WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

В японской культуре концепт «свое/чужое» принимает форму «внутреннее/внешнее». Для обозначения «своего» японцы используют иероглиф «внутреннее», а понятие «чужое» обозначают иероглифом «внешнее». «Говоря о любом предмете, носитель японского языка прежде всего определяет, в чьей сфере – его собственной, в сфере собеседника или вдали от них обоих этот предмет находится, и в зависимости от этого относительного расположения употребляет то или иной указательное, вопросительное, определительное местоимение»17. Концепт «внутреннее/внешнее» имеет пространственные характеристики. Такая синонимизация «чужого» и «внешнего», «своего» и внутреннего» в японском языке происходит во всех случаях, где идет речь о национальной идентичности.

Гуревич Т.М. Человек в японском лингвокультурном пространстве. – Монография. – М.: МГИМО (У) России, 2005. – С. Возможно, это связано с восприятием мира островной нации, территориальные границы которой четко очерчены и не изменялись в ходе исторического процесса, когда географическая идентичность совпадает с этнической, языковой и государственной. С течением времени нация начинает отождествлять себя с занимаемым пространством.

В западной культуре пространство оказывается лишь в-местилищем тел, нейтральным по природе и требующим освоения, покорения, приобретения какогото качества вследствие внешних действий. В японской же культуре не человек организует пространство, а пространство определяет человека. В пространство нужно вписаться, а не «организовать» его.

Иероглиф (най, ути), обозначающий понятие «внутреннее, внутри» является многозначным: это и я, мы, наш, и дом как помещение, и дом как семья и члены семьи, император и его дворец, ранее этим иероглифом обозначалась также принадлежность человека к какому-то феодальному роду или клану. Таким образом, сам иероглиф передает значение места, в котором находится субъект и в котором чувствует себя «принадлежным» данной общности. Понимание «своего» как «внутреннего» предполагает большую сплоченность и однородность того, что находится «внутри». «Внутри» каждый элемент оказывается равнозначным другим, его задача – выполнять функции того места (концепт «бун»), которое он занимает.

Иероглиф (гай, сото), имеющий значение «внешнее, снаружи» также имеет другие значения: «уклоняться, отклоняться, сворачивать в сторону, разъединять, край, окраина, неудача, промах». Все понятия, связанные с международными отношениями, с внешними связями страны имеют в своем написании этот иероглиф. Амбивалентности, которая была замечена в западных языках, в формах языкового освоения чужого, в японском языке не наблюдается.

В §3.2. «Механизмы освоения «чужого»: на примере взаимодействия религиозных систем» мы выявляем специфику культурного воспроизводства на материале русской и японской культур. За отправную точку рассуждений мы взяли схему Ю. М. Лотмана18, где он описывает этапы восприятия чужого с точки зрения «принимающей» стороны. Схема и примеры Ю. Лотмана создают впечатление, что любое заимствование непременно происходит за счет отрицания «своего», «культурной революции», постоянной смены центра и периферии. Возникает закономерный вопрос: возможно ли заимствование «чужого» не через отрицание «своего», не через революционное смещение, а на основании органического принятия «чужого» в «свое», их органичного сосуществования Для выявления специфики механизмов заимствования и воспроизводства в русской и японской культурах нами были выбраны для сопоставления периоды становления государственности на Руси (10 в.н.э.) и в Японии (6 в.н.э.), когда культурыреципиенты активно заимствовали чужеземные элементов из соседних более развитых стран. Данные периоды в этих странах обнаруживают структурное сходство:

• были заимствованы чужие религиозно-мировоззренческие системы;

• главная причина заимствования – усиление центральной политической власти в государстве и повышение международного статуса страны;

• на период заимствования в принимающих странах существовало собственное мировоззрение (политеистическая религия);

• заимствованные мировоззренческие системы оказали огромное влияние на формирование национальной культуры стран-реципиентов (русскую культуру можно назвать христианской, а японскую – буддийской).

Анализ культурно-исторического материала показал различия в функционировании механизмов соотношения «своего» и «чужого», «старого» и «нового» в русской и японской культурах. Можно выделить пять основных типов взаимодействий «своего» и «чужого» в японской культуре:

1. не вытеснение, а сосуществование Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров //Лотман Ю.М. Семиосфера. – Спб: Искусство-СПб, 2000. – С. Религиозные традиции воспринимаются как «части» (фрагменты) в рамках единой культуры как «целого». В отношении христианства мы не можем утверждать, что язычество существует внутри христианства как часть. Отношения христианства и язычества на Западе – это отношение «своего» и «своего чужого», хотя внутри этой диспозиции сохраняется их относительная автономность. В дальневосточной культуре доминирует т.н. «корпускулярно-волновой принцип», т.е. принцип одновременной фрагментарности и слитности, при котором элементы, сохраняя свою относительную целостность, существуют только в общей системе.

2. не диалектическое «снятие», а «взаимодополнительность» (принцип симбиоза) Логика диалектического развития предполагает необходимость процедуры «снятия». Если исходить из общего представления о человеке и мире, то отсутствие субъекта как творца в японской культуре делает невозможным процедуру диалектического отрицания – «снятия». Во взаимодействии религиозных представлений в японском варианте явно показывается общая дальневосточная стратегия «вписывания» субъекта в мир, а не «выделения» из него. Так, «свое» существует не в «снятом» виде, а по собственным законам сообразно принципу «взаимодополнительности». Причем чужое, дополняя свое, не ограничивает его, а способствует усилению его отдельных компонентов.

3. принцип чередования (ансамблевость) Отношения религий в Японии складываются по принципу чередования. В японском языке существует глагол «авасэ» (согласовывать, присоединять, сопоставлять), не имеющий в европейских языках полных смысловых эквивалентов. В понятии «авасэ» с западной точки зрения сосуществуют два противоположных смысла – соперничать и гармонично дополнять. В пространстве художественного текста принцип ансамблевости проявляется в поэтической форме рэнга, а более широком смысле – в распространенном жанре поэтических антологий.

4. заимствование формы, внешней стороны явления (мимикрия).

Для японской культуры характерны культурные заимствования через копирование элементов чужих культур, причем это подражание происходило не в содержательной составляющей, а копировалась только форма, внешняя сторона перенимаемых явлений. Согласно японскому исследователю Акира Янабу, содержания заимствованных явлений японцы не просто не понимали, но специально не пытались понять, для того, чтобы сохранить впечатление тайны.

Если это тайное будет явлено, то потеряет свою ценность. Иначе говоря, в заимствованных явлениях японцы также видели «пустой центр» («оку»), т.е.

«чужое» конституировалось по принципу «своего». «Чуждость чужого» принципиально не являлась предметом понимания.

5. механизм инкорпорирования (принцип «вставки»).

Возможность «вставки» нового в уже оформившееся явление происходит в японской культуре за счет существования естественных «промежутков» («ма») между элементами культурного пространства. В западной культуре в связи с тенденцией к заполненности пространства зачастую возможности для свободной «вставки» чужого элемента не существует, и заимствование или инновации происходят путем смещения старого/своего.

Во второй главе мы представили модель японской пространственности в виде поперечного среза луковицы. Поскольку любая схема есть сведение многомерности феномена к нескольким важным для исследования характеристикам и не претендует на полноту, такие схемы могут принимать разнообразные формы. Анализ специфики механизмов воспроизводства японской культуры показал «естественность», «природность» японских моделей взаимодействия «своего/чужого». Поскольку само понятие воспроизводства имеет биогенетическое значение, модель японской пространственности можно представить в виде трехмерной модели молекулы ДНК. Тогда механизмы симбиоза, инкорпорирования, чередования, метаболизма, характерные для японской культуры, обнаруживают свои природные прототипы. Вообще, если в западной традиции культура рассматривается как «возделывание», изменение природы, над страивание культуры над природой, то в японской традиции культура – это встраивание в природное пространство и подражание природным процессам.

В четвертой главе «Японские концепты пространственности как категории современной культуры» сопоставляются принципы организации пространства в японской культуре с категориями постструктуралисткой философии и сущностными чертами современной культуры.

Объяснение успешного развития стран Восточной Азии в последнее время (Японии и Китая, в частности) нельзя сводить только к выявлению экономических причин и тенденций. Экономические показатели являются производными от выработанных этими культурами моделей соотношения «своего/чужого», эффективности организации пространственности. Более того, концепты и принципы организации японского пространства, описанные во второй главе работы, оказываются реальными пространственными воплощениями категорийметафор постструктуралистской философии.

К сущностным чертам современной культуры можно отнести: другую системность, основанную на «сетевом» принципе, отход от оппозиционной логики (духовное-телесное, сакральное-профанное, этическое-аморальное), ацентризм, гетерогенность и смешение стилей. Понятие «ризомы», предложенное постструктуралистами, подчеркивает принципиально нецентрированный, нелинейный способ организации целостности. В противоположность любым видам корневой организации, ризома интерпретируется не в качестве линейного «стержня» или «корня», но в качестве радикально отличного от корней «клубня» или «луковицы». Японский архитектор Фумихико Маки, описывая Токио, не раз употребляет метафору луковицы к его пространственной организации.

Фундаментальным свойством ризомы является ее «гетерономность» при сохранении целостности. Когда Ямадзаки Масакадзу говорит о специфике японского плюрализма как о существовании множества оснований в противоположность существованию одного основания на Западе, он имеет в виду не только отсутствие семантического центра, но и центрирующего единства кода в японской культуре. Отсюда та неравновесная целостность, характерная для японской культуры, во многом аналогичная неравновесным средам, изучаемым синергетикой. Некоторые японоведы отмечают зависимость общественного интереса к Востоку в гуманитарных науках и к синергетике в физических.

Синергетика как раздел физики занимается изучением связей между явлениями в открытых системах. Японская культура как неравновесная система, отличающаяся имманентной подвижностью, выражающейся в постоянном обновлении (модель метаболизма), находит источник изменений в собственной нестабильности. Таким образом, японскую культуру можно определить как синергетическую систему, обладающую имманентным потенциалом самоорганизации.

Бесконечно воспринимая чужие влияния и их адаптируя, японская культура с такой убедительностью выдает эти заимствования за свою традицию, что, даже зная об их неяпонском происхождении, Япония с неизбежностью ассоциируется в нашем сознании с кимоно, оригами, чайной церемонией, японскими садами и др.

Словно «черная дыра», засасывая в себя новые предметы, она бесконечно расширяется. В постмодернистской философии для такого способа самоидентифицирования существует категория «складывания», фиксирующая новый способ соотношения внутреннего и внешнего, когда внутреннее является имманентной интериоризацией внешнего.

Вся японская традиционная литература представлена антологиями. Антологии как собрание фрагментов и коллективность высказывания представляет собой очень характерный для современной культуры принцип организации текстового пространства. Интернет-форумы и отзывы в блогах организованы по тому же принципу собрания высказываний на определенную тему. Современное искусство стремится к сотворчеству: интерактивные компьютерные игры, идеи создания интерактивных фильмов, караоке (также явление японского происхождения), современные театральные постановки, интернет-энциклопедии, в которых каждый Григорьева Т.П. Указ.соч. – С. может стать автором статьи. Современное искусство не удовлетворяется более сочувствием аудитории, а призывает к соучастию, к соавторству.

Перечисление сущностных черт современной культуры и их пространственных аналогов в традиционной японской культуре можно продолжать, но это не входит в задачи нашего исследования. Целью этой главы было выявление их структурного сходства и причин такой созвучности. Зачастую модели японской пространственности с большой точностью были подсказаны работами представителей постструктуралистской философии. Вряд ли «посткультура» (термин В. В. Бычкова) была инициирована интересом к Востоку.

Скорее всего, наоборот, интерес к Востоку был определен изменениями внутри западной культуры.

Существует гипотеза о том, что чужое – это вынесенные за границу культуры внутрикультурных девиации. Почва для усвоения чужого подготовляется внутренним развитием, и культура вбирает в себя внешние влияния или отвергает их, в зависимости от того, совпадают ли они с внутренними тенденциями его развития. «Чужое» воплощает в себе собственные возможности общества, которые не могли осуществиться или же им не оказывалось достаточного внимания.

Интерес к японской традиционной культуре в последнее время можно объяснить тем, что внутри западной культуры были подготовлены «сходные условия» для осмысления мира в других категориях. Поэтому можно говорить о том, что «модель японской пространственности» в современной мировой культуре существует в явном виде.

В Заключении подводятся итоги исследования, формулируется ряд выводов концептуального характера, содержащих элементы новизны и выносимых на защиту.

Основные положение исследования, определяющие его научную новизну и выносимые на защиту.

• В работе была обоснована методология культурно-топологического анализа, синтезирующего лингвокультурологический и топологический методы исследования. Культурно-топологический подход дает возможность выявления взаимосвязи, семантических и структурных соответствий между различными модусами бытия пространства культуры: географического, художественного, ментального, социального, языкового.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»