WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

В первой главе «Характеристика организации семантикомотивационной группы «насекомые» осуществляется семантическая и мотивационная характеристика названий насекомых и их дериватов; рассматриваются общие закономерности формирования наивной энтомологической категориальной системы, отраженной в системе языка; проводится ономасиологический анализ материала и выявляются номинативные и прагматические особенности русских обозначений насекомых.

В первом разделе главы I комплекс энтомосемизмов и их производных рассматривается в аспекте языкового отражения наивной (в противовес научной) энтомологической категориальной системы.

В результате семасиологического и ономасиологического анализа материала было установлено, что в сознании носителя языка насекомые объединяются в класс на основании признака «мелкий», позволяющего выделить их из всего животного мира. В большой степени на признак размера ориентированы вторичные наименования, образованные от названий насекомых и обозначающие, в частности, маленького ребенка или человека небольшого роста, ср. диал. жуклёнок ‘малый ребенок’, клопышка ‘маленький ребенок’, мушха ‘прозвище малорослой женщины’, разг. клоп ‘шутл. о маленьком ребенке’, козявка ‘прозвище человека маленького роста’. При этом нейтральный признак «маленький размер» легко трансформируется в оценочный «презренный, ничтожный»: диал. вошь, дай мне грош ‘о самонадеянном мальчике’, вшвик ‘бранное слово (по отношению к детям)’, ср. также многочисленные просторечные примеры экспрессивных наименований ничтожного, «мелкого» человека: белая моль, вошь, гнус, насекомое, тля и проч.

В некоторых паремиях насекомые выступают как своеобразный эталон мизерности, микроскопичности, ср. литер. сделать из мухи слона, сделать из комара вола. На признак множественности указывают в основном прямые собирательные наименования – блохота ‘блохи’, вошва ‘вши’, заедь ‘гнус’, мура ‘мошкара, гнус’; наречия со значением ‘совокупное множество насекомых’ – комарно, оводно, мошкарно.

Кроме того, благодаря признаку нечистоты, насекомые включаются в класс гадов, внутри которого они противопоставлены другим «гадким» животным по признаку множественности и маленького размера. Об этом свидетельствуют собирательные обозначения летающих и кусающих насекомых, образованные на базе слов *gad-, *gnus-, *kast- и проч. с доминирую щей семантикой ‘нечто вызывающее отвращение, пакость’, ср. гад, гаведь, дрянь, негодь, гнус, касть, поганые мухи, страм. Подобные экспрессивные номинации свидетельствуют о преобладающем негативном восприятии насекомых как определенных представителей животного мира.

Несмотря на то, что насекомые объединяются в отдельный денотативный класс, границы этого объединения довольно зыбкие. В результате внутрикатегориальных сближений насекомые часто «смешиваются» друг с другом, о чем свидетельствуют случаи, когда одна и та же лексема соответствует разным реалиям (веретно ‘стрекоза’ и ‘кузнечик’; кобылка ‘сверчок’ и ‘стрекоза’; поп ‘вид бабочки’, ‘стрекоза’, ‘навозный жук’), а также ситуации, когда насекомое одного вида определяется через наименование насекомого другого вида (муха ‘пчела’, муравей ‘комар’, овод ‘коло радский жук’, светляк ‘майский жук’). Это говорит о тенденции неразличения отдельных видов насекомых внутри класса и «размытости» народной таксономии, что связано с «незначительностью» самой реалии.

В результате межкатегориальных сближений класс насекомых пересекается с такими классами, как грызуны (мыши, крысы), пресмыкающиеся (змеи), птицы, черви.

Внутри класса насекомые подразделяются на две группы. В первую группу входят «нечистые», вредные насекомые, тесно смыкающиеся с гадами, о чем свидетельствуют их экспрессивно-негативные обозначения типа гадина, гнусье, поганая муха и проч. Вторую группу составляют так называемые «чистые», «богоугодные» насекомые (пчела, божья коровка, муравей, светлячок), характеризующиеся положительной оценкой номинатора, что проявляется в наименованиях типа божий огонёк, божья угодница, божья мушка, душа.

Второй раздел содержит ономасиологический анализ русских энтомосемизмов, сохранивших прозрачную внутреннюю форму или же такую, которая может быть подвергнута этимолого-словообразовательной интерпретации в рамках русского языка. В этой части работы материал представлен в виде классификации мотивационных признаков, участвующих в образовании энтомосемизмов.

В ходе анализа был выделен следующий комплекс номинативных признаков.

Номинация по собственному признаку предмета: признак, характеризующий объект по звуку (гудок, дундырь, жужга, пискун, свиря, строка); признак, характеризующий объект по цвету (бусая мошка [ < бусый ‘серый’], зеленая блоха, краснец, пеструшка, полосатка, рыжий таракан); признак, характеризующий объект по запаху (бздунья, вонючий жук, душной клоп); признаки, характеризующие другие внешние особен ности (долгоносики, жестокарь [имеет твердый хитиновый покров], крестовка [имеет рисунок в виде креста], плоскушка, пузанок, рогач); признаки, характеризующие особенности перемещения в пространстве (бегуны, медляк, плавун, полетушка, поползуха, поскакушка, скачок); признак, характеризующий поведение насекомого (посикаха ‘муравей’ [ < ссать], плевок ‘муха’ – «Плевок – летает муха така, ниче не клади, наплюет – и червь будет» [ < плевать], толкач ‘мошки, которые собираются в большом количестве и как бы толкутся в воздухе’).

В группе признаков, характеризующих поведение насекомого, были выделены акциональные, определяющие действия насекомых безотносительно другого объекта, например, «прыгучесть» (скачок ‘кузнечик’), и интерактивные признаки, проявляющиеся в ситуации взаимодействия насекомого с человеком или животным (клевчка ‘о жалящем насекомом’ – «Эта клевачка оса, она и клюнет, так, знаешь, больно» [ < клевать], конежар ‘овод’ [ < жарить ‘кусать’], стриж-балд, стриж, стригун ‘большой жук с черными усами’ – «Не ори, вот стриж-балда тебя обреет, стриж волосы дергат с корнем» [ < стричь]).

Номинация по относительному признаку предмета: локативный признак (вошь рыбья, говенник, житничек, моль шубная, прудовой таракан, хатный паук); темпоральный признак (веснянки, майка, минутка, муха-сентябрюха, обыденка, сумеря).

В качестве наиболее продуктивной была отмечена звукоподражательная номинативная модель. Многими фактами подтверждается тенденция к номинации по локативному признаку, указывающему на место обитания насекомого, и номинации по темпоральному признаку, указывающему на время биологической активности или продолжительность жизни насекомого. В качестве раритетной следует выделить модель по признаку, указывающему на размер насекомого, ср. только урал. большая муха. Признак размера внутри класса оказывается недистинктивным, так как все насекомые малы.

Третий раздел посвящен анализу наименований насекомых с точки зрения ономасиологической прагматики. Целью данной части исследования стало выявление и описание номинативных реакций, отражающих прагматические (оценочные) установки номинатора, возникшие в результате взаимодействия человека с насекомыми. Выделенная в процессе анализа совокупность номинативных черт, присущих конкретной лексической группе, позволила уже на когнитивном уровне обобщить их в виде первичной прагматической установки номинатора. Такой оценочной установкой стало общее резко негативное отношение человека к большинству насекомых, которое получило вербальное воплощение в следующих номинативных реакциях: использование при именовании насекомых лексем, содержащих сему ‘нечто неприятное’, примеры см. выше; возникновение семантических дериватов на базе переноса «насекомое» «негативная характеристика человека», ср. экспрессивные отэнтомологические обозначения ничтожного, подлого человека вошь, вшивый граф, гнус, клоп, тля; использование эвфемистических наименований насекомых-паразитов: 1) отантропонимические обозначения – диал. марфушка ‘вошь’, простореч. стасики ‘тараканы’, 2) наименования в детской речи – амка ‘блоха’ – «Смотри, котато амки заели» (ср. амкать ‘детск. лаять (о собаке)’; ‘кусать, глотать’, ср.

еще амки в значении глагола ‘детск. кушать, есть’).

Во второй главе «Регулярные мотивационные модели в сфере энтомологической лексики» рассматриваемое энтомологическое лексическое пространство характеризуется с точки зрения «левых» и «правых» семантико-мотивационных связей. По словам С. М. Толстой, любое поле характеризуется «воплощенными в его лексике мотивационными моделями» («левая» мотивация) и «моделями, в которых составляющее его [поле] слова участвуют в качестве мотивирующих по отношению к лексике других семантических полей»1 («правая мотивация»). В случае с «левой» мотивацией в создании энтомосемизма принимает участие лексема из другой предметнотематической сферы (например, зооним), развивающая энтомологическое значение, ср. кобылка ‘кузнечик’, черепашка ‘мелкое насекомое, букашка’.

В случае с «правой» мотивацией название насекомого служит номинативной платформой для создания отэнтомологического наименования, демонстрирующего связи с «принимающей стороной», т. е. другой лексической группой: это могут быть обозначения человека (литер. жук ‘о пронырливом, хитром человеке, плуте’, диал. мураш ‘кропотливый, заботливый хозяин’), наименование болезни (диал. мотыль ‘болезнь скота’), названия растений (диал. жёлтый комар ‘растение Agrimonia enpatoria’) и др. Применительно к семантико-мотивационной группе «насекомые» реализуется как «левый», так и «правый» потенциал.

Некоторые из таких мотивационных связей, как «левых», так и «правых», становятся регулярными, что «проявляет себя в существовании мотивационных моделей, охватывающих не единичные пары слов, а целые классы слов...»2 и «затрагивающих» названия насекомых разных видов (т. е.

«пронизывающих» все энтомологическое лексическое пространство). Например, регулярной является мотивационная модель «крупное животное» С. М. Толстая Мотивационные семантические модели и картина мира // Русский язык в научном освещении. – 2002. – № 1 (3). – С. 116.

Там же. – С. 114.

«насекомое», которая лежит в основе обозначений насекомых разных видов, ср. литер. жук-олень, диал. ср.-урал. коровушка-буренушка ‘божья коровка’, костр. лошадка ‘кузнечик’, ряз. попова собака ‘гусеница’, терск. кобелёк ‘ночная бабочка’, пск. медведок ‘жук дубовый, усач’, ср.-урал. пчелиный волк и др.

Повторяемость соотнесения энтомологической сферы с другими областями действительности, носящая системный характер, потребовала использования более крупной, по сравнению с мотивационной моделью, единицы описания материала, которую мы определили как концептуальный код.

Это своего рода предметно-тематический «язык», посредством которого мы можем «говорить» об одной сфере действительности через регулярное сопоставление ее с другими сферами (в нашем случае – о насекомых «через» крупных животных, человека, предметы или о болезнях, психосоматических состояниях человека «через» насекомых).

В результате анализа материала были выделены зоологический, антропологический и хронологический концептуальные коды.

В первом случае насекомые осмысляются через крупных животных (в частности, через домашний скот). Этот концептуальный код имеет разное субстанциональное воплощение: как вербальное – «животные» названия насекомых (примеры см. выше), так и невербальное – в ряде обрядов с участием насекомых, направленных на лечение и сохранение плодовитости скота (например, в Вологодской губернии тараканов прикармливали по большим праздникам – считалось, что чем больше будет черных тараканов, тем лучше будет водиться скотина).

В основе антропологического концептуального кода лежит идея сопоставления мира насекомых и мира человека. Выделенный код имеет несколько вариантов воплощения: это и энтомологические обозначения человека – простореч. белая моль ‘неприметный человек’, диал. новг. букха ‘о человеке небольшого роста’ и проч., и напротив – антропологические обозначения насекомых – диал. урал. казачок ‘букашка’, волог. майор ‘таракан’, карел. (рус.) американец ‘слепень’, смол. жидовский писарь ‘водомерка’ и проч.

В центре нашего внимания оказались две наиболее яркие мотивационные модели, отражающие антропологический «потенциал» насекомых. Первая модель – этнонимическая – именование насекомых через обозначения чуждых номинатору народов или этнических групп (этнонимы): литер.

прусак, диал. пск. киргиз, волог. цыган, пск. швед ‘различные виды тараканов’. Эта модель охарактеризована по лексическим данным не только русского языка, но и других славянских языков и диалектов. В ряде случаев приводятся также мотивационные параллели из неславянских языков – гер манских, романских, балтийских и финно-угорских. Такой широкий охват материала позволяет утверждать, что рассматриваемая модель претендует на статус типологической, ср. рус. француз ‘таракан’, чеш. nmci ‘муравьи, обитающие в траве’, франц. espagnol ‘вошь’. Изучаемые наименования, в основном, являются экспрессивными: сравнение представителя чужого народа с насекомым (как правило, вредителем или паразитом) не может восприниматься нейтрально.

Логическим продолжением антропоморфизации, характерной для восприятия класса насекомых, можно считать функционирование в диалекте антропонимической модели номинации, ср. дон. алёнка ‘майский жук’, тул. антипка ‘майский жук’, дон. вася ‘божья коровка’, арх. павка ‘паук’, волог. стёпушка ‘таракан’, арх. павлушко ‘паук’. Отантропонимические наименования насекомых были распределены на три группы в зависимости от типа имен, участвующих в их возникновении.

В первую группу включены энтомосемизмы, восходящие к так называемым «беспрецедентным» именам. Под «беспрецедентным» именем понимается антропоним, не имеющий явной культурной «предыстории» или коннотации и не связанный с именами святых, исторических личностей, мифологических персонажей и проч. – это своего рода «имя вообще», ср.

простореч. стасик ‘таракан’, диал. костр. марфушка ‘вошь’.

Вторую группу составили энтомосемизмы, восходящие к прецедентным именам (так мы условно обозначили названия церковных праздников и имена мифологических персонажей), ср. пауты прокопьевичи ‘в поговорке, означающей, что оводы пропадают с Прокопьева дня’, мошка семёновна ‘фольк. мошка, которая пропадает после Семенова дня’ и ванечка, иванчик ‘божья коровка’ (номинации с корнем иван- некоторыми учеными связываются с купальскими обрядами и с гаданиями о женихе). Отметим, что все отантропонимические наименования, образованные от имен мифологических персонажей, принадлежат конкретному насекомому – божьей коровке.

В третью группу вошли энтомосемизмы, приобретшие статус квазиантропонима в процессе фонетического сближения с именем, ср. макар (мн.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»