WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

макары) ‘шутл. комар’, созвучное видовому наименованию насекомого комар, сев.-рус. названия паука павел, павка, павко, павлушко, возникшие из па(в)ук по созвучию с антропонимом Павел [Фасмер 3, 181, 218].

Проведенный мотивационно-семантический анализ отантропонимических наименований насекомых показывает, что культурная «прецедентность» имени может лежать на поверхности (например, обозначение бабочки егорик, егорьевский пекалек – «Весной лятают егорьефськие пекальки», вероятнее всего, связано с тем, что в день св. Георгия запрещалось уничтожать насекомых), а может и не прочитываться синхронным языковым соз нанием (например, трудно подозревать в обозначении божьей коровки иванчик «отсылку» к мифическому жениху, персонажу народного сюжета «свадьба Солнца»3. Нельзя исключать и того, что некоторые энтомосемизмы, для которых мы не можем точно указать прецедент (олёнка, тимошка), на самом деле соотносимы с именами, имеющими культурное «настоящее» или «прошлое». Верно и то, что энтомосемизмы, в основе которых лежат имена, на самом деле могли не иметь связи с прецедентом и возникнуть на «волне» антропоморфизации насекомых.

Хронологический концептуальный код основан на осмыслении насекомых в связи с категорией времени. Языковым воплощением этого кода является использование хрононимов в номинациях насекомых (майский жук, минутка), а также участие энтомосемизмов в обозначениях определенных временных периодов (Лукрья-комрница ‘праздник Святой Лукерьи 13 мая по ст. ст.; время, когда появляются комары’). Результатом анализа хронологического концептуального кода стал реконструированный нами энтомологический календарь.

В основу названий насекомых могут быть положены обозначения различных временных периодов: 1) время года: веснянка ‘насекомое ручейник’, осенняя муха, комрщина ‘пора, когда водятся комары’); 2) месяц: майская букашка, муха-сентябрюха; 3) день (как правило, день памяти какого-либо святого): пауты прокпьевичи ‘в поговорке, означающей, что оводы пропадают с Прокопьева дня (21 июля по нов. ст.)’, комары ильич, ср. «С Ильина дня комары и пауты пропадают»; 4) другие отрезки времени, не входящие в природный календарь, но имеющие определенное значение для человека: ледокол, сев, первый снег, а также периоды активности и пассивности насекомых (например, засевтель ‘овод, появляющийся в период, когда надо начинать сев’ – «Овод к обедне сходит, после Ильина дня умирают, потом засеватели, красный, крупный овод, – значит, сеять надо»).

Способность энтомосемизмов выражать хронологическую семантику обусловлена тем, что насекомые вместе с природой проживают свой жизненный цикл и, таким образом, являются удобным мерилом для дополнительной (энтомологической) регламентации годового круга. Кроме того, летающие и жалящие насекомые в достаточной степени вовлечены в бытийное пространство человека (особенно это проявляется в летний период, когда насекомые не только уничтожают урожай, но и досаждают человеку и домашним животным физически). Изменение поведения этих животных в См. об этом, например, в работе: О. А. Терновская. Божья коровка и народный календарь. Заметки по истории культуры // Мифологические представления в народном творчестве. – М., 1993 – С. 50–51.

лучшую или худшую сторону не проходит незамеченным и подобные временные вехи органично помещаются в народный (например, полевой или животноводческий) календарь.

Отметим, что выделенные концептуальные коды – далеко не все возможные варианты способов осмысления мира насекомых. Так, в рамках животного кода можно выделить орнитонимический код (модель «птица» «насекомое», ср. ласточка ‘бабочка’), мифологический код (использование в наименованиях насекомых обозначений мифологических существ, ср. мавка ‘кузнечик’ и ‘домовой’). При этом большинство кодов находит свое отражение не только на уровне языка, но и в невербальной культурной традиции.

Как говорилось выше, названия насекомых имеют также регулярные «правые» семантико-мотивационные связи, что позволяет говорить о существовании энтомологического кода, проявляющего себя, в частности, в обозначениях болезней (и шире – аномальных психофизических состояний животного или человека), ср. диал. калуж. бабочка ‘внутреннее заболевание у овец’, волог. улита ‘то же’; пск. с тараканами в голове ‘о человеке, ведущем себя странно, придурковатом’, метлячки в глазах бегают ‘о пьяном’, ср. метлячок ‘мотылек’. Отметим, что модель «насекомое» «болезнь» оказывается однонаправленной (работающей преимущественно «направо»).

В третьей главе «Этнолингвистические портреты насекомых» осуществляется реконструкция этнолингвистических портретов отдельных насекомых. Данный раздел, в отличие от предыдущих, имеет «индивидуализирующий» характер и ориентирован на описание отдельных персонажей мира насекомых. Реконструкция образов насекомых производится через систему мотивационных признаков, которые выделяются в результате ономасиологического анализа энтомосемизмов и их дериватов и представляют собой несколько типов. Большинство таких признаков следует обозначить как дескриптивные, так как они, отражаясь в номинации, соответствуют реальным характеристикам денотата. Отдельную категорию составляют эмпатические мотивационные признаки, связанные с ирреальными свойствами денотата, приписанными ему извне волей номинатора. Объект в подобных случаях воспринимается как «вжившийся в миф» и функционирующий в рамках того или иного сценария. Так, например, наименование бабочки ворогуша, тождественное обозначению лихорадки, связано с мифическим представлением о том, что эта бабочка способна накликать болезнь своим появлением или вступлением в контакт с человеком.

Описание образов насекомых производится с привлечением инославянских языковых и культурных данных, «дублирующих» ту или иную но минативную модель, выявленную в русском языке, ср., например, рус. литер. мухи в голове ‘о странном, глупом, легкомысленном человеке’, словно муху проглотил ‘о странном, недовольном виде’, блр. он трохi з мухамi ‘ненормальный’, укр. мухи в гловi, повна голова мух, дружити з мухами ‘о придурковатом’, чеш. ma ten mouchu v nose ‘о странном человеке’. В результате анализа были представлены 11 этнолингвистических портретов насекомых:

бабочка (мотылек), блоха, божья коровка, вошь, жуки, комар, кузнечик (сверчок, медведка), муравей, муха, паук, пчела (оса).

Помимо языковых фактов, используются разного рода фольклорные и этнографические данные. Богатый материал для раскрытия символики насекомых дают обряды, в которых насекомые фигурируют как центральные персонажи (например, обряд изведения тараканов). Важные сведения для реконструкции культурных представлений содержат тексты малых фольклорных жанров, имеющие устойчивый, формульный характер (загадки, формулы увещевания и задабривания, а также короткие прибаутки, пословицы и поговорки). В качестве справочной информации в каждом портрете приводятся этимологии общенародных видовых обозначений насекомых (бабочка, муха, комар и т. д.).

Выбранная текстовая форма подачи материала и результатов анализа позволила избежать жесткого порядка представления мотивационных признаков. Однако мы старались подавать признаки по степени их объективности, начиная с дескриптивных характеристик (цвет, размер, особенности поведения и т. д.) и заканчивая эмпатическими свойствами (например, способность провоцировать болезни и проч.).

Приведем пример одной этнолингвистической зарисовки.

Кузнечик (сверчок, медведка) В одну группу этих насекомых позволяет объединить не только их биологическое (все они относятся к отряду прямокрылых), но и номинативное родство, которое проявляется в лексике. У русских, как отмечает В. И. Даль, сверчки делятся по месту обитания на запечных (собственно сверчок), полевых или лесных (кузнечик) и земляных (земляной сверчок или земляной рак – насекомое медведка). У украинцев кузнечик тоже иногда называется польовий сверщок (сверщук). В восточнославянских диалектах названия кузнечика нередко совпадают с названием сверчка: рус. ленингр., моск., смол. сверчок, калуж. свяршок, твер. сверкун, смол. свяркун; укр. волын. сверщок, свиргун, свiркун, ровен. цвiркун. Кузнечик может сближаться с саранчой, ср. полтав.

саран. Из других лексических сближений следует отметить общие наименования для кузнечика, сверчка и стрекозы: онеж. веретно ‘стрекоза’ и забайк.

‘кузнечик’, вят. кобылка ‘сверчок’ и сиб. ‘стрекоза’, конёк ‘кузнечик’, волог.

конёк-щелкун ‘сверчок’, калуж., смол. кузнец ‘кузнечик’ и брян. ‘стрекоза’.

Функциональное сходство кузнечика и медведки обнаруживается в приметах, связанных с началом сева: в некоторых районах Польши сев овса начинают с появления кузнечиков, а в южной России крестьяне примечают:

«Медведки закричали – сей пшаницу!».

Из объективных свойств данных насекомых наиболее номинативно востребованной оказывается звуковая характеристика: эти представители отряда прямокрылых, вибрируя надкрыльями, издают особое стрекотание, слышное человеческому уху. Именно с этим свойством связано литературное сверчок4: слово образовано от звукоподражательного глагола сверчать (*skvьrati) ‘производить стрекочущий звук; верещать’5, ср. укр. сверщок, блр. цвыркун, польск. wierszcz, чеш. cvrek, с.-хорв. цврчак [Черных 2, 145].

Общенародный энтомологический термин кузнечик, как и диалектизм без уменьшительно-ласкательного суффикса калуж., смол. кузнец в том же значении, соотносимы с лексемой кузнец и являются результатом семантического переноса «профессиональный деятель» «насекомое» на базе мотивирующего признака «издающий мерный звук, шум» – очевидно, звук ударов молота о наковальню сравнивается со стрекотанием кузнечика (так, например, про сверчка говорят, что он «кует», когда стрекочет).

Звуковая характеристика насекомого активизируется также в следующих наименованиях: арх. пискн ‘сверчок’, волог. чирок, новг. пескарь ‘кузнечик’, ленингр. свистн ‘сверчок’, новг. стрекотн ‘сверчок, кузнечик’, яросл. стукч ‘сверчок’, арх. конёк-щелкун ‘сверчок’.

Благодаря своей звуковой активности непосредственно в доме человека, сверчок, в отличие от кузнечика, шире представлен в поверьях и запретах, связанных с периодичностью и интенсивностью стрекотания этого насекомого. Присутствие в доме стрекочущего сверчка может приносить его обитателям счастье. Это поверье известно в Чехии и в некоторых районах Польши. Гуцулы запрещают убивать сверчка, так как это может повлечь за собой несчастье. В Малопольше считают, что если мешать сверчку стрекотать, тот впрыгнет в еду. Ничего хорошего не предвещает внезапное исчезновение (замолкание) сверчка в Полесье: «Сверчок указывает на то, что доброго пошлет нам Бог. Если он замолчит, то с грустью и беспокойством говорят: “Сверчок ушел, наверное, и у нас кто-то уйдет (умрет)”». Стрекотание сверчка может оцениваться положительно в целом и восприниматься в качестве прославления Бога: рус. «Сверчок поет, Бога хвалит».

Не менее распространено «обратное» поверье о том, что стрекотание Ср. также диал. пск. сверч, дон. сверчн, орл., тул. свершк, сверкн, сверлшка, сверляк (без указ. места) и др.

Слово сверчок употребляется еще и как название певчей птицы Locustella [Черных 2, 145], ср. также диал. калуж., яросл. сверчок ‘птица-королек’.

кузнечика (сверчка) – плохая примета. Своим стрекотанием сверчок (кузнечик) может накликать смерть или уход хозяев из дома. Ср. у русских:

«Кузнечик кует. Когда он заберется в жилые покои, будет трещать, то значит, по народному поверью, выживет хозяев из дома»; «Бирюк [сверчок] сверчит к покойнику»; по мнению белорусов, сверчки в избе предвещают смерть кого-либо из домашних, так как в их стрекоте слышны слова «смерть, смерть». Польское поверье о связи сверчка со смертью проиллюстрировано таким рассказом: «У матери была больная дочь, и она слышала стрекотание сверчка за окном. И состояние дочери ухудшилось. Через несколько дней стрекотания уже не было слышно у кровати больной, которая наутро умерла».

В данном случае маркированным оказывается аномальное поведение насекомого – сверчок стрекочет сначала за окном, а потом уже в доме. Для русских неестественным оказывается перемещение сверчка по дому – если он летает по избе – это к смерти или к пожару. Поляки называют сверчка smiertelny zegier (смертельные часы). Думается, здесь, помимо связи стреко тания сверчка со смертью, присутствует уподобление мерного потрескивания насекомого тиканью часов, отмеряющих время жизни человека.

Стрекотание или, напротив, молчание сверчков (кузнечиков) может указывать на грядущие перемены погоды: рус. «Кузнечики не стрекочут – погода будет плохая и дождь»; укр. «Цвиркун [сверчок] цвирчить – на годыну, а мовчить – на дощь»; болг. «Если сверчки полевые много на нивах во время жатвы кричат – будет хорошая погода»; польск. «Стрекотание сверчка ночью – к ненастью».

Задумываясь об объективных причинах такой культурной и номинативной значимости стрекота сверчка, следует отметить, что издаваемые звуки – практически единственный ощутимый признак, по которому можно определить присутствие этого насекомого в доме (обнаружить его «физически» довольно сложно).

В ряде отэнтомологических обозначений человека фиксируется маленький размер сверчка или кузнечика, ср. определение низкорослого человека новг. сверчк, чиркун ‘кузнечик’ и ‘малорослый мужчина’. Кроме того, сверчком называют озорного, непоседливого и шаловливого ребенка (калуж., яросл.) – думается, в этом случае к признаку маленького размера прибавляется звуковая характеристика (озорной ребенок много шумит). Эти два признака (звук и размер) часто выступают «в паре» – «Не велик сверчок, да громко поет»; «Маленькая птичка, а громко поет».

Сверчок, в отличие от других насекомых, лишен признака множественности – напротив, некоторые его обозначения указывают на «одиночный» образ жизни: в донских говорах его называют бирюком, ср. литер.

бирюк ‘одинокий, нелюдимый человек’.

В редких случаях находим указание на цвет кузнечика, ср. дон.

зелнка ‘зеленый кузнечик’, или окраску части его тела, ср. дон. желтопузка.

Некоторые русские диалектные названия кузнечика – арх. смолка, смолик, смол. дегтярь – связаны с его способностью выпускать из своего рыльца каплю густой жидкости (сперматофлакса), которая по цвету уподобляется смоле или меду, ср. арх. – «Ой, богов конек [кузнечик], посадишь на крест: богов конек, дай медку! Он маленько плюнет». Этой жидкости приписываются целебные свойства. В Польше, например, дети играют с кузнечиком, держат его в горсти (кулаке) и говорят: «Daj mi, koniu, maci na moje boleci; jak mi dasz maci, rzuc ci na przepaci!» (Дай мне, конёк, мази для моих болячек; если дашь мне мази, отпущу тебя пастись!).

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»