WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |

Способность суждения выступает как непосредственное соединение (синтез) элементов чувственного многообразного в единое целое (в единый образ), и в качестве такового, с одной стороны, она оказывается непосредственной презентацией единства сознания (трансцендентальной апперцепцией), а, с другой стороны, непосредственным воплощением категориального единства в чувственности. Здесь в диссертационном исследовании, во-первых, специально анализируется кантовская трансцендентальная апперцепция как реальное единство рассудка в опыте: только благодаря реальному связыванию многообразного в созерцании и осознанию этого единства в одном сознании, имеется возможность для сознания тождества в апперцепции. А, во-вторых, специально анализируется подведение единства чувственного многообразного под единство трансцендентальной апперцепции именно как проявление способности суждения.

Собственно говоря, именно потому, что совершается реальный синтез чувственного многообразного в одном сознании, он обладает реальным единством, а чистые рассудочные понятия (категории) – как определения этого единства – имеют объективный смысл. Не только рассудок «замкнут» на чувственность в опыте, но и чувственные предметы «подчинены» единству рассудочных понятий.

Однако, как же все-таки, осуществляется сам синтез чувственности и рассудка в явлении Этот вопрос анализируется в § 3 «Категориально-фигурный синтез». Хотя рассудок и рассматривается Кантом как формальная система чистых понятий, он определяется, прежде всего, в действии – как законченный синтез эмпирии. Реальный опыт как живое действие осуществляется в виде единого категориально-фигурного синтеза. Иначе говоря, он имеет как бы два полюса: на полюсе рассудка осуществляется систематическое единство категорий, на полюсе аффектированной чувственности осуществляется единение чувственных данных, но оба синтеза скоординированы трансцендентальной апперцепцией, а потому и сообразуются друг с другом.

Категориальный синтез (sinthesys intellectualis) есть единство категорий в отношении многообразного содержания созерцания вообще; это чисто интеллектуальный синтез.

Фигурный синтез (synthesis speciosa) есть необходимый априори синтез чувственного многообразного; фигурный - поскольку это реальный синтез явления, определение пространства внутреннего или внешнего чувства. Строго говоря, оба эти трансцендентальных синтеза различны; однако, они связаны через единство апперцепции Конечность рассудка проявляется в обосновании необходимого характера применения чистых рассудочных понятий к предметам опыта; вне применения к материалу явления категории сами по себе не имеют смысла. Они играют роль про-образов предметов, но свою действительность они обретают только в явлении, т.е. только благодаря реальносовершающемуся синтезу. Это значит, что категориальный синтез есть прообраз синтеза фигурного. Сродство (die Affinitt) категориального и фигурного синтезов связано с действием самой силы суждения (продуктивной способности воображения), т.е.

благодаря актуально совершающемуся синтезу явления. Продуктивная способность воображения и есть сама энергия спонтанности нашего сознания: сила, единящая фигурным образом чувственное многообразное и придающее ему единство в соответствии с категориальным единством рассудка.

Таким образом, статическая или формальная структура субъективности (явления, опыта) (§ 4) включает три инстанции – чувственность, воображение и категориальное единство рассудка, которые в реальном опыте взаимно «замкнуты», «предполагают» и определяют друг на друга. Отличие Канта от предыдущего эмпиризма и рационализма именно в том, что он констатирует роль воображения как выражения нашей действительной субъективности. Трансцендентальная топика различает (в рефлексии) эти способности, однако, в самом живом явлении они взаимосвязаны. Их единство и есть реальное развертывание и проявление конечной субъективности.

Поэтому в диссертационном исследовании предпринята своеобразная динамическая интерпретация кантовского явления как временного онтологического синтеза. Этому посвящена Глава 2 Части 2 «Механизм онтологического синтеза:

машина времени». Обычно исследователи указывают на время как априорную структуру чувственности или временной характер схем воображения. Между тем, все кантовское явление (субъективность) целиком должно быть понято как временной синтез, временение, развертывание времени. В §1 «Чувственность: сцена синтеза» рассматривается временная структура чувственности. Так, различие между метафизическим и трансцендентальным истолкованием пространства и времени как форм чувственности связано не столько с указанием их априорного характера, сколько с временным синтезом самой чувственности. Трансцендентальный счет времени осуществляется (разворачивается) как фигурный синтез: репродуцирование времени (сукцессия) происходит как синоптическое прибавление одной точки пространства к другой; репродуктивное воображение времени в созерцании всегда сопровождается продуктивным воображением созерцания. Поэтому внешнее созерцание (пространство) и есть временность. Кроме того, поскольку чувственность является условием применения категорий рассудка, то обнаруживается, что любой предмет опыта дается в своих предметных формах в синтезе явлений вместе с синтезом самого пространства и времени как условий (горизонта) его данности (§26 «Трансцендентальной дедукции категорий»).

Отсюда и вытекает аподиктический, долженствующий характер всех временных определений для познания любых предметов. Кант сам указывает, что на этой априорной необходимости основывается так же возможность всех аподиктических основоположений об отношении времени и аксиом о времени вообще8.

В работе (§2 «Схематизм чистых рассудочных понятий») соответственно дано детальное онтологическое истолкование схематизма чистых рассудочных понятий и выявлена временная структура самого онтологического синтеза. Так, во-первых, анализ схематизма чистых рассудочных понятий показывает, что категории выражают лишь чистое синтетическое единство многообразного вообще. Схемы есть правила для продуктивной способности воображения, задающие последовательность синопсиса чувственности. Репродуктивное воображение в реальном синтезе «подчинено» продуктивному воображению: в процессе синтеза воображение последовательно присоединяет один элемент чувственности к другому (одну точку пространства к другой) в «соответствии» со схемой предмета. Это «соответствие» и есть аффиниция категориального и фигурного синтезов; и только в этом случае можно понять, почему единство эмпирических представлений (синтез) согласуется с представлением единства (понятием), ибо понятие есть единство не представлений, но – именно самого синтеза.

Кант И. Критика чистого разума. СПб., 1994. С. 55.

Рассудок оказывается в своей основе машиной времени: категории являются программой, реализация которой с помощью энергии воображения превращает виртуальную временную схему в реальную пространственную организацию поля чувственности (в представление). В процессе синтеза время превращается в пространство, временная схема реализуется как фигурная. В работе показано, что и пространственная конфигурация рассудка (конфигурация таблиц суждений, категорий, основоположений, категорий свободы и т.д.) определяются его временностью.

Во-вторых, анатомия синтеза явления выступает как единство антиципации, аппрегенции и рекогниции. При этом принятое традиционное линейное понимание, как это было в эмпиризме Локка, их взаимосвязи (последовательности) как временных модусов недостаточно. Синтез имеет нелинейную темпоральную структуру: существуют как бы «вложенности» модусов времени друг в друга. Каждая операция «содержит» и «предполагает» в себе две другие; и изначальная временность синтеза живого явления основывается на единстве продуктивного и репродуктивного воображения. Время, продуцируемое репродуктивным воображением, является временем реального продуктивного синтеза явления.

В § 3 «Временная конфигурация рассудка» этой главы представлено детальное истолкование временной природы схем категорий, только эскизно намеченное Кантом.

«…Схемы суть не что иное, как априорные определения времени, подчиненные правилам и относящиеся (в применении ко всем возможным предметам согласно порядку категорий) к временному ряду, к содержанию времени, к порядку времени, и, наконец, к совокупному времени»9. Действительно, рубрики «количество» и «качество» определяют само созерцание и его состав; рубрика «отношение» «задает» сам предмет в явлении; и, наконец, в рубрике «модальности» структурируется само явление. Самым главным здесь является то, что в синтезе явления – переходе от одной категории к другой – осуществляется про-явление в здесь-бытии опыта (Dasein) потустороннего бытия (Existenz). Схема каждой категории дает возможность постепенного представления предмета опыта, которое завершается целостностью самого явления. Здесь в опыте представляется нечто, лежащее за его пределами. Четвертая рубрика категорий – возможность, действительность, необходимость – есть такая полная структура времени, которая презентирует в «здесь» поле самого продуктивного воображения, в котором возможно, присутствует и необходимо конституируется сам предмет опыта.

Возможность выступает как горизонт явления, откуда сюда нечто приходит, временится, является; действительность определяет наличное здесь-бытие в определенном времени и констатирует его как присутствие; наконец, необходимость конституирует время как неизбывность, как неизбежность того, что необходимо должно наступить (быть) в наличном здесь-бытии. Именно категория необходимости замыкает в единое целое структуру времени явления; в эмпирическом сознании это переживается как осознание своей конечности и своего долга. Именно категория необходимости определяет практическую модификацию воли.

Аналогичным образом онтологическое истолкование таблицы основоположений выявляет временную структуру эмпирического сознания. Аксиомы созерцания дают правила непрерывного синтеза созерцания вообще; антиципации восприятия являются проекциями в явление единства времени; аналогии опыта выступают как проекции структуры созерцаемого предмета, а потому являются всеобщими и необходимыми аналогиями любых структурных взаимосвязей эмпирического опыта. Наконец, постулаты эмпирического мышления резюмируют всю кантовскую аналитику основоположений: они выявляют возможность, действительность и необходимость ноуменального бытия в самом явлении. Поскольку рассудок предстает не как система априорных идей, но как живой, конечный интеллект, то постулаты эмпирического Кант И. Критика чистого разума. СПб., 1994. С. 127.

мышления в своей временной структуре являются непосредственной репрезентацией субъективности.

Наконец, в диссертации дана экспозиция временной структуры разума. Идеи разума есть априорные принципы, выражающие единство самого сознания и поэтому имеющие отношение к любому эмпирическому явлению. Но это значит, что они сами находят свое выражение во времени. Кант указывает на то, что идея разума представляет собой некоторый аналог схемы чувственности10. Идеи разума выражают безусловное в любом явлении. Поскольку явление есть феномен (данность) бытия, то само бытие выступает как некий горизонт возможного существования в любом явлении, точнее – горизонт возможного единства рассудка. Этому соответствует форма категорического умозаключения разума, которая коррелирует с идеей абсолютного субъекта: в любом своем проявлении рассудок возможен как синтетическое единство. Возможность и есть категорический временной горизонт рассудка вообще; она и есть чистое понятие единства разума. Но такое чистое понятие единства разума одновременно есть неопределенный горизонт фактического единства рассудка. Только в практическом осуществлении рассудка выявляется его единство, а, следовательно, осуществляется собственно действительность разума. Иначе говоря, априорное единство разума осуществляется как практическое единство рассудка в ряду явлений. Этому соответствует форма гипотетического умозаключения разума (поскольку опыт не может быть закончен, то действительность единства рассудка всегда носит гипотетический характер), которая коррелирует с идеей абсолютно безусловного в ряду данных явлений.

Бытие предвосхищается, антиципируется как горизонт действительности наличного здесь-бытия, как здесь-бытие-в явлении. Единство рассудка предвосхищается, антиципируется как горизонт его действительности идеей разума. Действительность есть гипотетический временной горизонт конечного рассудка вообще. Действительное осуществление рассудка и есть настоящее бытие разума. Далее, действительное единство рассудка в силу незаконченности опыта носит только гипотетический характер, т.е. оно не необходимо. Действительная реализация единства рассудка осуществляется во всем ряду явлений, но ни в каком отдельном явлении полностью и целиком. Но это значит, что идея единства рассудка есть только идеал: то, что присутствует в каждом единичном явлении, но не полностью и целиком. Это означает, что фактическая реализация рассудка в отдельном явлении открывает горизонт необходимого: единство должно реализоваться необходимым образом во всем ряду явлений как его безусловное. Таким образом, констатация действительности единства рассудка в здесь-бытии, открывает горизонт его необходимости. Идеал есть абсолютная полнота возможного, явленная в форме необходимости настоящего (действительного);

долженствование и есть постоянное исчерпание открывающейся в явлении возможности (в данном случае – единства рассудка). Единство разума есть необходимость (задача) его практического применения, а это теперь выступает как сознательное мышление единства самого бытия (бытийного коррелята здесь-бытия). Поэтому констатация конституции действительного в здесь-бытии открывает горизонт необходимости как регулятивного применения рассудка. Единство разума есть идеал, к которому необходимо стремиться наш рассудок в каждом своем единичном явлении: в наличном здесь-бытии бытие явлено как задача. Необходимое есть модус «будущего» практического единства разума. Таким образом, краткая экспозиция временной структуры разума такова: если в понятии чистого разума дано возможное единство рассудка, в ряду явлений – действительное единство рассудка, то в идеале это единство дано как безусловная задача.

Временная структура разума раскрывается как переход от чистого понятия к его воплощению в единичных и особенных явлениях (эмпирическом мышлении и поступках) Там же, С. 398.

всего эмпирического ряда. Именно временность сознания является разрешением проблемы оппозиции трансцендентального и трансцендентного в кантовской философии.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»