволюции образа) увиден в космогоническом ракурсе как место творения мира («Урал впервые», эпизод пересечения уральского хребта в повести «Детство Люверс»). В то же время геопоэтический образ Урала, созданный Б. Пастернаком, не оказал заметного влияния на литературный процесс.

«Канонический» мифологизированный образ Урала, ставший известным всей России и определивший восприятие региона, создал уральский писатель – П.П. Бажов. Соглашаясь с мнением исследователей о творческой преемственности «певцов Урала» (Л.М. Слобожанинова, Е.В. Харитонова), добавим, что в сказовой прозе П.П. Бажова укрупняются черты геопоэтического образа Урала, намеченные Д.Н. Маминым-Сибиряком. Словно семантически углубляя маминскую метафору об Урале – геологической морщине, П.П. Бажов «помещает» уральские горы как «под облаками», так и под землей, под болотом. Объяснение необычному расположению гор кроется, по П.П. Бажову, в этимологии древнего топонима: Урал в старину Поясом земли именовали, он «в землю врезался»1. Кроме того, в поясах в давние времена «казну держали», может быть, поэтому на Урале (как в старинном поясе) «богатства не счесть». У Бажова «красота земная – под землей» (М.П. Никулина): убранство каменно-лесного царства Хозяйки Медной горы составили все сокровища Урала – медь, малахит, золото, драгоценные камни и др.

На Урале «работать в земле», «спускаться под землю» (о горнорабочем) означает «находиться внутри горы». В сказах П.П. Бажова персонажигорняки одновременно оказываются в двух мирах: в настоящей жизни и по другую ее сторону, за гранью реального. Таким рубежом в творчестве П.П. Бажова становятся камень, гора; они связаны с потусторонним, «закаменным», загробным миром. В сказах П.П. Бажова гора раскрывается, и герои входят внутрь (сказ «Горный мастер»). Оказывающийся внутри горы герой становится связанным с нечистой силой, с царством мертвых. Такой персонаж сам воспринимается как неживой (сказ «Две ящерки»). В работах исследователей (Н.А. Криничная, Е.Е. Приказчикова) прозвучало, что в сказовой прозе П.П. Бажова уральцы, умирая, уходят в гору, проходят через камень и становятся им. В мифологии гора, камень символизируют вход в нижний мир, дверь в подземное царство. В сказах П.П. Бажова проводником героя в потусторонний мир (царство мертвых) становится Хозяйка Медной горы. Путь к Хозяйке проходит через каменный лес, и оказаться в ее владениях можно только пройдя сквозь камень. В соответствии с традициями сказочной прозы, вернувшийся в мир людей Данило (сказ «Горный мастер») должен забыть все увиденное в мертвом царстве (мотив беспамятства в русском фольклоре сюжетно связан с посещением иного мира). Уральские горы в сказах П.П. Бажова становятся местом обитания хтонических существ (Великий Полоз, голубая змейка, земляная кошка с огненными ушами, медянка, ящерица и др.), признаком которых является тесный контакт с землей и миром мертвых (их функция – сопровождение людей в подземное царство Хозяйки).

«Гора сплошной грядой прошла… Пояс и есть… А сколь он широк, и насколько в землю врезался, никто толком не знает» (Бажов П.П. Соч.: в 3 т / П.П. Бажов. – М., 1986. – 2 т. – С. 146).

Моделируя вслед за Д.Н. Маминым-Сибиряком образ уральской земли, П.П. Бажов делает акцент на хтонической, тайной глубине Урала. Геопоэтическая модель Урала в его творчестве может быть описана такими понятиями, как ’мистическое’, ‘хтоническое’, ‘рубежное’, ‘хранящее сокровище’. В сказах П.П. Бажова сформировалась целостная модель уральского геопространства.

Чувство места, глубину геопоэтической интуиции, способность идентифицировать себя в уральском пространстве писатели второй половины XX – начала XXI вв. унаследовали от своих предшественников – Д.Н. МаминаСибиряка и, в особенности, П.П. Бажова. Мотивы геопоэтики Урала обнаруживаются в прозе писателей советской эпохи.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»