WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Апробация результатов исследования Основные положения и выводы диссертационного исследования изложены в публикациях автора. По теме диссертационного исследования автором были сделаны доклады на заседаниях кафедры социальной философии УрГУ, а также кафедры философии ЮУрГУ. Отдельные аспекты концептуальных разработок легли в основу сообщений на научных конференциях в вузах Екатеринбурга, Челябинска, Самары (в процессе работы Гендерной летней школы на базе Самарского госуниверситета), а также статьи, подготовленной в процессе дистанционного обучения (г. Иваново). Ключевые положения, выводы и результаты диссертации были использованы в разработке спецкурса по гендерным исследованиям в ЮУрГУ (г.Челябинск).

Структура и объем диссертации Диссертация состоит из введения, основной части, заключения и библиографии. Основная часть включает в себя три главы: «Теории гендерной идентичности: способы описания и методологии исследования», «Трансгендер как выражение кризисной идентичности в социальных практиках пола», «Смена пола как смена значений в пространстве работы дискурсов (анализ материалов глубинных интервью лиц, осуществивших изменение пола)».

Каждая глава состоит из трех параграфов. Библиография работы содержит источника. Содержание диссертации изложено на 181 с.

Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность темы, анализируется степень разработанности проблемы, формируются цель и задачи исследования, выясняется его теоретическая и практическая значимость, научная новизна и практическая ценность.

В 1-й главе «Теории гендерной идентичности: способы описания и методологии исследования» проясняются методологические основания понятийного аппарата, сложившихся способов и форм описания гендерной идентичности. Целью предпринятого анализа является выяснение теоретических пределов и их преодоление в описании трудностей половой самоидентификации индивида на различных этапах развития проблематики гендерной идентичности.

В п. 1.1 «Категория гендера, гендерная теория и гендерная методология в системе социально-философского знания» рассмотрены место и роль категории гендера и гендерной методологии в системе социально-философского знания.

Введение категории гендера дополняет и существенно обогащает социальнофилософский категориальный аппарат, использование гендерного подхода в социальной философии открывает новые возможности для анализа все более усложняющегося постсовременного общества и культуры. С введением категории гендера оппозиция мужского и женского перестает восприниматься как некая биологическая заданность, теперь акцент переносится на раскрытие внутренних механизмов формирования общества и культуры, позволяющий исключать натурализм, биологический редукционизм и фатализм в объяснении сути общественных норм и явлений.

При всем многообразии подходов и позиций в отношении определения гендера наиболее показательными являются несколько концепций: теория социальной конструкции гендера; теория гендерной системы, где данное понятие выступает в роли стратификационной категории; теория гендера как культурологической интерпретации.

В силу того, что, общество в целом и отдельные социальные группы внутри него всегда гендерно окрашены, гендер, являясь социальной конструкцией, создается основными общественными институтами. Иерархизируя социальные отношения, указывая тем самым на ситуацию субординации в обществе, гендер становится составляющей сложной сети властных отношений в современном обществе. Существующая социальная система строит отношения между полами как различные и неравные, в результате чего в обществе вновь и вновь воспроизводится гендерная асимметрия. Таким образом, социальнофилософский анализ, обогащенный категорией гендера, ориентирует на деконструкцию системы власти и доминирования, цель которой – концентрация капитала, как материального, так и символического – в руках одного (легитимного) пола. На этой основе феминистски ориентированные социальные философы, исследуя общественные явления, выделяют базовые параметры:

гендерные стереотипы, гендерные нормы, гендерную идентичность. И на этой же основе оказалось возможным сделать чрезвычайно важные выводы о том, что все существующие стереотипы, нормы, идентичности подвластны изменениям, а сложившиеся стереотипы и нормы отношений между полами могут быть преодолены, так как имеют социально-историческую природу.

Как стратификационная категория гендер характеризует существующее разделение в обществе, где он соотносится с понятиями возраста, класса, расы.

Таким образом, привлечение этой категории позволяет полнее раскрыть способы и приемы обретения индивидуумом его идентичности, и в частности, в столь трудноуловимой сфере, как пол и сексуальность.

Гендер в качестве культурной метафоры выполняет роль культуроформирующего фактора, фиксируя неявные ценностные ориентации и установки: все, определяемое через «мужское» или отождествляемое с ним, обозначается как позитивное и значимое, а определяемое как «женское» – негативное и второстепенное. Поэтому преодоление гендерно не-нейтрального характера культуры, использование новой гендерной методологии в социально- философском знании способно придать новый импульс к осмыслению общества и идентичности.

В п. 1.2 «Гендерная идентичность в современных концепциях пола» дается анализ объяснительных моделей гендерной идентичности.

Специфика осмысления идентичности в гендерной области связана с ее междисциплинарным статусом, поэтому здесь рассмотрены теоретические возможности парадигмальных оснований, фундирующих используемые категории, методологии и концепты в исследовании гендерной идентичности и возникающие в поле сопряжения различных дисциплин. Обращение к новейшим концепциям гендера, гендерной идентичности и ее кризиса, позволили выявить теории, восполняющие ограниченность классической парадигмы знания.

Различие между двумя терминами «sex» (биологический пол) и «gender» (социокультурный пол), введенные психологом Р. Столлером и эндокринологом Д. Мони, впервые было сформулировано Э. Оукли (1972) в определении гендера, согласно которому «пол» является понятием, соотнесенным с биологическими различиями между мужчиной и женщиной в силу видимой разницы в гениталиях и воспроизводящей функции, а «гендер» представляет собой предмет культуры, так как он соотнесён с социальной классификацией категорий «маскулинное»/«фемининное».

Психология, история, социология, этнография были первыми дисциплинами, подготовившими обоснование категории гендера как междисциплинарного понятия. Концептуализации понятия гендера способствовала и общеметодологическая атмосфера второй половины ХХ столетия, подвергшая переосмыслению классические установки в философии и точных науках.

Классическое понимание науки и научной рациональности, связанно в целом с проектом модерна, в котором предмет научного познания понимался как рационально постигаемый, где «разум» понимался как выражение мужского качества, а идея универсального представления о человеческом неявно мыслилась как «мужское».

Неклассическое понимание научной рациональности включило в анализ помимо объекта познания ещё и рассмотрение средств познания. Объект рассмотрения и анализа предполагалось теперь познавать во взаимодействии с «состояниями жизни и сознания» субъекта познания в контексте истории, что уже в определенной степени деконструировало сугубо «мужскую» универсальную рациональность, подрывая однозначность ее позиции.

Постнеклассическое понимание научной рациональности сделало ещё больший акцент на субъективной стороне познавательного процесса, признав разнообразие субъектов познания и их ценностных ориентаций, роль исторического и социального контекста, в котором эти субъекты действуют.

Известную роль в становлении постнеклассического типа рациональности сыграли идеи постструктурализма и постмодернизма. Таким образом, была подготовлена методологическая база для признания особого видения науки и научного исследования, субъектом которого выступает не универсальный «объективный» субъект (в истории это, как правило, был мужчина), а гендерно обозначенный субъект – мужчина или женщина.

Дальнейшее становление понятия гендера и проблематики в целом было связано с теоретическим феминизмом второй волны, где введение гендера в научный оборот было продиктовано идеологическими, политическими мотивами – взорвать устоявшееся представление о неизменности мужественности и женственности, основанном на идее биологического детерминизма, согласно которым понятие биологического пола мыслилось неизменным от природы, определяющим социально-культурное содержание пола.

Развитие теории гендера в 80-90-е гг. привело к идее множественности гендеров. Философской основой данного представления послужили идеи постструктурализма и постмодернизма с их заинтересованностью во всём «неструктурном» и маргинальном, методологической убеждённостью в их ценности. Таким образом, теория гендерного конструирования c ее пониманием гендера как результата взаимодействия социально-культурного и телесного и маркированности телесного через культурное предполагали существование не только двух гендеров. Кроме того, возникновение теорий о том, что культура концептуализирует тело, а не наоборот, а вслед за тем осознание того факта, что гендерная идентичность конструируется не наряду с расовой, классовой, этнической или национальной идентичностью, а внутри и через эти и другие отличия, позволили исследователям усомниться, что гендерная идентичность формируется на основе исключительно сексуального различия.

В п. 1.3 «Проблематизация гендерной идентичности в теории перформативной субъективности» нами рассмотрены основные положения перформативной концепции пола, заявившей о себе в рамках гендерных исследований постфеминистского этапа.

Предметом теоретического анализа данной теории является концепция субъективности Дж. Батлер, деконструирующая и плюрализующая субъективность, где методологическими схемами становятся схемы теоретического и логического различения понятий пол/гендер и гомосексуальное/гетеросексуальное, на основе которых формируется ее теоретический аппарат и язык описания: «перформативность», «перформативная субъективность», «цитатная субъективность», «гетеросексуальная матрица», «queer-идентичность» и т.п.

Основными положениями перформативной теории пола Дж. Батлер являются: отрицание наличия «предискурсивного я» в структуре идентичности;

понимание языка как формирующего субъективность (а не наоборот);

политическое допущение плюральных и множественных конструкций желания, проблематизирующее традиционную конструкцию субъективности, основанную на бинаризме «изначальной гетеросексуальности желания»; отказ от трактовки «пола» как предискурсивной данности; отказ от эпистемологического приоритета «деятеля перед действием».

Новизна перформативного видения гендерной идентичности заключается в том, что она понимается как следствие дискурсивных практик, в силу чего культурно сконструированная половая идентичность может быть истолкована как отношение пола, гендера, сексуальных практик и желания, являющихся также следствием регулятивной практики, которую можно определить как обязательную гетеросексуальность. Идентичность, таким образом, понимается как не имеющая ни предискурсивной сущности, (эссенциализм), ни предискурсивной структуры (гендерный конструктивизм).

Эффект сущности гендерной идентичности производится перформативно и подчиняется регулятивным практикам гендерной связности, то есть индентичность перформативно конструируется именно теми ее проявлениями, которые считаются результатом ее существования.

Проблематизация традиционного разделения культурного и природного, социального и биологического, осуществленная в поструктурализме и в перформативной концепции пола, позволила поставить под вопрос и традиционное видение идеи кризиса идентичности, понимаемого, как «естественный» этап в процессе становления идентичности, где именно его преодоление является составной частью самоидентификации, условием становления зрелой личности (Э. Эриксон, Х. Хесле). Переосмысление трактовки гендерной и сексуальной идентичности в антиэссенциалистском, перформативном ключе дают возможность наметить дальнейшее видение проблемы, а именно: кризис гендерной идентичности есть тоже продукт власти, есть следствие и эффект воздействия на общественное сознание системы дискурсивных и социальных регулятивных практик, явившихся результатом развития системы надзора, контроля над индивидом, то есть «дисциплинарной власти».

Кризис гендерной идентичности, проявляющийся в случаях «нормальной» мужественности и женственности обусловлен поддерживаемой патриархатной системой невротизацией населения посредством приписывания норм (Т.А. Клименкова). Те же сексуально-социальные идентичности, которые не соответствуют гетеросексуальной матрице, и обозначаются в традиционном научном дискурсе также как «кризисные», присутствуют в обществе в качестве маргинальных идентичностей. Для основной культуры они как бы «заперты в чулан», а власть матрицы проявляет себя в самом существовании такого чулана: матрица не позволяет идентичностям, не соответствующим разнице между мужчиной и женщиной, установить себя в качестве социально признанных позиций, и/или этим идентичностям предписывается «преодолеть кризис», приведя их в согласие с нормами культуры. Но парадоксальность сексуальных субкультур заключается в том, что они сами являются результатом действия власти, которая их «запрещает», так как сама власть заинтересована в парадоксальных формах наслаждения через страдания, которые характерны для «извращений».

Следствием научной дискурсивизации становится маркировка всех сфер секса, констатация его мельчайших подробностей, умножение бесконечных рекомендаций, то есть всего того, что усиливает процесс его рационализации и назначение всех этих правил и рекомендаций в том, чтобы описать, изолировать, интенсифицировать наслаждение и научиться им управлять. Более того, в силу развития таких мощных организаций и институтов, как сексопатология и психоанализ, но также проституция и порнография, возникает экономическая необходимость во все большем числе лиц с отклоняющимися сексуальными потребностями, поэтому современное общество не только не угнетает секс, исходя из моральных соображений, а, напротив, весьма озабочено его культивацией и созданием центров, интенсифицирующих способность наслаждения, специальной индустрии наслаждения, продуцирующей перверсивное тело. И этот парадокс власти над сексом, состоящий в том, что он одновременно подлежит и угнетению и стимулированию, решается именно на основе дискурсивизации секса.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»