WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

В верованиях древних японцев, названных позднее синто, потусторонние миры – это лишь дальние, сокрытые страны земного мира, находящиеся в труднодоступных местах. По «Кодзики» человеческий мир и мир мертвых соединяются Плоским Склоном (концепт «ма»), который оказывается достаточно легко преодолимой преградой. Современный японский архитектор Фумихико Маки предполагает, что в Японии до середины VI века вообще не было башенных построек. Архитектурная форма пагоды появляется в Японии только вместе с заимствованием буддизма. В традиционной жилой застройке, в дворцовых комплексах доминирует горизонтальность организации, выраженная в См.: Гачев Г. М. Национальные образы мира. –М.: Советский писатель, 1998 – С. См.: Фумихико Маки. Пространство японского города и концепция оку / перевод с английского В.

Власкина - http://www.geocities.com/Athens/Troy/5427/rtetrmaki1.html (Электрон. ресурс).

низкоэтажности зданий, разделенных огромными дворами и широкими проходами.

Восточная архитектура не была средством достижения Бога, как, например, средневековые готические храмы в Западной Европе, а являлась местом соблюдения ритуалов. Ритуал, в свою очередь, обеспечивал правильность человеческих взаимодействий, поэтому архитектура была соразмерна человеку, горизонтальна.

Таким образом, ключевая топологема западной культуры «верх/низ» сменяется горизонтальной топологемой «далеко/близко». Горизонтальная направленность японской культуры выражается также в преобладании аксонометрической проекции в японском изобразительном искусстве. Аксонометрия, как известно, позволяет с наименьшим искажением изображать или очень близко, или очень далеко расположенные предметы.

§2.8. Модель свертываемости. Свертываемость пространства может быть представлена в качественном (складка) и количественном (миниатюризация) виде.

Складка. Японцы стараются усилить впечатление длины путем ее сокращения, создав запутанные переходы на маленькой площади. При заимствовании любого изобретения с континента японцы делали его складывающимся – складной веер и складной зонтик являются японскими изобретениями. Общеизвестно также традиционное японское искусство складывания фигур из бумаги – оригами.

Традиционная живопись также не настенная, но свертывающаяся в свиток, складывающаяся в ширму.

Миниатюризация окружающего мира, количественная форма свертывания пространства, – одна из основных особенностей японской культуры. Эта черта проявляется на протяжении всей японской истории. В японском мифе мы не встречаем образы великанов и гигантов. В других искусствах примерами миниатюризации являются карликовые деревья бонсай и японские декоративные сады, в которых есть имитации всех естественных объектов.

§2.9. Концепт «мусуби» (узел). Иностранцы, приезжающие в Токио, неизменно отмечают путаницу в городской планировке. В первую очередь, это связано с нелинейными принципами мышления японцев. В западном городе предпочтение отдается осевым линиям, аллеям, авеню, сходящимся и пересекающимся в точках, которые зафиксированы памятниками, фонтанами, площадями и т.п., то японцы отдают предпочтение нелинеарным принципам организации пространства: извилистые узкие улицы, углы, повороты, лестницы, тупики, непросматриваемость глубины. Если западный город упорядочен названиями улиц и нумерацией домов, то в Токио нет названий улиц, поэтому указание японского адреса строится по принципу «матрешки»: название района, название микрорайона, название квартала, внутренняя нумерация домов.

Интересно, что японцы дают названия прежде всего не улицам, а перекресткам, и в этом плане у них оказывается фиксированной идея локального «центра», и причем не одного, а множества (фрагментация). Топологема «креста», «перекрестка» оказывается одним из наиболее распространенных символов, общемировым архетипом, но в разных культурах имеющая разные значения и модификации. Функциональным аналогом топологеме «перекрестка» в японской культуре является концепт «узла». Визуальной моделью узла в японском городском пространстве являются многоуровневые дорожные развязки. Причем идея центра в них не столь ярко выражена, нежели в перекрестке, создаваемом пересечением прямых линий. Крест соединяет (частично сменяя образ мирового дерева) небо и землю, божественное и человеческое (в образе Христа), и иерархизирует пространство. Узел же и соединяет, и вписывается в него, узел не несет значения демаркации. Крест одномерен и задает приоритетные направления (верх/низ, право/лево, направление движения солнца), узел же многомерен, он, как «лента Мёбиуса», соединяет внутреннее со внешним, высокое с низким и т.д.

Примечательно, что любой предмет традиционной японской культуры включает в себя некий элемент узла и опоясывания. Так, кимоно не имеет никаких застежек, кроме системы поясов и тесемок, которая придает фигуре типично японский силуэт. Прически-узлы из длинных волос, книги-свитки, перевязанные шнурками, искусство фуросики (искусство завязывания предметов в квадратные платки), повседневная культура упаковывания и увязывания подарков и покупок в универмагах – говорят о широкой распространенности завязывания узлов в японской культуре.

В японской культуре понятию узла соответствует концепт «мусуби». Мусуби – многозначное и непереводимое японское понятие. Это может быть и обычный узел на веревке, и семейные узы, и подписание делового договора, и завершение, финальная стадия какого-то процесса. Понятие «мусуби» является очень древним словом японского языка, которое встречается в первых японских мифологических сводах «Кодзики» и «Нихонсёки». Т. П. Григорьева считает глагол «мусубу» кодовым понятием японской культуры: «оно означает соединение двух в одно, естественное возникновение. И в современном языке «мусубу» означает соединять, связывать, а еще – завязь, зачатие. Как литературный прием означает завершение... Закон завязи, внутренней связи – главный формообразующий принцип искусства». Концепт мусуби оказывается японским архетипом, символизирующим особый тип внутренней связи, точку соприкосновения предметов или явлений в «цепи/сети», когда один процесс подходит к логическому завершению, и возникает новый, качественно иной этап развития.

§2.10. Модель метаболизма. Процесс постоянного обновления старых форм, возможно, носит не столько пространственный, сколько пространственновременной характер, но является одним из способов сохранения, воспроизводства пространственной организации, поэтому также входит в область нашего исследования.

Для японской культуры не характерно хранение и коллекционирование предметов искусства или исторических памятников в изначальном виде.

Например, в рамках японской культуры было бы невозможно существование «Венеры Милосской» в поврежденном виде. Когда у самой большой в мире скульптуры Будды в Нара во время землетрясений откалывается голова, ее незамедлительно восстанавливают. Дома, храмы, картины, священные предметы зачастую уничтожались и заново создавались. Японские исследователи связывают Григорьева Т.П. Синергетическая модель японской культуры //Синергетическая парадигма. 2002:

Нелинейное мышление в науке и искусстве. - М., Прогресс-Традиция, 2002. – С. это явление с самым важным понятием синтоизма – чистотой и восприятием любого старения и смерти как нечистого.

В этом отношении весьма интересен тот факт, что в Древней Японии после смерти каждого императора столицу полностью разрушали, включая и императорский дворец, и храмы, и дома, расположенные на ее территории, и строили новую в другом месте для нового императора. Подобным образом один из самых главных синтоистских храмов – храм Исэ, впервые построенный больше тысячи лет назад, каждые 21 год полностью разрушают и перестраивают, полностью сохраняя его первоначальный облик в течение многих веков.

Понимание вечного связано не с масштабностью и не с качеством строительных материалов, а с процессом постоянного обновления. Только меняющееся, обновляющееся может быть неизменным.

С точки зрения верности традиции японской архитектуры интересен манифест группы молодых японских архитекторов «Метаболизм 1960», представленный на Всемирной конференции дизайна в Париже 16. За основу концепции был положен метаболизм – биологический процесс воспроизводства и отмирания протоплазмы.

Основными элементами архитектурного языка были гибкость и заменяемость.

Сам город представал в качестве живой структуры, в которой выделялись бы, как члены и органы, отдельные здания. Устаревшие части естественным путем уничтожались, а на их месте предполагалось возникновение и естественный рост новых элементов.

§2.11. Выводы: визуализация культурных моделей пространственности.

При исследовании «чужой» культуры ввиду отсутствия в разных языках полных эквивалентов мы зачастую вынуждены обращаться не только к метафорическому описанию культурспецифичных феноменов, но и к использованию визуальных схем и моделей. Для японцев вообще характерно предоставление информации в виде схем и графиков. Многие исследователи определяют японскую культуру как «культуру зрения», со свойственными ей ритуалами любования, иероглифическим письмом, образным мировосприятием. Таким образом, предложенная нами схема, Штейнер Е. Без Фудзиямы: японские образы и воображения. – М.: Наталис, 2005. – С. синтезирующая вышеперечисленные концепты-топологемы и пространственные модели, является одновременно и логическим обобщением сказанного, и метаприемом нашего исследования.

Западную культуру (рис. 1) можно представить в виде треугольника, центр которого находится в его вершине, а периферия – у его основания. Периферия характеризуется центростремительной тенденцией. Фигура треугольника также отражает иерархичность и ценностную неоднородность западного культурного пространства. Плотность внутреннего пространства треугольника соответствует тенденции к заполнению пустот в западной культуре, а прямые демаркационные линии между элементами отражают стремление к разделению, разграничиванию, а также свойственную западной культуре линейность мышления.

Японская культура (рис. 2), в свою очередь, может быть представлена в виде поперечного среза луковицы: овал со смещенным и заглубленным центром (оку), отражающий горизонтальную направленность, несимметричность и неравновесность системы. Плоскость круга заполняют фрагменты (бун), связываемые пустотами (ма) между ними в единое целое. От центра (оку) расходятся окружности (модель закутывания), которые являются естественными границами (складками). Пунктирные линии, расширяющие площадь овала, отражают такую черту японской культуры как «аккумулятивность» - способность японской культуры к усвоению внешней информации, не передавая ее дальше.

Рис. 1 Рис. В третьей главе «Региональные пространственные модели взаимодействия «своего/чужого» сопоставляется индоевропейский концепт «свое/чужое» и синонимичный ему японский концепт. В японском языке объем значений оппозиции «свое/чужое» покрывает близкий по смыслу концепт «внутреннее/внешнее» («ути/сото»). Через сравнение функционирования культурных моделей «своего/чужого» в русской и японской культурах выявляются характерные для каждой культуры механизмы освоения чужого культурного опыта.

Исследование любой культуры предполагает осмысление проблемы культурных заимствований. Все культуры подвергались внешним влияниям и были вынуждены вырабатывать особый механизм заимствования, устанавливающий определенные отношения между «своим» и «чужим».

Интересно, что сам этот механизм является достаточно устойчивым образованием, который продолжает функционировать по привычным схемам даже в условиях изменяющегося окружения. Японская культура предлагает альтернативные западной модели способы освоения чужого культурного опыта.

При исследовании проблемы «ответа чужому» возможны, по крайней мере, два ракурса рассмотрения. В первую очередь, «свое» и «чужое» должны быть рассмотрены с позиции описания содержания и объема значений концептовтопологем. Но концепты «свое» и «чужое» оказываются не раз и навсегда сформировавшимися данностями, но постоянно становящимися и изменяющимися в процессе взаимодействия культур. В этом случае речь должна идти о самом процессе или механизме освоения чужого. Таким образом, наше исследование приобретает характер последовательного рассмотрения проблемы специфики механизмов взаимодействия «своего» и «чужого» соответственно в синхроническом и диахроническом аспектах.

§3.1. Концепт «свое/чужое»: синхронический аспект. Эта оппозиция в разных культурах и в разные исторические периоды принимает близкие по смыслу, но фиксирующие иной взгляд на мир модификации. Различия же касаются лишь способа «технического» представления этого концепта, т.е. его внутренней формы.

Остановимся на одном из способов синонимизации концепта «свое» в западной культуре: по предположению Э. Бенвениста, понятия «свой» и «свободный человек» в индоевропейских языках оказываются этимологически связаны. Понятие «чужого» в традиционном западном обществе не определяется постоянными признаками. Существует три основных способа присутствия «чужого» на «своей» территории: как враг, как гость и как раб. Таким образом, в определении чужого всегда присутствует указание на его статусное положение.

Чужой в первом приближении воспринимается как сверхъестественное (в русском языке прослеживается этимологическая связь слов «чужой» и «чудо»), приобщенное к неким высшим, недоступным знаниям, поэтому вызывающее страх, уважение и поклонение. В совокупности с центристской иерархической моделью западной культуры и тенденцией к «статусным» заимствованиям, чужое может занимать высшие ценностные позиции (вверх, в центр), тем самым смещая со старых позиций «свое», которое, в свою очередь, понижается в «статусе», смещается на периферию. Но в большинстве случаев чужое трактуется негативно, ему оказывается общественное недоверие, оно подозревается в покушении на ограниченные общественные ресурсы, поэтому его пытаются подчинить и унизить, смещая вниз ценностной системы, на периферию.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»