WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |

Таким образом, само кантовское явление как выражение нашей субъективности в своей онтологической структуре является чистой временностью. В конечном итоге именно временность приводит к различию между явлением субъективности и его понятием, между сознанием и самосознанием, между мышлением и бытием.

Глава 3 «Трансцендентальная субъективность» посвящена собственно онтологическому истолкованию понятия кантовской субъективности. Именно анализ временной структуры явления позволяет понять кантовскую субъективность как временность. В § 1 этой главы рассматривается кантовское опровержение идеализма именно постольку, поскольку оно включает в себя понимание субъективности как временности. В последнем доказательстве сознание собственного существования оказывается непосредственным сознанием объективных вещей только при посредстве сознания себя во времени: время и есть условие реального бытия в мире для конечного субъекта. Основная связка кантовского опровержения заключается в том, что, если время является также условием и самовосприятия во внутреннем опыте, то это возможно только при условии действительного существования субъекта во внешнем мире: факт здесь-бытия дан через факт осознания себя во времени, а последнее возможно только при наличии действительного осуществления-в-мире. Явление есть реальный опыт осуществления нас в мире, репрезентация субъекта существования (субъекта явления).

Это одно и то же явление: мое сознание и есть сознание того, что существует вне меня, перцепция объекта есть апперцепция субъекта. Но суть кантовского доказательства в том, что время оказывается действительным механизмом нашего существования в здесьбытии.

Однако это означает, прежде всего, что Кант имеет дело не с понятием «Я», а с живым сознанием человека. Но именно в этом и заключается первая антиномия разума:

он сам для себя есть только явление. В рамках этого в § 2 данной главы «Субъективность-для-себя» рассматривается различие кантовской трансцендентальной апперцепции и картезианского cogito: апперцепция есть реальное (временне) единство живого сознания (явления); картезианское cogito, именно в силу тождества я мыслю и я существую, превращается в чистое понятие и принцип «Я». Кантовский трансцендентальный субъект есть понятие для указания реального единства сознания, проявляющего себя только в конкретных актах эмпирического сознания. Поэтому у Канта различаются внутреннее чувство и самосознание, явление и понятие, бытие и мышление.

В соответствии с этим в диссертации рассматривается психологическая идея разума – идея «Я». Здесь кантовская критика метафизического рационализма основана именно на том, что из эмпирического факта внутреннего чувства и основанного на нем представления (понятия) нельзя дедуцировать предикаты субъекта суждения (как это делает Декарта, выводя из факта cogito собственную субстанциальность). Факт эмпирического, хотя и чистого, сознания нельзя смешивать с данностью самого субъекта:

во внутреннем чувстве (явлении) присутствует, проявлен, представлен трансцендентальный субъект (который и обозначается Локком представлением «Я»). Но нельзя отождествлять явление с понятием, наличное сознание с сознанием вообще;

эмпирический факт осознания «Я» не дает никакого знания о самом «Я» как объекте, но только о факте его наличия. Логическое истолкование самосознания в рационализме принимается за метафизическое определение объекта. Решение Канта следующее: во внутреннем опыте субъект дан только как явление, но именно эта феноменальная данность и есть, по Канту, констатация его действительного существования. Быть в явлении – и означает собственно быть: феноменальность явления есть выражение ноуменального сущего.

В рамках этого в § 3 «Мышление трансцендентальной субъективности» рассматривается кантовское «восстановление» субъекта: не внутреннее самовосприятие, но мышление себя субъектом по ту сторону явления. Здесь обнаруживается кантовская антиномичность самого разума: чистое мышление в отношении синтеза эмпирии констатирует только факт существования, чистая воля в отношении поступка констатирует действительную субъектность. Совпадение первого и второго и есть кантианский акт идентификации: практическое бытие субъекта в качестве волевого и мыслящего существа. Здесь дан вариант экспозиции бытия-по-ту-сторону явления, т.е.

действительного бытия субъекта в мире. Все элементы явления (чувственность, воображение, рассудок, воля) получают теперь экзистенциальное толкование как элементы наличной ситуации присутствия-в-мире, отличная, правда, от анонимной ситуации в истолковании Хайдеггера или наличного присутствия М.Мерло-Понти.

Феноменальность нашего присутствия никуда не исчезает, но границы опыта оказываются открытыми тому, что за их пределами: открытая перспектива бытия выступает как горизонт нашего здесь-бытия. Субъективность оказывается при этом функцией ситуации существования, феноменом, имеющим в себе закон (форму) своего единства. Чистое мышление и чистая воля оказываются одной и той же рациональной способностью, но первая примененная в отношении синтеза эмпирии «я есть», вторая в отношении синтеза поступка «я мыслю». Поэтому субъективность оказывается всегда самоинтерпретацией этого единства, а антиномии разума оказываются неизбывной онтологической структурой «Я есть». Но в кантовской метафизике нравственности причинное отношение и волевой акт в конечном итоге должны совпадать. Поэтому категорический акт воли не просто конституирует структуру феномена здесь-бытия, но есть выбор конкретного варианта нашего феноменального бытия.

Таким образом, суть кантовской критики субъективности в развенчании всякой метафизической субстанциализации субъекта. Кант открывает действительную субъективность субъекта как его конечность, феноменальность и временность.

Открытие временности явления означает констатацию действительной конечности субъекта: мыслит не «Я», не чистое понятие, не абсолютный дух, мыслит живой, конечный человек. Онтологическое истолкование феноменальной структуры явления обнаруживает его действительное присутствие в мире: в отличие от эмпиризма возможен выход за пределы опыта именно потому, что опыт есть только явление.

Рефлексивная репрезентация сознания теперь должна различать его действительное бытие и его понятие, саму субъективность как существование и ее самосознание.

Всякое метафизическое гипостазирование «Я» и всякая абсолютизация эмпирического сознания теперь невозможны.

Поэтому теперь онтология субъективности не может строиться как метафизика, но только как феноменология субъекта. Этому посвящена 3-я Часть диссертации «Феномен субъективности в феноменологии». В 1-й Главе этой части «Феноменология субъективности в философии Э.Гуссерля» исследуется понятие субъективности в феноменологии. § 1 данной главы посвящен самому замыслу феноменологического подхода к анализу субъективности. Разрушение тождества бытия и мышления, явления и его понятия, с одной стороны, ведет к запрету на всякие метафизические допущения и критике опыта (эмпириокритицизм, неокантианство), с другой стороны, к господству «психологизма». В диссертации рассматривается замысел феноменологии как учения о субъективности, избегающего этих крайностей.

Феноменология рассматривается как сущностное усмотрение самого феномена сознания;

при этом чистое сознание понимается как редуцированное до единства своих переживаний как актов существования. В отличие от классического идеализма феноменология исходит не из априорных структур, но из непосредственной данности (опыта) предметов сознания; в отличие от классического эмпиризма феноменология выявляет онтологические, конституирующие, сущностные структуры сознания.

Феноменологическое созерцание есть такая конституция сознания, в которой предмет дан сам по себе как здесь-сущий; сознание в своей направленности есть чистый тетический акт. Редуцированное до своего бытия сознание оказывается некой трансцендентальной реальностью, в поле которой устанавливаются первичные феномены «Я», «сознание», «субъект» и др., фундирующие понимание мира и самого себя.

В диссертационном исследовании (§2) подробно рассматривается техники феноменологического анализа – процедура и феноменологическая редукция. Так, смысл выключения естественной (тетической) установки заключается в том, что при этом сохраняется «замкнутость» на опыт: естественная установка сознания есть естественная интенциональность; она только коррелят действительного мира.

Феноменологическая открывает сознание как совокупность интенциональных предметов и процессов (актов). Однако описание этих имманентных содержаний сознания целиком остается при этом в области эмпирического сознания (т.н.

феноменологической психологии). Чистое сознание открывается благодаря феноменологической редукции, т.е. рефлексивного сведения актов сознания к их сущностям (эйдосам). Цель и смысл феноменологической редукции – расчистить путь к собственно феноменологическому полю чистой субъективности. Здесь и обнаруживается различие между классическим понятием феномена и понятием феномена в феноменологии. В собственно феноменологическом смысле слова феномен, во-первых, есть чистое переживание как непосредственное бытие, выхваченное в потоке сознания;

оно есть Sich-selbst-durch-sich-selbst-Zeigende. Во-вторых, такой феномен не отсылает к чему-то по ту сторону явления, к некой сущности; он не есть классическое явление вещи в восприятии. Сознание есть то, что само «дает», «являет»; само явление не является, но переживается. Это означает, что само сознание понимается как чистое действие:

Гуссерль проводит различие между «явливанием» (Erscheinen) и самим «являющимся» предметом (Erscheinendes). Поэтому феномен в феноменологическом смысле слова есть данность сознания самому себе, но взятая в двуединой коррелятивной структуре ноэзы и ноэмы. Наконец, в-третьих, само «бытие» теперь (благодаря предварительному «заключению в скобки») есть нечто реальное внутри самого нашего переживания.

Вопрос о различии вещи-в-себе и явления снимается. Сознание оказывается специфической аппрезентацией субъективности самой себе. Но здесь и обнаруживается, что феноменология как специфическое учение «грешит» самообоснованием: предмет феноменологии – чистое сознание – существует только внутри самой феноменологической установки: метод «задает» предмет анализа, а предмет анализа, в свою очередь, обосновывает сам феноменологический метод.

Действительно, исходя из феноменологической установки, могут быть усмотрены и описаны не только ноэматико-ноэтические структуры, но сама временная структура феноменологического сознания. В § 3 «Механизмы феноменологического синтеза:

время» анализируется временные механизмы феноменологического синтеза. А именно – рассматривается отличие акта схватывания от кантовской аппрегензии, анализируется сознание времени (Zeitbewutsein), структура синтеза – единство ретенции-импрессиипротенции, рассматривается репродукция как двойная интенциональность и парадокс восприятия,, наконец, анализируется конституирование абсолютного темпорального потока чистой субъективности. Здсеь обнаруживается, что именно время оказывается самим механизмом конституирования субъективности – все равно: в живом ли явлении, в рефлексивной ли феноменологической позиции. В первом случае речь идет о самом времени сознания, во втором случае - о сознании времени. Строго говоря, в последнем случае феноменологическое схватывание конституирует само время сознания, т.е. само является временем субъективности. Основной вывод из этого анализа механизма феноменологического синтеза заключается в том, что открытая благодаря феноменологической редукции чистая субъективность оказывается неким абсолютным темпорально-конституирующим потоком, в котором конституируются все первичные смыслы предметов, ранее «заключенных в скобки». Понятие времени, доведенное до уровня допредикативной интуитивной очевидности, само лишается временных качеств;

изначальному потоку абсолютной сознания (бытия-сознания) нельзя приписать атрибутивных характеристик времени. Речь теперь идет о субъективности как бытии, фундирующем само рефлексивное сознание. Механизм феноменологического синтеза конституируется на интенциональной временности самого сознания как чистой субъективности; при этом, правда, дескрипция абсолютной субъективности превращается в ее конструирование. Однако как бы то ни было, Гуссерль окончательно разрывает классическое тождество понятий «сознание» и «субъективность и открывает путь к ее онтологическому истолкованию.

Но вся проблема заключается в том, что сама эта абсолютная субъективность открывается только в феноменологической позиции: ее открытие предполагает проведение трансцендентальной редукции уже по отношению к самому «Я» феноменологической редукции. В § 4 «Феномен трансцендентальной субъективности» показано, что трансцендентальная редукция есть новая модификация сознания, направленная на «внутренний» горизонт сознания, взятый в его единстве. В диссертации подробно рассматривается конституция чистого ego cogito: персональное «Я» с его габитуалитетом и мотивами, монадическое «Я» («Я-центр» сознания), наконец, само трансцендентальное Ego. Трансцендентальная субъективность есть чистая имманентная стихия сознания, в которой конституируются во времени все первичные смыслы «Я», «сознания», «субъекта» и т.д. Благодаря эйдетической редукции, трансцендентальная эмпирия субъективности была редуцирована до выявления сущности сознания: трансцендентальное ego есть сущностная форма любого акта сознания. «Универсальное априори, принадлежащее трансцендентальному ego как таковому, есть сущностная форма, заключающая в себе бесконечное число форм, априорных типов возможных актуальностей и потенциальностей жизни вместе с предметами, которые конституируются в нем как действительно сущие»11.

Субъективность оказывается универсумом любых возможных форм переживания. Вопервых, она оказывается чистой фактичностью присутствия (Dasein). Во-вторых, субъективность как присутствие всегда осуществляется как временной синтез; она есть чистая временность. В-третьих, трансцендентальная субъективность конституирует себя для самой себя, а потому она – исторична. Субъективность присутствует в постоянной интенциональной смене смысловых горизонтов, которая и конституирует историчность самого «Я». Наконец, в-четвертых, такая трансценденция оказывается не просто полаганием нового горизонта здесь-бытия, но самим способом присутствия субъективности. Субъективность, поэтому, есть чистая жизненность как таковая (Lebendigkeit).

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»