WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Натуралистический реализм Нарбута основывается на передаче реально ощутимых свойств бытия, исходящих от близкой человеку земной / земляной стихии, сочетающей в себе беспощадную трясину смерти с ликованием жизни. Выход первых поэтических книг, создавших эффект контрастного успеха, вводит имя Нарбута в число наиболее тенденциозных молодых поэтов.

Четвертый параграф «“Африканские» стихи”» выделяет эпизод творческой биографии Нарбута, подтверждающий особое положение поэта среди акмеистов. В противовес акмеистической изящности и глубокомысленной простоте Гумилева, Ахматовой, Мандельштама Нарбут предлагает иную, грубую изящность и простоту низких материй, взывающих к вершинам духа.

«Африканские» стихи лишены утонченных экзотических описаний, поскольку для поэта важно ощущение изначальности и таинственной постоянности мира. Его привлекает «виевская» сила чудесных метаморфоз плоти и духа.

Пятый параграф «От книги «Вий» (1913) к книге «Плоть» (1915)» отражает стремление «цензурно» отлученного от литературы Нарбута обобщить накопленный творческий потенциал и не утратить связь с ходом поэтической жизни России. В «Вие» пейзажные мотивы первой книги стихов соединяются с мифопоэтикой «Аллилуйи». Реалистичная описательность вкупе с метафизическими прозрениями, выявляющими внешние и внутренние сущности быта и бытия, позволяют поэту определить аксиологически значимые для него приоритеты. Земная / земляная стихия становится для Нарбута как первоосновой плотского бытования человека, так и универсальным стечением его материального и духовного начал. Поэтизация восходящей от земли энергии жизни и смерти определяет формирование концептосферы творческого наследия Нарбута.

Книга «Плоть» отмечена чувством кровного родства с жизненным миром, который представляет собой особую пластику изящной и корявой материи, наполненной грозным и одновременно торжественным великолепием ее зна чений. Через глазницы гамлетовского Йорика взирает поэт на мир, сочетающий тлен и распад с цветением и радостью плоти. Здесь Нарбут приходит к натурфилософской идее жизненного равновесия, согласно которой элементы бытия постоянно разнятся и согласуются между собой. Почувствовать незримый ритм этого процесса означает для поэта интенционально совпасть с ним, стать частью мировой гармонии, преодолеть в себе страх перед низкими проявлениями тленной плоти и утвердить их как необходимый этап на пути к новому преображению.

Осознание бытия как единого, близкого для плоти и души пространства подкрепляется мотивом подвижничества, странничества, пути. Вечное движение мира, видимые и скрытые процессы зарождения и умирания, происходящие в нем, Нарбут представляет в особой жанровой форме бытоэпоса.

Сквозь завесу бытовой обыденности, повседневности и сиюминутности поэт просматривает потаенные сферы бытийного эпоса, движение вечных мировых сил. Это приводит Нарбута к идее миростроительства, основанного на созидательном и кропотливом труде. За картинами, отмеченными грубым реализмом и связанными с представлениями о гибели, затаившейся в любом живом существе, проступает мысль о неизбежном возвращении, воскрешении: неживое восстает из праха под воздействием одухотворенного труда.

В «Плоти» автор, совмещая библейскую тематику с античной, приходит к мифопоэтическому варианту виевой веры, тяготеющей к дохристианскому поклонению славян матери-земле. Поэт утверждает идею земного рая, зиждущегося на единении души человека и его материальной первоосновы. Основополагающей здесь становится парадигма земля – плоть – прах (персть).

Земное бытие на самых разных уровнях провоцирует столкновение материи и духа, их метафизическое взаимодействие. И в обыденном, бытовом, и в сакральном, ведовском мире плоть взывает к вожделению, материальному насыщению, а душа – к неизъяснимому таинству любви.

Последовательное продолжение этих идей рассмотрено в шестом параграфе «Вариации на тему любви в книге «Александра Павловна» (1922)». К натурфилософским представлениям Нарбута о движении плоти по миру и ее метаморфозах добавляется осознание любви как ведущей «тяги» бытия. Этот мотив поднимает мировосприятие поэта на высоту трагического лиризма в итоговой книге «Александра Павловна» (1922). Здесь Нарбут обобщает автохарактеристику поэтической личности, лирического «я», совершающего духовный прорыв сквозь свою ущербную плоть к принятию мира. Поэт приходит к пониманию того, что вечными метаморфозами бытия движет не просто природа (как в «Плоти»), а сама любовь.

Единственной силой, оправдывающей трагедию жизни, для Нарбута становится именно любовь, благодаря которой душа преодолевает инстинкт плоти к самосохранению, заменяя его стремлением к самоотдаче. Преодолеть в себе страх перед низкими проявлениями тленной плоти и утвердить смерть как необходимый этап на пути к новому преображению поэту помогает восприятие любви как жизнеобразующей силы бытия.

Вторая глава «Послереволюционный период деятельности В. Нарбута (1918–1938)» направлена на исследование «советского» этапа жизни и творчества поэта, связанного с его стремительным восхождением по служебной лестнице, назревающим творческим кризисом и трагической гибелью. В первом параграфе «Общественно-политическая и литературная активность Нарбута в годы гражданской войны (1918–1921)» рассматривается организаторская и издательская деятельность Нарбута в Воронеже (1918–1919), Киеве (1919), Одессе (1920), Харькове (1921) и его агитационная лирика этого периода. Особое внимание уделяется поэтическому осмыслению революции и гражданской войны в книге «В огненных столбах» (1918– 1921), а также попытке Нарбута создать поэтическую автобиографию души в книге «Казненный серафим» (1916–1921).

Послереволюционный период творчества позволил Нарбуту реализовать не только давние творческие замыслы, но и проявить себя в сфере издательской деятельности. Воронежский и одесский периоды жизни станут для Нарбута отправной точкой его партийной карьеры.

1919–1920 гг. были для поэта временем «великого перелома» в его поэтическом сознании. В агитационных стихах Нарбута утверждается новая вера – вера в коммунистическое будущее. Прежние христианские святыни пересматриваются поэтом в новом ключе и позиционируются как устаревшие, отмершие. Но такие социально-политические установки, рожденные атеистическими законами жанра советского агитстиха, не могут преодолеть библейский пафос, наполняющий книги «В огненных столбах» (1920) и «Казненный Серафим» <1925>.

В стихах революционного характера постоянно просматриваются мотивы прежней лирики Нарбута, утверждающей силу плоти, ее радость и торжество. При этом поэт улавливает общественное настроение революционного подъема и агрессии по отношении к врагу. Характерный для поэзии Нарбута образ крови обретает теперь зловещую актуальность. Поэт пытается понять творцов нового мира, но безоговорочно принять их мировоззрение он не может. Об этом свидетельствует важнейший для Нарбута мотив совести, личной вины за глобальную социально-политическую и нравственную перестройку народного самосознания.

Несмотря на искреннее стремление соединить акмеистическую поэтику с лирикой социалистической направленности, Нарбут осознает назревающий в его творчестве кризис. Переиздав всё то, что было написано им до революции и во время гражданской войны, поэт пытается найти в себе какой-то новый голос, свойственный новому темпу времени, новому мироощущению. Не уловив его, он замолкает фактически на десять лет. Молчание поэт предпочитает переделке, подстраиванию под идеологические установки.

Во втором параграфе «Дела и «дело» В. Нарбута (1922–1938)» представлен московский период и последнее десятилетие жизни и творчества поэта. В 1922 г. центр тяжести издательской и редакторской деятельности Нарбута переносится в Москву, куда он был переведен по линии административно-организационного управления Наркомпроса. Много сил Нарбут вкладывает в свое детище – издательство «Земля и Фабрика» (ЗиФ), основная задача которого была связана с выпуском литературы, расширяющей кругозор советского читателя и формирующей его гражданское и общечеловеческое сознание. Помимо этого он редактирует журналы «30 дней», «Вокруг света», а также занимает пост заместителя заведующего отделом печати ЦК РКП (б).

Карьерный рост и разносторонняя деятельность в сфере литературных и печатных организаций вовлекают Нарбута в водоворот служебной жизни.

Поэтическое сознание Нарбута было сформировано в атмосфере творческого содружества (сначала студентов, затеявших литературный журнал, а затем молодых поэтов, объединившихся на основе Цеха поэтов). В начале 20-х гг.

Нарбут остается наедине с самим собой. И это в то время, когда вокруг возникает масса литературных группировок. В результате происходит столкновение Нарбута-руководителя и Нарбута-поэта. Активный политический деятель, признающий победу пролетарского искусства, не уживается с творческой личностью, не желающей сдавать свои прежние эстетические позиции.

Это и приводит Нарбута к глубокому мировоззренческому кризису.

Идейные споры о новом понимании искусства и возникающие в результате этого писательские конфронтации втягивают Нарбута в круг окололитературных баталий и интриг. Поглощенный партийной и литературноорганизаторской деятельностью, он поневоле попадает в течение сложного и неоднозначного социально-политического процесса, что приводит поэта к падению с высоты административной системы: неожиданно появляются свидетельства о том, что в деникинской контрразведке Нарбут письменно отрекся от своей большевистской деятельности. Инициатором «разоблачения» Нарбута предположительно является его идейный оппонент А.К. Воронский.

Оставшись не у дел, Нарбут вынужден был зарабатывать на жизнь случайной литературной работой. С этого времени начинается «замалчивание» не только литературной и издательской деятельности Нарбута, но и его фигуры в целом.

Отставка Нарбута спровоцировала его обращение к жанру научной поэзии. Развивая гастрономическую и анатомическую тематику, поэтизируя профессии, связанные с перспективами развития народного хозяйства, вос хваляя технические возможности и их влияния на трудовое воспитание советского человека, Нарбут не смог избежать зависимости от идеологического пафоса советской поэтики. Отстраняясь от метафизического постижения бытийных метаморфоз, поэт приходит к естественнонаучному, рациональному взгляду на мир.

Полагаясь на проведенную в 1922 г. редакцию дореволюционных произведений, Нарбут в 1934–1936 гг. предпринимает попытку издать книгу своих избранных стихотворений «Спираль». Особый интерес представляют здесь стихи 30-х гг., в которых заметно стремление поэта найти выход из творческого тупика. В поздней лирике Нарбута заметно предощущение творческого прорыва, осуществиться которому помешают трагические реалии суровой исторической эпохи.

Неожиданно попав в ряды «контрреволюционеров» и погрузившись в тяжелые испытания лагерной жизни колымского края, Нарбут ощутил – вот трагический парадокс! – давно неведомое дыхание поэтической независимости. Новые стихи нельзя было записать, но их можно было запомнить. И главное, на холодном побережье бухты Нагаево сознание поэта было абсолютно свободно от необходимости оглядываться на соцреалистические параметры и идеологические установки. Живущие в памяти строфы никто, кроме самого поэта, не мог идейно откорректировать или подвергнуть цензурной правке. Эту поэзию, из которой до нас дошла лишь одна строфа, никто не мог запретить.

В заключении, где подводятся итоги проведенного исследования, определяются и перспективы дальнейшей работы. Изучение творческой биографии и систематизация сведений о жизни и философских, эстетических и общекультурных установках писателя, позволяют обозначить творческую эволюцию и обратиться к подробному исследованию его художественного мира.

Осмысление обширного массива биографических фактов, выявление основ Эти стихотворения в первом российском издании избранных произведений объединены в раздел «Косой дождь».

ных и малоизвестных текстов, созданных писателем, дает возможность объективно реконструировать своеобразие общекультурного контекста целой эпохи.

Уникальность культурной и духовной личности В. Нарбута неоспорима.

Интерес к его имени и наследию, несмотря на длительное идеологическое замалчивание, становится все более ощутимым. Его творчество требует дальнейшего осмысления. Поэтика его книг нуждается в подробном анализе идейно-образной, тематической и языковой направленности. Большие перспективы имеют здесь вопросы стиховедческого и лингвистического плана.

До сих пор не оценена деятельность Нарбута как критика, редактора и одного из основателей печати в советской России. Абсолютно неизученной остается его художественная проза. Интересен также вопрос о влиянии эстетического направления, заданного творчеством Нарбута, на дальнейшее развитие русской поэзии.

Наше исследование – лишь первый этап на пути к изучению творческого наследия поэта. Эта работа создает основу для более полного историколитературного исследования, которое позволит углубить наше представление не только о личности художника, но и об историко-культурной и общественно-литературной картине ХХ в.

СПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ Статья, опубликованная в ведущем рецензируемом научном журнале, рекомендованном ВАК РФ:

1. Миронов А. В. Духовные стихи Владимира Нарбута / А.В. Миронов // Известия Урал. гос. ун-та, 2007. – № 49. Гуманитарные науки. Вып.

13. – С. 232–241.

Статьи и тезисы, опубликованные в других научных изданиях:

1. Миронов А. В. «Муза с совестью...» (О Музе Владимира Нарбута) / А.В. Миронов // Сборник научных трудов аспирантов и соискателей НТГПИ / Отв.ред. С.А. Ноздрин. – Нижний Тагил: Нижнетагильский гос.пед.ин-т, 2000. – С. 23–25.

2. Миронов А. В. Жизненный мир в поэтическом воплощении Владимира Нарбута / А.В. Миронов // Пушкинские чтения – 2001: Материалы межвузовской научной конференции 6 июня 2001 г. / Ред.коллегия:

В.П. Проничев, Т.В. Мальцева, И.А. Манкевич. – СПб: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2001. – С.

41–48.

3. Миронов А. В. Мировоззренческая платформа акмеистов / А.В. Миронов // Сборник научных трудов аспирантов и соискателей НТГПИ. Вып. 2. / Науч.ред. С.А. Ноздрин. – Нижний Тагил: Нижнетагильский гос.пед.ин-т, 2001. – С. 41–45.

4. Миронов А. В. Тактика эпатажа в русской литературе ХХ века: «эстетика безобразного» в поэзии В.И. Нарбута / А.В. Миронов // Литература в контексте современности: Тезисы международной научнопрактической конференции / Отв.ред. Л.И. Будникова. – Челябинск:

Издательство ЧГПУ, 2002. – С. 155–158.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»